Dung beetles

Алешко Алексей Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Dung beetles (Алешко Алексей)

Разрешено:

скачивание, изменение формата файла, безвозмездное распространение.

Запрещено:любое возмездное распространение (в том числе в сборниках на любом виде носителей), внесение любых изменений в текст, перевод, цитирование без указания источника.

Не рекомендуется для чтения лицам моложе 20 лет!!!

Автор не несет ответственности за мысли, мнения, действия и бездействия могущие прямо или опосредованно являться следствием чтением данного романа.

dung

beetles

Наконец настало время заменить кантовский вопрос: «Как возможны синтетические суждения a priori?» - другим вопросом: «Зачем нужна вера в такие суждения?» - то есть настало время понять, что для целей поддержания жизни существ нашего рода такие суждения должны быть считаемы истинными; отчего, разумеется, они могли бы быть еще и ложными суждениями! Или, говоря точнее, - грубо и решительно: синтетические суждения a priori не должны бы быть вовсе «возможны»; мы не имеем на них никакого права; в наших устах это совершенно ложные суждения. Но, конечно, нужна вера в их истинность, как вера в авансцену и иллюзия, входящая в состав перспективной оптики жизни.

Фридрих Ницше,

«По ту сторону добра и зла»

Глава 1

Тростник почему-то не шелестел, даже когда по нему пробегала волна легкого, летнего ветра, тростник молчал. И раздвигавшие его руки, непонятно куда шедшего Артёма, не могли извлечь из него ни звука.

И черная жижа под ногами не чавкала. Она лениво впускала в себя ступающие по ней ноги, потом так же неохотно давала их вытаскивать, но при этом молчала.

- Тишина. Тишина словно кто-то залил уши воском.
- Думал Артём, продолжая двигаться неизвестно куда. Движение ради движения.

- Движение ради движения. Зачем? Куда? Почему? Или, от кого?
- Лезли в голову вопросы на которые так и хотелось повесить ярлык - риторические.
- От себя?
- Маловероятно. Уж точно не здесь. И не сейчас.
- Рассуждал он, продолжая идти, поочередно топя и вытаскивая из грязи ноги под грузом воспоминаний той осени когда он не смог заставить себя быть Там где должен. Не мог Там быть. Должен был, но не мог.

«Должен» - туда привело, и мучило целый час, хлыстая плетьми памяти по обнаженному эго, вдруг превратившемуся в ничто. Вот и не смог - ушел, убежал, сдриснул, испугался. Испугался, что кто-то увидит без брони логики и маски уверенности, увидит таким, каким не хочется отражаться в зеркале. Вот и утек, трусливо уполз, наивно надеясь что исчезновения никто не заметит. Плевать.

- Плевать.
- Зачем-то вслух сказал он, продолжая брести по бескрайнему тростниковому полю.
- Да, прошмыгнул, стыдливо потупив глаза, мимо охраны, выскочил на улицу и, вжавшись в асфальт, прополз к машине.
- Продолжил вспоминать он.
- Выехал за ворота - рванул, и только на Рождественском бульваре, почувствовал - что-то не так.

Чавк. Чавк. Чавк.

Грязь неизменно пускала ногу внутрь себя, потом столь же неизменно выпускала, сопротивляясь, но не сильно, словно давая понять: ты здесь лишний, без труда тебе не выйти, это моя маленькая месть за вторжение в меня. Она облепляла ноги до колен и каким-то непостижимым образом, с каждым шагом, поднималась все выше и выше, хоть Артём и не проваливался в нее глубже чем по щиколотку. Упорно, все выше и выше, по его голым ногам к бедрам, ягодицам, животу.

- И как это у меня получается так вымазываться, - со злостью подумал Артём, делая очередной шаг, - грязи-то и по колено нет, а извозюкался уже чуть не до шеи!
- Артём злился на эту непонятную необходимость движения которая сама собой, без его участия, заставляла его идти по заросшему тростником полю раз за разом вытаскивая из грязи одну ногу и одновременно вталкивая в ней другую.

- К чему?
- Вдруг пронеслась у Артёма в голове мысль и тут же, от живота, отвалился кусок грязи похожий на кленовый лист. Вильнув, почти как настоящий, упал, сросся с грязью, исчез.

