Сага о прекрасной розе

Анненков Сергей

Жанр: Поэзия  Поэзия    2013 год   Автор: Анненков Сергей   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сага о прекрасной розе (Анненков Сергей)

Пролог

Однажды волею судьбы

Застала ночь меня в степи –

Пород мы брали образцы

Со дна иссохшейся реки.

Передо мной лежал Девон, [1]

И я был весь им поглощен.

Еще стучали молотки

Друзей геологов вдали,

Затем стук стал ослабевать, –

Их голосов уж не слыхать.

Извечный друг сухих степей

Завыл поземкой суховей.

Песком он врезался в глаза

И стлал дорогу в никуда.

Я изнемог и, сил лишенный,

Все брел вперед. Бедой влекомый,

Судьбой гонимый пилигрим,

Привыкший к чистоте лазури,

Искал в песках границы бури;

Небесным ангелом храним

И потому услышан им.

Песок вдруг начал отступать,

И ветра вой в ушах стихать.

Вот различим уж небосвод

И звезд далеких хоровод.

Я руки к небу простирал

И Богу славу воздавал.

Затем решил я отдохнуть

И продолжать по звездам путь.

Но вдруг, о чудо! Лагерь мой.

Горит костер во тьме ночной.

Но слух здесь до меня донес

Собаки лай и бленье коз.

Громадный грозный волкодав

Мне показал свой злобный нрав.

Лишь в сторону отпрянул я,

Как резкий окрик чабана

Его пресек, чем спас меня.

В кругу сидели старики,

Степи казахской пастухи.

На лицах блики от огня,

Морщин волнистых череда.

Устало светятся глаза,

И вечность в них отражена.

Ответив мне на мой привет,

Узнав источник моих бед,

Мне дали место у огня,

Немного отлегла душа.

И чая крепкого пиала

Мне долго руки согревала.

Вот самый старый аксакал

Допил свой чай и сказ начал:

«Мне ту историю поведал дед,

А деду как-то его дед.

Из века в век, из уст в уста

Пришла и к нам она в уста».

Книга первая

В далекой северной стране

Чернеет замок на скале.

Отвесных стен его гряда

Колоссом всходит в небеса.

Незыблем он, непобедим,

Как божество, как исполин.

Средь зубчатых его вершин

Свинцовых туч клубится дым.

Огромный зал. Огни горят,

Портреты предков дружно в ряд,

На каждом золотой оклад.

Вот кто-то в профиль, кто-то в фас,

И каждый смотрит парой глаз

Конкретно, пристально на вас.

Художник, видно, мастер был,

И дело он свое любил.

Какой-то шум из этажа –

Уж слышны чьи-то голоса,

И, факелы в руках держа,

Дверь распахнули два пажа.

Походкой плавной, не спеша,

И грациозно, и надменно,

Подчеркнуто стройна, как дева

Вступает в залу королева.

С ума любого бы свели

Изящность форм, ее черты;

Глаза бездонной синевы,

Бровей тончайшие мосты.

В ней все так правильно, так мило,

Она божественно красива.

На вид не дать и тридцати:

Меж тем, Матильде сорок три.

Но только вот черта одна

В ней отрицательной была –

Она напрочь обделена

Огнем душевного тепла.

В ней все как будто бы из льда –

И сердце, разум, и душа.

Да. Так же, как ее страна,

В плену у севера она.

У женщин вечная проблема –

Методик куча и система,

Чтоб их расцвет и красота

Не увядали никогда.

Матильда тем и занята,

Что то и дело без конца

Крема и снадобья втирала

В проблемные места лица.

(Но хватит лирики. Вперед!

Нас еще много чего ждет).

Равнина снежная, не видно ей конца.

Морозный воздух. Снег искрится.

И тишь такая, разве что приснится.

Лишь изредка ее разрежет птица

Вдруг – лай беснующих собак,

Оскал зубов, глаза горят.

Лавиной дикой кони мчат,

Их седоки в рога трубят.

Вот загнан зверь, и смерть близка

(Идет охота на волка).

Всех впереди наездник мчит,

Клубится снег из-под копыт,

Как будто конь и не бежит,

А птицей над землей парит;

И клич победы ввысь летит,

И свита вся ему вторит.

