Средневековье и деньги. Очерк исторической антропологии

ле Гофф Жак

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Средневековье и деньги. Очерк исторической антропологии (ле Гофф)

БЛАГОДАРНОСТИ

Публикуя этот очерк, я должен для начала выразить благодарность двум людям, которым он многим обязан. В первую очередь Лорану Тейсу. Сам превосходный историк, он, предложив мне тему, попросил меня написать данный труд. Мало того что он проявил инициативу, но он постоянно помогал мне при работе и обогатил эту небольшую книгу, составив для нее библиографию, внимательно перечитав, исправив и дополнив мой текст. Другой человек, которому многим обязан этот очерк, — моя секретарша и друг Кристина Бонфуа, не просто технический специалист высокой квалификации, а настоящая собеседница во время диктовки. С техническими навыками у нее сочетается глубокое понимание, позволяющее ей отмечать для меня, что следует переработать или улучшить.

Кроме этих двух исключительных помощников должен поблагодарить коллег и друзей, которые оказали мне помощь, прежде всего предоставив возможность обращаться к рукописным текстам трудов, важных для моего сюжета, но еще неопубликованных. Назову трех человек, которым я больше всех обязан в этом отношении: Николь Бериу, Жером Баше и Жюльен Демад. Благодарю также Жан-Ива Гренье, которому я изложил свой замысел и который сделал мне полезные замечания.

Сочиняя этот очерк, я реализовал идеи, интерес к которым выражал еще в своих первых работах. Таким образом, эта книга в некотором роде подводит итог моим размышлениям в сфере, которую я считаю принципиально важной для понимания средневековья, поскольку в ней взгляды и практика мужчин и женщин той эпохи очень сильно отличались от наших. Я опять-таки встретил здесь другое средневековье.

ВСТУПЛЕНИЕ

 Деньги, о которых пойдет речь, не назывались в средние века одним-единственным словом — ни на латыни, ни на местных наречиях. Деньги в том смысле, какой мы придаем этому слову сегодня и который дал название этому очерку, — продукт нового времени. Это уже показывает, что деньги не были персонажами первого плана в средневековую эпоху — ни с экономической, ни с политической, ни с психологической и этической точек зрения. Слова в средневековом французском языке, которые ближе всего к современному понятию денег, — «monnaie», «denier», «pecune» [1]. Тогдашние реалии, к которым можно было бы применить термин «деньги» сегодня, были не главными из воплощений богатства. Если один японский медиевист мог утверждать, что богач родился в средние века, хотя это не факт, — в любом случае богатство этого богача должно было не в меньшей и даже в большей степени состоять из земель, людей и власти, чем из денег в виде монет.

В отношении к деньгам средневековье в долгой перспективе истории представляет собой регрессивную стадию. Деньги тогда были менее важны и менее представлены, чем в Римской империи, и особенно по сравнению с тем, насколько они будут важны в XVI и тем более в XVIII в. Пусть даже деньги были реалией, с которой средневековое общество вынуждено было все более считаться и которая начинала приобретать черты, характерные для нее в новое время, — у людей средневековья, в том числе у купцов, клириков и богословов, никогда не было ясного и единого представления о предмете, который мы понимаем под этим термином сегодня.

В этом очерке наше особое внимание привлекут две темы. С одной стороны — какой была судьба монеты или, скорей, монет в средневековой экономике, жизни и менталитете; с другой — как их рассматривало христианство в обществе, где религия доминировала, как оно учило христианина относиться к деньгам и как с ними обращаться. По пункту первому мне представляется, что в средние века монета постоянно становилась явлением все более редким, а главное — очень разрозненным и разнообразным, и что эта разрозненность стала одной из причин, по которым резкого подъема экономики добиться было трудно. Что касается второго, то заметно, что стремление к деньгам и пользование ими, шла ли речь об отдельных лицах или о государствах, мало-помалу находили оправдание и легитимацию, какие бы условия для этого оправдания ни ставил институт, наставлявший и направлявший всех, — церковь.

Мне остается вместе с Альбером Ригодьером особо выделить проблему определения денег в том смысле, в каком их обычно понимают сегодня и в каком они рассмотрены в данном очерке: «Если кто-то хочет дать им определение, оно неизменно ускользает. Деньги, одновременно реальность и фикцию, субстанцию и функцию, цель и средство завоевания, прибежище и исключающую ценность, движущую силу и конечную цель отношений, невозможно заключить в единое целое, равно как нельзя свести ни к одной из этих составных частей» [2]. Я постараюсь учитывать здесь это многообразие значений и уточнять для читателя, какой смысл вкладывается в слово «деньги» в том или ином месте очерка.

Изучение роли денег в средневековье побуждает выделить как минимум два больших периода. Прежде всего — первое средневековье, скажем так, от Константина до святого Франциска Ассизского, то есть приблизительно с IV в. до конца XII в., когда деньги регрессировали, монета все более отходила на задний план, а потом лишь наметилось ее медленное возвращение. Тогда преобладало социальное противопоставление potentesи humiles, то есть сильных и слабых. Потом, с начала XIII в. до конца XV в., главной стала пара divesи pauper, богатый и бедный. Действительно, обновление экономики и подъем городов, укрепление королевской власти и проповедь церкви, особенно нищенствующих орденов, дали возможность для усиления роли денег, хотя, как мне кажется, тот порог, за которым начинается капитализм, перейден так и не был, причем тогда же росла популярность добровольной бедности и особо подчеркивалась бедность Христа.

Теперь, я полагаю, важно отметить два аспекта истории средневековой монеты. Первый: наряду с реальными монетами в средние века существовали счетные монеты, благодаря которым средневековое общество, по меньшей мере некоторые его круги, приобрело в сфере бухгалтерии искусность, какой не достигло в практической экономике. В 1202 г. пизанец Леонардо Фибоначчи, сын таможенного чиновника Пизанской республики, в Бужи, в Северной Африке, написал на латыни «Книгу абака» (счетной таблички античных времен, ставшей в X в. доской с колонками, где использовались арабские цифры), в которой, в частности, ввел такое важное для бухгалтерии изобретение, как ноль. Этот прогресс, не прекращавшийся на Западе в течение всего средневековья, привел к тому, что в 1494 г. фра Лука Пачоли составил «Сумму арифметики», настоящую энциклопедию по арифметике и математике, предназначенную для купцов. В то же время в Нюрнберге, в Южной Германии, появилось сочинение «Метод расчета».

Далее, поскольку использование денег неизменно связывалось с соблюдением религиозных и этических правил, надо указать тексты, на которые опиралась церковь, поучая и при необходимости поправляя или осуждая пользователей денег. Все они содержатся в Библии, но особо действенные на средневековом Западе брались чаще из Евангелия, чем из Ветхого Завета, кроме одной фразы, очень известной как у иудеев, так и у христиан. Речь идет о стихе 31:5 из книги «Экклезиастик» («Премудрость Иисуса, сына Сирахова»), который гласит: «Кто любит деньги, едва ли избежит греха» [3]. Позже мы увидим, как иудеи, вопреки своему желанию, в большей или меньшей степени перестали считаться с этой максимой и как средневековое христианство по мере развития нюансировало, не упраздняя, принципиальный пессимизм в отношении денег, который она внушала. Вот новозаветные тексты, наиболее повлиявшие на отношение к деньгам:

1)  Матфей, 6:24: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (маммоной в позднем иудаизме называлось неправедное богатство, прежде всего в монете).

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.