Приключения послушного Владика

Добряков Владимир Андреевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения послушного Владика (Добряков Владимир)

Зонтик

У него даже прозвища не было. Наверное, никому и в голову не приходило называть его как-то иначе — Владик да Владик. Так и дома говорили, и в школе, и во дворе. Был он румяный и круглолицый, на подбородке — ямочка, а левую щеку родинка украшала. Именно украшала. Без этого маленького, коричневого пятнышка, может, и не выглядел бы Владик таким симпатягой. А тут хоть на плакат его. И любые строчки о счастливом детстве подписывай. В стихах желательно.

Владик был примерным мальчиком. Его дневник за четвертый класс следовало бы в назидание выставить на людном месте, под стеклом, — пусть нерадивые мальчишки всего города с тайной завистью разглядывали бы красивые и аккуратные пятерки.

А еще Владик был послушным. Даже очень послушным.

Вот и в то утро, с которого начинается наш рассказ, пенсионерка Дарья Семеновна из шестьдесят третьей квартиры и домохозяйка Пирогова из семидесятой прямо-таки умилились, глядя на него: «Ну до чего же послушный мальчик!»

И в самом деле, разве не заслужил он такой похвалы?

Зинаида Аркадьевна, мать Владика, со свежим, молодым лицом, в легком модном сарафане, собираясь в то утро отдохнуть часок за приятной беседой, спустилась с четвертого этажа во двор, удобно устроилась на широкой скамейке, что стояла у подъезда, и водрузила на нос голубоватые, дымчатые очки. Об одном не подумала Зинаида Аркадьевна — прихватить свой оранжевый, в белых хризантемах зонтик. Несмотря на то, что было лишь начало одиннадцатого, солнце жарило вовсю.

Зинаида Аркадьевна, работавшая страховым агентом, не успела рассказать о своем вчерашнем визите на квартиру к одному профессору, как почувствовала: плечи и спину припекает. Она погладила горячую, бронзового оттенка кожу плеча и будто удивилась вслух:

— Жарит-то сегодня! В прошлом году по путевке в Туркмении была — вот так же палило.

Дарья Семеновна, вязавшая внучке зеленую рукавичку, перестала ширять спицами и сказала:

— Счастливый вы человек: интересные места повидали.

Зинаида Аркадьевна оглянулась на песочницу, где ее Владик, не обращая внимания на жарившее солнце, старательно выкладывал крепостную стену с башенками для дозорных, и позвала:

— Сынок, подойди ко мне!

Владик поднялся на ноги, стряхнул с коленей песок, отряхнул короткие, шоколадного цвета шортики и наставительно сказал малышке с лиловым бантом на голове:

— Оля, не ломай. Еще ров с подъемным мостом буду делать.

Сказал и подошел к матери.

— Владик, сбегай домой, принеси зонтик. Во втором ящике серванта лежит. Плечи так и горят…

Про плечи Владик не стал слушать. Через секунду его желтенькая рубашка скрылась в дверях парадного.

По прохладной лестнице Владик взбежал на четвертый этаж и, вытерев о половик пыльные тапочки, прошел к серванту. Однако во втором ящике зонтика не было.

Лежали там замшевые перчатки, Танины деревянные бусы, коробка с пуговицами, а зонтика не было.

Владик задвинул ящик. Ровно через десять секунд он предстал перед матерью и совсем не печальным голосом доложил:

— Его там нет, во втором ящике.

Зинаида Аркадьевна ровным рядочком зубов прикусила губу, обвела глазами синь неба поверх крыш и вдруг оживилась:

— Ну, конечно! В передней лежит. На полке.

— Знаю! — радостно кивнул Владик.

Не успела Зинаида Аркадьевна начать рассказ о профессорской квартире, как снова появился Владик.

— Мам, а на полке зонтика тоже нет! Папина шляпа там и ложка с чертиком…

— Нет на полке… — задумчиво протянула Зинаида Аркадьевна. — Так, так… Посмотри тогда в шкафу, где шуба моя висит. В нижнем ящике.

— Ага, знаю! — с неиссякаемой бодростью заверил послушный Владик.