Кто ж тот наездник? – принц Альберт.

Он крепок телом, духом тверд.

В его шестнадцать с лишним лет

Он смел, решителен, отважен,

Холоден разумом, тщеславен,

От тягот жизни всех избавлен.

Весь в мать сей славный сын,

Он деспотичный властелин.

Всегда он в черное одет –

То власти безграничной цвет,

Иль юности тщеславной бред.

Других он красок не желал.

Как жизни главный идеал

Лишь только силу признавал.

Добра творенье и любовь

Его не волновали кровь.

У слабого мог золото забрать,

Конем мог старца затоптать,

Простолюдинку силой взять –

Таков был Альберта портрет,

Красивый внешне, душой – нет.

Любви не ведавший аскет.

За столь прекрасные реалии

Альберта черным и прозвали.

И вот наш принц спешит домой

С своею свитой верховой,

Ведь ждет их в замке пир горой.

Но мы его опередим,

И сами в замок поспешим,

Туда, где в башне угловой

Нас ждет еще один герой,

Покрытый тайной роковой.

Из камня все – и свод, и пол;

Стен мрачных каменный узор,

По центру грубо сбитый стол.

К нему притягивает взор

Сосудов глиняных набор.

Кишит в них всякой твари сбор –

Ползучих гадов всех плеяд

И жаб бесчисленных отряд.

В углу очаг. Огонь горит.

Колдунья перед ним сидит,

На пламя пристально глядит.

Вам ужас в душу бы проник,

Глядя на жуткий ее лик,

Который точит нервный тик.

Ее костлявое лицо

Все шрамами испещрено.

Уже лет десять, как она

Сюда была привезена

Из состраданья короля.

Тогда Матильда и страна

В правленьи Нурланда была,

Военачальника лихого, победоносца

короля.

Всех жителей других держав

Пугал его и дух, и нрав.

С похода Нурланд возвращаясь,

Верхом на скакуне сидел.

В седле задумчиво качаясь,

Военную балладу пел.

Вдруг конь, копытом оступаясь,

В испуге диком захрапел –

В снегу весь льдом заиндевел

Замерзший полутруп сидел.

Сейчас носилки соорудили,

Сие в них быстро погрузили

И в замок спешно привезли.

Вперед водою отливали,

Затем бальзамом растирали

Со смертью долго воевали,

Но в чувство все же привели

И отдых дали дня на три.

Да если б только Нурланд знал,

Кого он к жизни возвращал!

Тогда он в это не вникал,

Что жребий свой уже достал.

Не знал он, что его судьба

Уже давно предрешена.

Побита карта дамой пик,

И близок смерти темный лик.

Об этом позже, не сейчас –

Еще его не пробил час.

В нем жизнь пока ключом кипит.

Спасенной он допрос чинит,

Но в пустоту слова летят,

Вопросом в воздухе висят.

Она, не зная языка

С трудом коверкает слова.

Король узнал лишь, что она

Шла долго и издалека,

И имя у нее – Тахма.

Все иностранные слова

Сбивали с толку короля.

И скука на него нашла –

Махнул он на нее рукой,

Да и отправил с глаз долой.

На днях король вдруг занемог

И к вечеру совсем уж слег.

Три дня Нурланд не пил, не ел,

И взор потух, и похудел.

Да тот ли это властелин,

Который был непобедим?

Теперь он жалок, уязвим,

Болезнью скован, недвижим.

Ни знатных лекарей старанья,

Ни чудеса кровопусканья

Не помогали. И тогда

Возникла перед ним Тахма

С сосудом зелья иль вина.

И знак рукою подала,

И выпил все король до дна,

И погрузился в царство сна.

На утро следующего дня,

Как только зацвела заря,

Уж слышен голос короля.

По замку бодро он шагал,

Дозорных службу проверял

И, недостатки выявляя, распоряженья

отдавал.

И рада была челядь вся

Выздоровленью короля.

Нурланд здоровьем аж сиял.

На радостях назначил бал,

Всем близким шутки отпускал

Затем Тахму к себе призвал.

Ее уменье восхваляя,

В награду серебра ей дал.

Он разрешил ей в замке жить

И лекарем при нем служить.

Все были рады. На балу

Желали здравья королю,

И королева лишь одна

Была задумчива, мрачна:

Ни с кем в беседы не вступала,

Вельможных дам не замечала.

