Монастырская братва

Макеев Алексей Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Монастырская братва (Макеев Алексей)

Глава 1

Слежку он заметил сразу – три спокойных на вид добра молодца точно из теплого влажного воздуха материализовались. Не слежку, строго говоря, а комитет по торжественной встрече. Вроде бы и радоваться нечему, однако Илья не преминул поздравить себя – он все верно рассчитал, но все ж таки полез на рожон, подставился, обозначил себя. Глупо? Кто ж спорит, не просто глупо, а по-идиотски, но оправдывало одно – ни обходных, ни иных окольных путей после почти двухмесячного анализа ситуации не имелось, вот и пришлось на игру в кошки-мышки решиться, заранее отведя себе роль шустрого, злобного грызуна. Можно еще и эпитет «ядовитый» добавить, но последнее гадам ползучим более пристало, нежели теплокровным тварям, хоть и метафора, а как-то неприятно. Хотя мышки они тоже хороши, такую заразу на хвосте принести могут, что ни одна реанимация не поможет. Кстати, о реанимации… Где он? Давно дома должен быть, смена давно закончилась. Или загулял некстати?

А те трое помаячили в отдалении и моментально, в один неуловимый миг, преобразились – из увальней сделались точь-в-точь доберманы, а один, оказавшийся к Илье ближе всех, даже втягивал ноздрями воздух, будто сверяясь с запаховым следом – тот к ним пожаловал или не тот? Он самый, не переживай, шестерка, глядишь, и премию получишь, если, конечно, жив останешься. «На крест деревянный ты себе уже заработал, и даже на латунную табличку с двумя датами через черту, с тебя хватит, пожалуй». Илья сбавил шаг, дальше шел не спеша, прогуливаясь, старательно держа в поле зрения трех напрягшихся псов. И к ним добавился четвертый, вышел из неприметной темно-синей тонированной иномарки, под капот полез и с пониманием уставился на внутренности «Ниссана». И в салоне – к гадалке не ходи – за рулем еще один затихарился, одному против пятерых не сдюжить, та еще коррида грядет. А обратно сдавать поздно – Илья видел, что уже вошел в сектор наблюдения, и, пока его не пересечет, с него эти четверо глаз не спустят. А там как карта ляжет – либо взглядами все и ограничится, либо… Может, сработает, не зря же он полтора месяца в ночлежке для бомжей отсиживался, подышать да поразмяться, как стемнеет, словно упырь какой, выползал и зеркало в душевой взглядом чуть не до дыр проел. Хоть и терпеть не мог на физиономии лишней растительности, а вот пришлось некоторыми принципами поступиться, посему вид Илья сейчас имел крайне недружелюбный и мало на себя прежнего, до первой смерти, похожего. Но «комитетчикам» это не помешало, натаскивали их люди знающие, грамотные, ориентировали верно, и вот один, длинный, жилистый, отлип от переднего крыла «Ниссана» и гуляючи идет наперерез, попутно на экран мобильника пялится, но это ровным счетом ничего не значит. Все этот юноша отлично видит и слышит, как и тот, что пыльную машинку ловко обогнул и долгожданный «объект» со спины обходит. Молодцы, пятерка вам, но с минусом, ибо оставили вы для «мышки» аж две тропки, и думает она сейчас только о том, какая скорее к железной дороге выведет. Насыпь там на загляденье, а уж овраг за ней – просто слюнки текут. Вам, котяткам, неведомо, чего мышка успела навидаться и что от вас в том овраге останется. Так тому и быть, надо поворачивать, ибо юноша впереди на свой мобильник уже успел досыта налюбоваться, небрежно затолкал его в карман безупречных светло-синих джинсов и, чуть набычившись, смотрел на приближавшегося Илью. А за спиной слышались звуки шагов – неторопливых, но и небыстрых, второй уверенно двигал к цели, задние двери иномарки открылись. Намерения юношей, насквозь нехорошие, легко читаются с листа – тот, что позади, бьет по затылку и по пояснице, первый кидается к обездвиженной жертве, подхватывает нежно, оба разом заламывают «мышке» лапки и волокут к машине. А вот хрен вам, друзья мои, по всем законам жанра «мышку» сначала надо догнать…

Илья ускорил шаг, потер на ходу заросший подбородок – не сработало, можно отскребать растительность к чертовой матери, надоела она за два месяца, спасу нет. Один черт – нашли и вычислили, теперь, если ноги унесет, только полная пластика лица поможет, и с ушами что-то делать надо. Они, говорят, все равно что отпечатки пальцев, у каждой человеческой особи уникальные… Правда, сейчас немного не до того, не до ушей в смысле, потом разберемся. Одно плохо – долгожданный разговор, от которого столько зависело, не состоится, и шанса другого не выпадет. Раз ждали здесь, то теперь везде, куда ни сунься, он гарантированно нарвется на таких же тренированных молодчиков. Как этот, например, с длинным лицом и короткой аккуратной светлой челочкой над делано-безмятежной рожей.