Четыре прыжка, — и лестничный марш позади. Еще четыре прыжка — второй этаж. За ним, в таком же темпе, — третий, четвертый. И хотя бы сколько-нибудь задохнулся Владик — ничуточки! Что значит молодое сердце. И тренированное к тому же. Учитель физкультуры не раз ставил его в пример: «Молодец! Стараешься!» А почему не постараться? Приятно же, когда хвалят. И Владик старается. Все делает, как велят.

Мамина синтетическая шуба, искрясь полчищами ощетинившихся волосиков, висела на месте, в шкафу.

Владик засмотрелся на волосики, прикоснулся к ним ладонью, ощутил их податливую, щекочущую упругость. Даже носом потыкался. Остренькие! Чихнул два раза и вспомнил о зонтике — мама ведь ждет. Но опять что-то напутала она. И в нижнем ящике шкафа не оказалось зонтика. Не теряя времени, Владик вновь поскакал вниз по лестнице.

— Да что же такое? — обеспокоилась Зинаида Аркадьевна. — Не иначе как Татьяна брала. К репетитору во вторник ходила, как раз дождь собирался… Ну, негодница, задам я ей! Владик, посмотри у Тани в шкафу. Быстренько!

— Я мигом! — с готовностью пообещал сын.

Вот тогда домохозяйка Пирогова и умилилась:

— Ну до чего же послушный мальчик!

А Дарья Семеновна прибавила:

— Золото, а не ребенок. Особенно сейчас-то, в наше время.

— Воспитываю, слежу, — с достоинством ответила мать «золотого, ребенка». — Трудно, конечно, но стараюсь.

— Беда с ними, — заметила Пирогова. — Вот Сережка Чижов у наших соседей. Ведь вчистую от рук отбился. Ни с какого боку не подступятся. Одно твердит: сам знаю, сам сделаю. Сам, сам! А табель принес — людям показать стыдно. Вот тебе и сам! Отец, понятное дело, ругать принялся — так еще хуже: из дома, кричит, убегу.

Они теперь самостоятельные, — покивала головой пенсионерка. — Акселерация называется. Атомный век. А против атома что поделаешь? Вот и живут по своему разумению.

— Удивляюсь, однако, Дарья Семеновна, — с неодобрением покосилась Зинаида Аркадьевна на пенсионерку, — пожилой человек, а говорите такое! Акселерация! Да ерунда это все. Не приспело еще время иметь им свои рассуждения. За них пока приходится думать. Любыми средствами в руках надо держать.

Из парадного выбежал радостный Владик. Подал матери зонтик.

— Спасибо, сынок. У Татьяны лежал?

— Да. На ее журнале мод.

— Ладно, иди играй, — раскрыв над головой зонтик, сухо сказала Зинаида Аркадьевна. Слова Владика о журнале мод, который недавно купила дочь (три рубля не пожалела, наверное, в школе на завтраках сэкономила), расстроили ее… — Как вот не смотреть за ними? — сурово заметила она. — Еще в школе учится, а в голове — моды.

— Беда с ними, — закивала Пирогова. — Ну, начисто помешались на этих модах.

— Она у вас с фантазией девушка, — улыбнулась Дарья Семеновна. — Идет вчера мимо, и такое, смотрю, ладное платьице на ней! Я не удержалась, похвалила. Сама, говорит, сшила. И отделку красной каймой придумала сама.

— За этим она целый день просидит, — нисколько не польщенная похвалой пенсионерки, сказала Зинаида Аркадьевна. — А через две недели вступительные экзамены. Вот о чем надо беспокоиться. Говорят, в этом году человек шесть на одно место будет.

— Страсти какие! — ужаснулась Пирогова.

— Это ж медицинский!

— Господи, и высшего образования не захочешь.

— Ну, с ее-то аттестатом — да не поступать! Она у меня чуть-чуть на медаль не вытянула. Химия да английский подпортили. А в медицинском химия — первый предмет. Репетитора наняла.

— Шесть человек на место! Надо же… — проговорила Дарья Семеновна и оглядела наполовину связанную рукавичку. — Большой конкурс… А если по швейной части дочь пустить? Уж до того ладно сидело платьице…

— Нет, нет. Только в медицинский! Я это твердо решила. Самой не довелось врачом стать, так уж дочку выучу.

Кружка пива

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.