Гидеон. В плену у времени

Бакли-Арчер Линда

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гидеон. В плену у времени (Бакли-Арчер Линда)

Линда БаклиАрчер

В плену у времени

Гидеон – 2

К читателю

Посвящается Катрин ПаппоМюзард

Случайное прикосновение к антигравитационной машине забросило Питера и Кэйт в восемнадцатый век… В двадцать первый век вернулась только Кэйт. Вместо Питера в будущее отправился Дегтярник.

К счастью, рядом с Питером, попавшим в ловушку 1763 года, оказался Гидеон Сеймур. Когдато он, как и Дегтярник, был слугой лорда Льюксона, но теперь, рискуя многим, подружился с детьми. Несмотря на короткую карьеру карманника, Гидеон остался честным и порядочным молодым человеком (о чем неоднократно говорил преподобный Ледбьюри) и обладал более ясным разумом, чем любой человек в ливрее из его знакомых.

Как и первая часть истории, это повествование основывается на уникальных свидетельствах Гидеона. Я иногда обращалась к его произведению – «Жизнь и времена Гидеона Сеймура, карманника и джентльмена, 1792 год».

В книге нет обнадеживающего начала и успокоительного конца; она о людях, которые попадают в суровые ситуации, не ведая, чем же все закончится, и осознавая, что только надежда и решительность стоят между ними и несчастьем. Маркиз де Монферон, которого всегда описывали как приверженца науки и истины, весьма любил, как вы увидите, и пофилософствовать. Кэйт усвоила некоторые его идеи, и они помогали ей, когда ее собственное представление о Времени потерпело крах. Кэйт спросила меня, могу ли я воспроизвести их здесь, что я с радостью и делаю.

Время нам не хозяин, несмотря на неумолимое раскачивание маятника.

Обладая крепкой памятью и воображением, разве не плывем мы по реке времени, погружаясь и в прошлое, и в будущее? Точно так же и представление о том, что время неизменно, есть сущая иллюзия. Течение времени, что не касается наших снов, игнорируется при активных действиях и истинно ощущается только в состоянии чрезвычайной тоски. Поэтому не позволяйте времени быть вашим хозяином, скорее сами станьте его хозяином.

Гражданин Монферон, в прошлом маркиз де Монферон. 1792 год

Я не спал той ночью, которая, как я боялся, могла бы стать моей последней ночью на земле. Вместо того чтобы спать, я мысленным взором обследовал знакомый пейзаж моего жизненного путешествия и пытался, насколько мог, найти в этом смысл. Мой лихорадочный разум качался между ужасом петли, которая выдавит из меня последний вздох, злостью на несправедливость состояния, в котором я оказался, и слепой, слабой надеждой на то, что моя история не должна прийти к концу – именно теперь.

Я не спал. Как я мог потратить хоть одну секунду жизни, что оставалось мне прожить? Быть живым! Просто быть живым! Думать и чувствовать, видеть, и осязать! И все же я понимал, что к тому времени, когда над Ньюгейтской тюрьмой рассветет, я должен примириться с Богом, и молился не только за себя, но и за того, кто лживо обвинял меня, – за лорда Льюксона.

Неоднократно в последовавшие за тем годы я страстно желал вспоминать эти мучительные часы в камере – вспоминать не ужас, а умиротворение, которое наступило в моей душе. Поскольку нет ничего более драгоценного, чем жизнь сама по себе, – и нет ничего легче, чем получить ее в дар. Никогда не забуду, как я обязан моим спасителям, которые безумно рисковали, вырывая меня из челюстей смерти в Тибурне: покойному сэру Ричарду и преподобному Ледбъюри, но больше всего – Кэйт и Питеру.

В Питере всетаки живет проблеск надежды, и однажды, по милости Божьей, он сможет воссоединиться со своей подругой, но мы больше не говорим об этом. Впрочем, есть одно исключение. В годовщину того дня, когда мою жизнь спасли, а право Питера на его нормальную жизнь было потеряно, преподобный Ледбьюри приезжает в ХоторнКоттедж с бутылками своего лучшего кларета. Мы сидим под раскидистыми ветвями дуба и, глядя на закат в долине, которая столько лет назад приветствовала появившегося здесь Питера, поднимаем наши стаканы за жизнь, за отсутствующие семьи, за здоровье и счастье мисс Кэйт Дайер.

