И жизнь, и слезы, и любовь

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
И жизнь, и слезы, и любовь ( )

ЧАСТЬ I

Детство и юность

Моя семья

Бежать, бежать, бежать… Детей в охапку и бежать. На поезде, на автобусе, на самолете… Главное — быстро, пока он не настиг. Господи! Надо же успеть взять билеты! Я начинаю лихорадочно собираться, кидать какие-то вещи в сумки, пока он не вернулся…

…Я просыпаюсь. В соседних комнатах мирно сопят мои дети. Йося рядом. Тишина.

Как хорошо, что это только сон! Теперь Шуйский приходит ко мне только в снах. Скоро начнет светать. Я не могу уснуть.

В сотый раз спрашиваю себя: как это могло случиться? Почему все это произошло именно со мной? В чем я провинилась? Шуйский всегда умел объяснить мне, в чем моя вина. С первых дней с ним я чувствовала себя виноватой. Хотя в душе сознавала, что не повинна ни в чем. Это был гипноз? Наваждение?..

Опять воспоминание. Я в очередной раз собиралась, бежать. Хотела успеть, пока он гуляет с собакой. Выглянула в окно, увидела его удаляющуюся спину и вдруг заплакала. Рыдала от жалости к нему. Как он будет без меня, без моей любви? Бедный, неистовый, грубый, жестокий сумасшедший.

Я пытаюсь заниматься самоанализом. Ох, как тяжело быть психологом для самой себя!

Я хвалю себя. Все кончилось. Кругом все говорят: «Ты победила». Что мне помогло? Что меня поддерживало в самые черные дни? Что помогло не выпрыгнуть из окна, не наглотаться таблеток, не перерезать себе вены? Я ведь не раз это прокручивала в своем сознании! Наверное, помогли воспоминания о детстве.

* * *

Если меня кто-нибудь спросит, знаю ли я, что такое счастливое детство, я отвечу не задумываясь: да, знаю!

Я родилась и прожила первую часть жизни в Аткарске, в девяноста километрах от Саратова. По столичным меркам, в крошечном городке — население тридцать пять тысяч.

Одно из первых моих воспоминаний — наша новая двухкомнатная квартира, в которую мы только что переехали. Чудеса! Перед моими глазами — огромный пятиэтажный дворец. В нем несколько подъездов. И в одном из них буду жить я с родителями! Сейчас это называется хрущевкой. Мама с папой до сих нор живут в этой квартире.

А тогда… В новом доме поселили всю аткарскую элиту. В отдельные квартиры въехали врачи, юристы, всякое начальство. Мой отец — Юрий Иванович Перфилов был директором единственной в городе музыкальной школы. (Ею он руководил более тридцати лет и ушел на пенсию недавно, по состоянию здоровья.) Мама Галина Николаевна Перфилова (в девичестве — Никитина) и по сей день преподает в той же школе.

Мой муж Йося называет моих родителей провинциальными интеллигентами. Представляются какие-то одиозные персонажи, в строгих нарядах, в пенсне. На самом деле мои родители — веселые, живые люди. И если из меня что-то получилось, то только благодаря их любви, вере в меня, той атмосфере доверия и понимания, которая царит в нашей семье. Рассказы об «извечном и неминуемом» конфликте отцов и детей мне всегда казались странными.

Одним из элементов нашей домашней гармонии всегда была музыка. Она была не просто папиной и маминой специальностью. Она была частью нашей жизни. Все домашние мероприятия в нашей дружной семье проходили под музыку. Вопрос о выборе профессии для меня не существовал. Само собой разумелось, что я буду музыкантом. Родители мне это не внушали. Вся наша семья очень музыкальна. Инструментами у нас владеют даже те, кто в своей профессиональной деятельности с музыкой никак не связан.

Мы любим шутить, что моя мама появилась на свет «через уроки музыки».

Дело в том, что моя бабушка с материнской стороны, Валентина Дмитриевна Качанова, выросла в бедной многодетной семье. Там все было «как полагается»: концы еле-еле сводили с концами, донашивали латаную-перелатаную одежду друг за другом.