- Листок летел с вершины гор в овраги,

Грязь лужи - эфемерная свобода,

Хоть солнца нет, зато достаток влаги,

Полет и смерть - жестокая природа.

- Интересно, чей это стих?
- Подумал Артём.
- Наверное какой-нибудь украинский поэт, эдакий Пушкин районного масштаба, вышел осенним вечером с бутылкой горилки на крыльцо своей мазанки, и накропал.

- В пьяном танце кружиться листочек,

Малость вверх и обратно, на грязь,

Все что было и есть - куча точек,

Видно веточка с ним не срослась.

- Ну так и есть, - продолжил он комментировать неизвестно откуда вылезающие в памяти строки, - бутылка горилки, цибуля, борщ с пампушками и обязательное для крыльца ритуальное почесывание промежности.

- А борщовую заправку готовят на основе тушеной свеклы. Для этого нужно за пятнадцать минут до окончания тушения свеклы ввести пассированные коренья и лук и все довести до готовности.
- Слова словно родились в голове у Артёма, но их произнес точно кто-то извне, причем очень отчетливо. Он огляделся, но вокруг было лишь бескрайнее поле торчащего из зеленоватой грязи тростника.

- А я и не замечал, что грязь какая-то зеленоватая.
- Подумал Артём и тут же вспомнил еще часть стишка неизвестного автора:

- Бесконечная степь, ни кусточка,

Не вместит взгляд великий простор,

Ты откуда здесь взялся, листочек?
-

Одиночество здесь приговор.

- А свеклу отваривать лучше неочищенной, добавив в воду немного уксусу, для сохранения цвета свеклы.
- Очень ясно сказал кто-то сзади него. Артём обернулся: на непонятно откуда взявшейся красной бочке с большой желтой надписью «BIOHAZARD» сидела коза, вполне обычная коза, только в очках с толстой роговой оправой и галстуке. Беленькая такая и с большим пятном черной шерсти на холке. Коза возилась с ежедневником в дорогом кожаном переплете: увлеченно, с деловым видом, сноровисто его листала и быстро что-то дописывала ловко зажатой копытцем золоченой перьевой ручкой.

- Underwood, - немедленно подметил Артём, - была у меня такая.

- Да, да, да.
- Продолжала, не отрываясь от записей, коза.
- Грамм по двадцать на каждый килограмм свеклы будет вполне достаточно.

- А… - Увиденное почему-то не удивило Артёма, он просто хотел что-то сказать, пытаясь оправдать свою наготу, но мало обращавшая на него внимание коза, ловко вскочила на бочку, открыла ежедневник на заложенной кленовым листком странице и, с выражением, даже немного пафосно, продекламировала:

- Лист что летит, уж ветер не тревожит,

Сорвав его, все отобрав что было,

Уже с ним сделать ничего не сможет,

Лишь заигравшись шлепнуть в чье-то рыло!
-

Коза поклонилась, снова уселась на бочку и продолжила листать ежедневник словно ничего не произошло.

- Простите… - Попытался привлечь к себе ее внимание Артём.

- Не прощу!
- Резко осекла его коза отрываясь от ежедневника и, приподняв с носа очки, уставилась на него как учительница на нашкодившего ребенка.

- Но… - Робкая попытка завязать диалог снова была бестактно прервана.

- Что но, что но...
- Обвинительно затянула коза.
- Тебе напомнить, как это было?

Артём опешил.

- И чего ты на меня вытаращился!
- Зло бросила ему коза, открыла ежедневник на заложенной черным лоскутком страничке и зачитала: «Мото экипировка очень неплохо заменяет враз содранную «кожу бегемота», кожу, которой обрастает каждый спустя полгода жизни в большом городе, а после начинает прирастать все новыми и новыми слоями, превращая в броненосца, сверх броненосца и, в конце, в один сплошной слиток брони без плоти и нервов.» - Коза захлопнула ежедневник.

- Твои мысли?
- Она как-то хитро и очень знакомо прищурилась. Артём потупился.

- Да, мне тогда надо было уехать. Я не хотел, но было надо.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.