Все началось с того дня, 1 августа 1763 года, когда Дегтярник, заняв место в волшебной машине, украл жизнь, по праву принадлежавшую Питеру. Мы обманули смерть на виселице, но нас связывает не только это. Меня и Синекожего. Теперь мне жаль его еще больше, поскольку я доподлинно понимаю, как горечь, живущая в нем, отняла у него какую бы то ни было возможность испытать счастье на земле. Множество раз я задумывался о том, что приготовил Дегтярнику век Питера и что он сделал с жизнью, которую украл.

Жизнь и времена Гидеона Сеймура, карманника и джентльмена, 1792 год

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Знакомство Дегтярника с XXI веком

Был поздний вечер 30 декабря, последнее воскресенье Рождественских праздников. Погода не радовала жителей Лондона. Холодная мгла, будто саваном, накрыла город. Не было еще и четырех часов пополудни, а на улице уже стемнело. В оранжевом свете уличных фонарей можно было увидеть капельки влаги, пляшущие в ледяном воздухе. На Трафальгарской площади на голове Нельсона громоздились чайки, заброшенные с побережья суровой непогодой. В СентДжеймспарке пеликаны скользили по льду пруда. Харродс, чьи огромные контуры были очерчены миллионами мигающих лампочек, казалось, плывет к Найтсбриджу, подобно роскошному лайнеру. На востоке города гигантские небоскребы, превратившие собор Святого Павла в карлика, исчезали во мгле. Сигнальные огни небоскребов мерцали в тумане, как свет призрачных межпланетных кораблей.

Тем временем в сыром темном переулке у Оксфордстрит – дороги, которая многие века вела к Тибурну, месту казней, – улегся бездомный бродяга, он засунул под пиджак газеты и накрылся кучей одеял. Рядом с ним дрожала от холода чернобелая собака. Гул улицы и капли из водосточной трубы мягко убаюкивали человека. Он даже не пошевельнулся, когда его собака вскочила и зарычала. Если бы бродяга глянул наверх, то увидел бы в нескольких метрах от себя тень, темный силуэт на черном фоне. Неподвижная фигура в треуголке возвышалась на большом, сильном коне. Голова всадника склонилась к плечу, как будто он прислушивался. Черный человек, убедившись, что он здесь один, резко наклонился, приложил щеку к шее коня и глубоко вздохнул.

– Что за место, – пожаловался он на ухо коню, – где спускают с привязи всех зверей ада, чтобы напасть на одинокого всадника? По правде говоря, ты неплохо выглядел бы даже в конюшнях ТемпестХауза. В тебе есть характер – если удастся, я сохраню тебя.

Дегтярник вытер пот со лба и потрепал коня по шее. Каждый его нерв, каждая жилка были в таком напряжении, что он готов был в любую секунду взлететь с места или вступить в бой. За годы службы лорду Льюксону он приобрел страшную репутацию. У него на крючке были все бродяги Лондона и его окрестностей. Что бы ни случилось в городе, Дегтярник узнавал об этом первым и в его власти было изменить ситуацию. Но здесь (а где это «здесь»?) он был одинок, неизвестен и ничего не понимал. Внезапно его поразила мысль, что это путешествие отняло у него все… – кроме самого себя. Он непроизвольно схватился за шрам, за то место, где много лет назад в его плоть впилась петля. Надо найти убежище и проводника по новому миру…

Дегтярник отчетливо понимал, где находится, но только почемуто заблудился. Дороги были как будто те же, но всетаки другие… Это был совсем иной Лондон, наполненный адскими каретами, которые двигались без лошадей с бешеной скоростью. Шумы, запахи и виды знакомого и все же чужого города надрывали душу. Онто надеялся, что волшебная машина перенесет его в некую заколдованную землю, где мостовые будут устланы золотом. Но не сюда же…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.