Платон ХХ-го века

Кедров Константин Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Платон ХХ-го века (Кедров Константин)

Лосев

ПЛАТОН ХХ ВЕКА

«Известия» № 169, 7 мая 1993 г.

Алексей Федорович Лосев открыл современным россиянам мир античной философии.

Его судьба похожа на судьбу академика Лихачева. Дмитрий Сергеевич Лихачев прошел школу сталинского концлагеря, вернулся оттуда несломленным. И как только качалась сразу выведшую древнерусскую литературу из академических кабинетов на обжитое поле нашей культуры.

То же самое произошло уже с первым томом античной эстетики Алексея Федоровича Лосева. Античный мир от Гомера до Платона, от Платона до... Христа вдруг открылся русскому читателю, как свое духовное пространство. «Опыт» ГУЛАГа сказался разве что в двух-трех «фиговых» цитатах из Маркса, как-то неожиданно пришитых к мрамору Аполлона. Во всем остальном античная эстетика Лосева — настоящий храм античной мысли, поднятый из руин.

До Лосева античность в России любили лишь гении да чудаки вроде учителя Козлова из романа «Обрыв». С Лосевым античность вернулась в Россию. Я говорю «вернулась», поскольку вся русская культура не раз и не два вспоминала античный мир, чтобы возродиться к новой жизни.

Вспомним одну из таких забавных встреч с античностью, когда две скульптуры были установлены у стен Кремля, оскорбляя благочестие москвичей своей мраморной наготой. Скульптуры не убрали, но, по приказу царя, одели в кафтаны. Интересно, что в XIX веке изучение латыни в гимназиях почему-то рассматривалось нашими революционными демократами как признак реакционности.

После рокового Октября латынь из школ с позором изгнали. Вместе с ней в безвременную ссылку отправили «идеалиста» Платона, которого особенно невзлюбил Ленин, предпочитая незрелому Платону якобы стихийного материалиста Аристотеля. Сия схема красовалась, да и сейчас красуется во многих учебниках по истории философии.

Платон — идеалист, поскольку согласно его учению, каждой реальной вещи предшествует ее идея. Лосев показал, что все это прочитано и понято совершенно не так. Оказывается, знаменитые «эйдосы» Платона — это не идеи, а вполне зримые геометрические структуры. Пирамида — душа огня, сфера — душа воды, куб — душа земли. Для античного, дохристианского мира бестелесной реальности просто не существует, весь мир телесен. Боги античных миров более чем телесны. Есть, например, Стробий – бог навозной кучи. Аполлон был и камнем, и солнцем, и юношей, но всегда зримым и осязаемым.

Читая Лосева еще в 50-х годах, я впервые осознал, какой грандиозный переворот пережило человечество с приходом Христа. В христианстве впервые человеческий разум соприкоснулся с представлением о бесплотном духе. Слово «духовность», ныне нещадно эксплуатируемое прессой, было бы просто непонятно любому античному мыслителю. Вот почему в искусстве Древней Греции и Древнего Рима это прежде всего скульптура.

Протяженность, телесность, осязаемость — три кита античного дохристианского мира.

Эйдосы Платона — это очень близко к душе, но это еще не душа. Числа Пифагора — это

уже почти духовная реальность, но еще не духовная. Там , у где христианина душа, у дохристианского мыслителя — структура.

Потом, перечитывая Платона, блуждая с путеводителем Лосева по лабиринтам языческого

ада, я понял, что Христос был Орфеем античного мира, выведшим человеческую душу – Эвридику — на свет Божий из той самой пещеры Платона, которую великий философ древности уподобил всему нашему миру. О существовании солнца и света обитатели темного подземелья могли узнать лишь по теням на стенах пещеры, когда туда проскальзывал луч.

Подобным образом античный человек знал о духовном мире, соприкасаясь, с ним лишь как с тенью чего-то.

В. Розанов сказал в свое время об ослепительной красоте Христа, перед которой вся античность с ее Венерами и Аполлонами не только померкнет, но даже потонет на время.

Иными глазами после Лосева взглянул я и на Возрождение. Слово «гуманизм» употреблялось в советском лексиконе только со знаком плюс. Ведь теперь человек в центре мира. А на смену условному иконному миру пришла античная телесность. Христос Микеланджело в его фресках Страшного суда похож на мощного культуриста. Хотя это и символ духотой мощи, но как же телесно он выражен.

Для Лосева эстетика и этика эпохи Возрождения — это все же шаг назад после христианства. Знаменитые злодеи этой эпохи, просвещенные правителя, насилующие своих дочерей и совращающие сыновей, книжники типа Ивана Грозного, вспарывающего животы беременных женщин, – это, по Лосеву, отнюдь не случайное явление. Человек, хотя и верящий в Бога, но ставящий себя, свою индивидуальность в центр мироздания,

просто обречен на бездонное нравственное падение. .

Мне кажется, что, говоря о злодеях эпохи Возрождения и Древнего Рима, Лосев стремился

разгадать природу сталинского злодейства. Так яростно, как Сталин, с христианством поборолся даже Нерон. Маниакальный атеизм советских вождей стал намного понятнее после чтения трудов Лосева. Если человек эпохи Возрождения ставит в центр мироздания свою Личность, то человек эпохи коммунизма ставит в центр мироздания просто Себя как такового. Не личность, а «своеволие», как заметил Достоевский. Погибай мир, лишь бы мне чай пить — вот единственный символ веры всех этих вождей класса и расы.

Здесь видна последовательность падения, которая до Лосева была вовсе не так заметна. Ведь официальная схема, до сих пор пропагандируемая в школе всех уровней, обязует нас рассматривать движение от античности до наших дней только как восхождение и прогресс. У Лосева не так. От античности до Христа – это восхождение к вершине

Духа, затем от Христианства до Возрождения и от Возрождения до наших дней, пусть медленное, но сползание вниз, в бездны ада.

Это не «спираль» Маркса и не «лестница» Гегеля. Это «пирамида» Лосева, где на вершине — Христос, в основании — Платон и Гомер, а на скользких склонах множество культур и цивилизаций.

Теперь понятно, какие героические усилия должен делать каждый человек и каждая эпоха на любой ступени своего восхождения к вершине, чтобы не соскользнуть в бездну.

Красота античного мира, по Лосеву, есть красота прозрения. От слепого Гомера, прозревающего Олимп и слышащего богов, до зрячего Платона, заподозрившего за пределами видимого, телесного мира духовную реальность незримого. Сам Лосев в очках с очень толстыми стеклами видел реальность, скрытую за пределами платоновских эйдосов. Это — Дух.

Сегодня Лосеву исполнилось бы 100 лет. Он дожил до девяноста с лишним. Лосев был символистом. Мне кажется, его долголетие — символ вечной жизни здесь, на земле.

Апостол мысли

Памяти Алексея Лосева (1893–1988)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.