Еще шаг, другой, третий – «комитетчик», уже не шифруясь, загородил Илье дорогу, чуть согнул руки в локтях, приготовился к броску. Тот, позади, зачастил, сбился на суетливую рысцу и вроде как побежал. Илья рывком ушел влево, пригнулся, подхватил с земли горсти рассыпанного по детской площадке песка и щедро, с двух рук, сыпанул в глаза обоим «комитетчикам» сразу. Больше всего прилетело длинному, тот не успел увернуться и огреб по полной – замер, затряс башкой и зажмурился. Второму повезло, если можно так выразиться, – перед броском тот зачем-то разинул рот и теперь яростно плевался, тер губы рукавом серой просторной легкой куртки. Илья оглянулся на бегу – отлично, фору секунд в двадцать он получил, а больше и не надо. Вдоль дорожки, ведущей через двор между тремя башнями-многоэтажками, дальше параллельно оживленной улице по тропе вниз, потом бегом в горку к заветной насыпи, проскочить ее желательно перед носом поезда – и вот он, заветный овраг. Там «мышку» можно искать долго, собаки у «комитетчиков» нет, если только сами они след не возьмут. А может, и возьмут, черт знает, кто и как их натаскивал. Все, собственно, еще один день нашей бесценной жизни прошел впустую. Не совсем правда, теперь уж последние иллюзии растоптаны – обложили его со всех сторон, и этот шанс, последний, тоже оказался мимо кассы. И как дальше быть, куда податься… Для начала подальше отсюда, там поглядим.

И все бы прошло гладко, опережал он ищеек уже на полминуты, летел, ног под собой не чуя, вдоль дорожки, глядя строго вперед, дабы издалека препятствие заметить и обойти его по возможно длинной дуге. И углядел, притормозил, взял в сторону, даже отвернулся, но поздно – препятствие, мало того, что с пути не убралось, а маневр его повторило, шагнуло, не особо уверенно, сошло с дорожки и возникло у Ильи на пути. Постояло так, вытянув шею, и заторопилось навстречу. «Откуда ты взялся? Остановка в другой стороне…» Размышлять о непостоянстве и причудливости путей, приводивших Саню к дому, Илья сейчас не мог себе позволить. А тот покачнулся, споткнулся о некстати подвернувшийся под ноги бортик дорожки, но равновесие удержал, более того, будто и не заметил, и внимания совершенно не обратил. А топал себе навстречу с изумленной физиономией, и даже издалека Илья уловил в сыром воздухе пары алкоголя. Ну, разумеется, сутки отдежурил, трое свободен, отчего бы прямо сейчас не отметить этакую радость? Вот Саня и отметил, и, что было хуже всего, даже в таком состоянии Илью узнал и топал навстречу, пусть даже с обалдевшим видом, что вовсе неудивительно. Как поступит обычный, рядовой гражданин, узрев у себя на пути воскресшего из мертвых? Развернется и двинет прочь со всей доступной для него скоростью. Но то обычный, рядовой, к экстремальным ситуациям не привыкший, а не хирург-реаниматолог, для которого восставшие из ада – рутина, обязательный атрибут рабочего дня, и за смену таких вот, воскресших, он столько навидаться успеет, что к вечеру тошнит. Но лекарство, оно же антидепрессант, всегда под рукой, и разит сейчас от счастливого, очумевшего от нежданной встречи Сани не то чтобы за версту, но метра за два точно.

– Илюха, – бормотал хирург, – охренеть… А мне сказали, что ты помер. Эй, ты куда?

И снова покачнулся, потянулся к Илье, ловко схватил его за ремень джинсов и дернул на себя – реакция у Сани в любом состоянии оставалась потрясающей.

– Погоди, давай поговорим, – дыхнул он парами спирта. Хирурга мотнуло от резкого рывка, но многолетняя практика взяла свое – равновесие он держал безупречно. Можно и поговорить, отчего же не поболтать со старым другом, на встречу с которым и шел, которой ждал почти два месяца, пока в бомжатнике отсиживался, пока днями спал, а вечером таскался по городу. И не налегке таскался, а с чемоданчиком, как незабвенной памяти гражданин Корейко, и лежали в том чемоданчике аж три миллиона долларов. И перетаскивал его, как несчастный советский миллионер, Илья из одной камеры хранения в другую, пешком с одного вокзала на другой, стараясь держаться объездных дорог, дворов и пореже выходить на хорошо освещенные улицы, черт бы их побрал. Оглядываясь поминутно, готовясь к атаке если не потерявших его след меркушевских псов, то другой городской фауны, мелкой, голодной, лишенной рассудка, живущей инстинктами. Чемоданчик и сейчас в порядке, с ним все хорошо, лежит себе в камере хранения на одном из трех московских вокзалов и, похоже, будет лежать там еще долго. Ибо возможность добраться до него Илье представится не скоро – все трое тут как тут, топчутся на дорожке, тянут руки за полы курток и молчат, но все и без слов понятно – «мышка» в ловушке. А Саня хлопает глазами, пялится то на Илью, то на «комитетчиков», и постепенно, как до того сказочного жирафа, до хирурга начинает доходить пикантность момента.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.