Сославшись на мигрень и боли,

Отправилась к себе в покои.

Вся в думах и в своей постели,

Пройдя событья всей недели,

Матильда ясно поняла,

Как ненавидит короля.

Болезнью сломленный, лежа,

Нурланд был немощ, как дитя.

Она же госпожой была

И власти вкус весь поняла.

И много зимних вечеров

Матильда думам посвятила

И окончательно решила

От короля избавиться и от его оков.

В ней жажда власти победила.

Так семя зла уже всходило,

Произрастало и цвело

В истерзанной душе ее.

Тем временем Тахма не спала –

Обычьи, нравы изучала,

Все глубже в тайны проникала

Вельмож и челяди двора.

И не было уже угла,

Где б тайна спрятаться могла.

Тахма единым с замком стала,

Повсюду тень ее витала.

О башне, где она жила,

Дурная слава уже шла –

Над нею молнии сверкали,

И вопли стены сотрясали,

Как будто там в полночный час

Слетались ведьмы на шабаш.

Молва не может без прикрас:

Чем больше страха – слаще сказ.

Тахму все это не смущало.

Для воссозданья ореола

К огню и дыма не хватало.

К тому же вовсе не мешало,

Чтоб любопытных было мало,

Чтоб в них желанье пропадало

Совать свой нос в ее дела –

И цель достигнута была.

Ее боялись, как огня,

За исключеньем короля.

Он был поборник естества

И верил только лишь в себя

Да в силу своего меча.

Считал, что чары колдовства –

То дело женского ума,

Лишь трата времени, игра.

И шла игра, страсть накаляя:

Тахма вертелась, как шальная,

Дела свои так обставляя,

Крутила колесо судьбы

По нужному лишь ей пути:

Сплетая в хитрые узлы

Деянья, мысли и мечты

Фигур, входящих в план игры.

Так, незаметно для себя,

Матильда в ее план вошла.

Являясь крупною фигурой,

На кон поставлена была.

Фигуры двигала Тахма

И, как игрок, прекрасно знала,

Что закулисные дела

Вершит, как правило, ферзя.

Но только вот Матильда, право,

Горда, заносчива, упряма.

(Об этом думала Тахма

В своей каморке у огня).

Ей над Матильдой власть нужна,

Ведь своевольная княжна

Все карты спутать ей могла.

И здесь ей хитрость помогла.

Краса Матильды увядала

И все ж, пока она блистала,

Себе и думать запрещала,

Что близок край у пьедестала

И предстоит ей вниз сойти –

Покой и старость обрести.

От этих мыслей все ей в тягость,

И жизни вкус уже не в радость.

Вот здесь и принялась Тахма

Варить бальзамы и крема,

Чтобы Матильде угодить

И молодость ее продлить.

И вот в вечерний час, одна,

Сомненья прочь свои гоня,

С опаской, робко, чуть дыша,

Матильда пробует крема.

Наутро все переменилось:

Матильда счастьем вся светилась,

В ней искра жизни пробудилась

При виде кожи и лица;

И сердце бешено стучится,

И уж пылает, как зарница.

Вся ее сущность и душа

Поет, ведь вновь она свежа.

Когда пажи вошли в чертоги,

У них окаменели ноги,

Живыми были лишь глаза

И, по красавице скользя,

Сверлили, чувства не тая.

Пришлось прогнать их со двора.

И даже Нурланд сам не свой

За ней влачился день-деньской.

Но только, вот, одна беда:

Недолго действуют крема.

Пройдет неделя, может, две –

Матильда вновь спешит к Тахме;

Но та для виду поворчит

И новым снадобьем снабдит.

Княжна в зависимость вошла,

Так у них дружба и пошла.

Вот так пригретая змея

Ходы во власти и нашла.

Прошло чуть больше пяти лет,

И короля уж с нами нет.

Погиб Нурланд не от меча,

Не в поле брани сгоряча –

Ему Матильда яд дала,

Который сделала Тахма.

Ну, а сейчас, читатель мой,

Пред нами путь лежит другой.

Чтобы всему найти исток,

Мы устремимся на восток,

На двадцать лет шагнем назад –

Перу и мысли нет преград.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.