Обоюдоострая удача. Эпизод первый

Сверкунова Ирина Ивановна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

                                       Эпизод первый

                            ОБОЮДООСТРАЯ УДАЧА

Где-то наверху неистовый ветер, точно свору собак гоняет рваные тучи. Здесь же, внизу, как всегда тихо и уютно. Низкие колья оградки на моей могиле потрепало временем. Иссохшее дерево почернело, покрылось серым налетом плесени, посыпалось мелкой трухой, но до сих пор отважно держится, будто понимая, что нового частокола у этого холма уже не будет.

    Я плохо помню себя, с годами память стерла многие обстоятельства моей жизни. А вот обстоятельства своей смерти я запомнила хорошо. Это время предсмертия заточило меня кованой цепью, разорвать которую сможет  только Всемогущий, под покровом власти своей. Но я сама держу себя здесь, потому, что так чувствую… Потому, что сама не знаю – а права ли я буду, если начну судить других. Тех, кто уже давно осудил меня.

    Один мой знакомый сказал, что мои убеждения – мой бич, потом поправился – мои испытания. Еще Самсон говорит, что я большая оригиналка, недвусмысленно намекая на мою привязанность к кладбищам. А я и не спорю. Я их люблю.

    На тихих погостах лежит правда. А правда для меня – источник существования, причина, по которой я еще есть на этой земле, смысл, понятный только мне.

    Я часто брожу по кладбищам. По богатым, с мрамором и лепниной. По непрезентабельным, с оструганными крестами и земляными холмиками. Не избегаю и безымянные пустоши с частоколом деревянных клиньев вместо памятников и прибитыми табличками номеров. Мне везде хорошо. И в «нынешней жизни»  люблю порой прикорнуть на каменной плите уютной могилки, в забытом уголке, заросшем сорняком и чертополохом.

    Я – Неприкаянная.

    Душа.

                                                      _____

    За высокими венецианскими окнами кабинета палило солнце. Огромная дворцовая площадь Махтишанской столицы была забита до отказа.

    На пиках охранных башен низко зазвенели трубы и по воздуху тяжелым эхом разнеслись удары гигантских бубнов. Казнь началась. Просвистели первые  плети, и огромная толпа вздрогнула, взвизгнула в плотском восторге, наблюдая кровь.

    Секретарь в строгом черном костюме подошел к высоким окнам и плотно их закрыл. После чего удалился, оставив мастера Ландаля и его собеседника одних.

   - Махтишанский султанат набирает силу. Через пару-тройку лет хождение махтишанского динара поглотит все валюты побережья и Калгай положит эту часть мира себе в карман.

   - Да и пес ему в помощь, - раздраженно отмахнулся Ландаль, невысокий мужчина, с высоким лбом и пронзительными глазами, которые он прятал за очками. – Такие, как Калгай прожуют и переварят не только эту часть мира, но и весь мир. Если, конечно, Фатум будет к нему благосклонен. Нам нет до них дела, Самсон. Этот мир – территория не нашего наблюдения. Нам туда хода нет.

    Ландаль коротко щелкнул пальцами и за прозрачными стеклами высоких окон затянулся туман. Звуки труб, бубнов, рев толпы и крики несчастных приглушились, увязли в исчезающем пространстве, растворились вместе с султанатом и его чужим жарким солнцем.

    Самсон усмехнулся. Сложные манипуляции с Пространственной магией доступны единицам, но Ландалю, безусловно, удалось стать лучшим из их числа. Впрочем, для самого Самсона притянуть «визуал» вполне по плечу. Пусть и не так виртуозно, как это получается у его шефа, который разворачивает миры, словно страницы книги.

    В полумраке комнаты, по широкому агатовому панно на стене, пробежал рассеянный луч автомобильной фары, высвечивая медовые, молочные, темно-коричневые разводы и вкрапления  изощренного рисунка, созданного самой природой. Послышались негромкие окрики охраны и тихое гудение тяжелых металлических ворот. Резиденция Ордена – массивное четырехэтажное здание старой николаевской постройки начала прошлого века, оберегали не только утарки – сущности искажения, наводящие иллюзию достоверности, но и вполне себе реальные люди.

    Ландаль, дождавшись, когда за секретарем закроется дверь, подошел к столу, на котором горела лампа.

   - Диссунаты наглеют.

   - Опять? – Самсон хмуро посмотрел на шефа.

   - На границе Западной Юдоли обнаружена приличная брешь. Я сообщил в Коллегию и отдел наблюдения. Магистр Саймис час назад отправился туда со своею группой.

    Самсон едва заметно кивнул. Диссунаты – твари, умеющие создавать проблемы. Сущности низшего порядка, владеющие первобытной магией. Пятьдесят лет назад в Черных копях на территории приграничного сектора Западной Юдоли погиб отряд Говоруна – легендарного мастера Ветра, лучшего друга Ландаля. Тела, заваленные гигантским отвалом серных залежей и песка, нашли только через шесть лет.

   - Как им удалось прорвать Пространственный Щит?! Жуют они его, что ли?

    Ландаль снисходительно ухмыльнулся и потер ладони. На его среднем пальце блеснуло широкое кольцо с тремя алмазами.

   - Не преуменьшай возможности первобытной магии. Ее элементы не так уж и примитивны. Да – грубы, топорны… неизящны, но в них заложена исконность Силы, еще от корней. Нам бы самим не помешало поучиться у них.

    Самсон фыркнул.

   - Увольте, шеф. Создавать заклятия на двенадцати трупах двенадцатилетней выдержки и на экскрементах грешницы, просидевшей в темнице без света двенадцать лет…

   - Вот-вот, белая косточка. Брезгуете, господа. Боитесь снизойти до низшей твари. А она вам потом носы утирает. Драной портянкой.

    Самсон тихонько рассмеялся и примирительно вскинул ладони. Обижаться на шефа и на его дурные шутки он не собирался.

    Напротив рабочего стола Ландаля висела картина – серый холст с аляпистой зарисовкой бытовой сцены, поверх которой чернела тюремная решетка. Ранний примитивизм с изрядной долей нео-абстракционизма. Или наоборот… Самсон всегда терялся в тонкостях и нюансах художественной мазни, предпочитая ровные линии и чистые цвета не только в живописи, но и в жизни.

    Позже, Самсон сильно удивился, узнав настоящую причину покупки этой картины на одном из московских аукционов. Мазила-художник, сотворивший этот «шедевр» оказался гениальным шифровальщиком – ваером. Для таких, как он, раскодировать переход в иную реальность или раздвинуть границы этой – семечки пощелкать, сущий пустяк. Как и наоборот – зашифровать и запечатать переход своим единственным, уникальным клеймом.

    Прошедшим обучение у мастера Гобица, главного ваера Ордена, уже не обязательно писать на холстах. Шифровальщики выводят магическое плетение рисунка прямо в воздухе, на земле, да хоть на табуретке, если сквозь нее проходит отражающий луч неизвестного мира. Сам Гобиц, обучивший несколько поколений ваеров, любит говорить: «Слава Всемогущему, что рождение ваера, это скорее исключение из всех правил, чем норма. Иначе, я бы первым сбежал на границу Запредела. Там спокойней».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.