А бабушка мечтала заниматься музыкой. На это у семьи денег и в помине не было. И моя десятилетняя бабушка нашла выход из положения! Она устроилась няней к учительнице музыки. А та расплачивалась с ней уроками. Бабушка была очень хороша собой: маленькая, замечательно сложенная, настоящая статуэтка.

У этой учительницы мой дедушка, Николай Васильевич Никитин, и увидел свою будущую жену. Он сразу решил, что эта девочка будет его. Было ему тогда двадцать лет. Они поженились спустя десять лет…

Одно из самых замечательных детских воспоминаний — это семейные поездки на машинах на юг, к морю. У папы были тогда «Жигули» второй модели — пикап. С нами всегда ездили мои дядья — мамины родные братья с семьями. Помню, мы несемся по шоссе и поем песню, которую придумали сами на мотив «Погони» из кинофильма «Неуловимые мстители»:

Усталость забыта, колышется чад, И снова колеса дорогой шуршат, И нет нам покоя от встречных ГАИ, Машина-машина-машина-машина-машина, гони…

Отдыхали в Ольгинке, в кемпинге. Ольгинка — это такой маленький поселок на Кавказе, под Геленджиком… Тогда мне казалось, что там был рай. Много лет спустя я приезжала туда на гастроли. Кемпинга того, конечно же, давно уже нет…

Я глубоко убеждена, что гораздо больше, чем нравоучения, ребенка воспитывают атмосфера семьи и личный пример родителей. Мои мама с папой всегда очень много работали. Только во время их отпуска у меня была возможность общаться с родителями столько, сколько хочется. Они уходили на работу рано. Приходили домой поздно. Я никогда не чувствовала над собой жесткого контроля со стороны родителей. Но всегда понимала, как себя надо вести, чтобы их радовать.

Говорят, у человека есть дар предчувствий. Предугадывала ли я то, что потом случится со мной? Могла ли я предвидеть те долгие годы страха, через который прошли я и мои родные?..

В детстве мне несколько раз снился страшный сон. Я иду по темной улице. Вдоль дороги — маленькие домики. Окна в них погашены. Я точно знаю, что все спят. Я иду с фонариком и как бы балуюсь: знаю — если я посвечу фонариком в окно, оттуда ведьма, Баба-яга выскочит. Я фонарик выключаю, и она до меня не дотягивается. И вот я так хожу-хожу, играю-играю с фонариком. И в один прекрасный момент я не успеваю выключить его и Баба-яга меня хватает и тащит к себе в берлогу. Я в ужасе просыпаюсь в своей детской кроватке с решеткой. Мне было тогда не больше четырех лет.

…Уже в тех снах я играла с огнем. Уже убегала от кого-то страшного, лютого. Спасало меня только пробуждение…

* * *

Дом в Крёкшино, который Шуйский построил для семьи, стал для меня настоящей тюрьмой.

Я с детства не деревенский человек. И об этом судьба меня предупредила. И даже не сном, а вполне реальной историей. Несмотря на то что Аткарск, по большому счету, глушь, но все-таки это город. Однажды родители повезли меня в деревню к своим знакомым. Какая-то бабушка повела меня в курятник, чтобы показать, как курочки живут. И вдруг одна курица взлетела и села мне на голову. Я как закричу! Потом я заявила, что больше я в деревню — ни ногой. Меня отпаивали чаем, сладким-сладким. А я всю жизнь чай без сахара пью! Я пила эту приторную жидкость, мне было очень плохо, а отказаться неловко. Мне тогда лет пять было, от силы шесть.

Говорят, со временем самые обычные эпизоды прошлого окрашиваются в розовые тона. Что такое Аткарск? По сути, обычный провинциальный городок масштаба райцентра. Пара заводов: маслоэкстракционный и какой-то связанный с военной промышленностью… На них работало большинство жителей городка…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.