Таблетки от жадности (сборник)

Алешина Светлана

Серия: TV журналистка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Таблетки от жадности (сборник) (Алешина Светлана)

Глава 1

Из кухни исходило зловоние, живо напомнившее мне о моих школьных годах. Из нашей дешевой школьной столовой временами неслась такая же омерзительная вонь, какая теперь исходила из моей собственной кухни, – она встретила меня у двери ванной, откуда я вышла после утреннего душа.

– Так, садись, сейчас все будет готово! – Володька, мой драгоценный супруг, стоял в одних трусах и майке у плиты и что-то яростно помешивал в небольшой эмалированной кастрюльке.

– Слушай, мне бы позавтракать надо, – сказала я в некоторой растерянности. Володька кивнул, продолжая мешать. – А тебе разве не идти сегодня в университет?

– Идти, – отвечал мой муж, усердно работая ложкой. – Успею еще…

Я кивнула, покорно усевшись за кухонный стол. Ничего нового в этом не было, все происходило как обычно. В нашем степном поволжском городе каждое лето имеет обыкновение быть жарким. Когда температура воздуха в тени приближается к сорока, на солнце ее измерять никто не отваживается. Жизнь в городе в такую пору делается невыносимой, более-менее по-человечески чувствуешь себя только на пляже, у воды, и искренне завидуешь тем, у кого сейчас отпуск и кто может из воды не вылезать вовсе. А если у тебя сейчас работа и отпуск намечен на август? Если теперь, в июле, на телевидении с тебя каждую неделю требуют новую программу «Женское счастье», а Володьку, как назло, забрали в приемную комиссию при химфаке университета, и теперь он должен принимать там вступительные экзамены?

На пляж мы все-таки выбираемся, но только вечером, после пяти, что совсем неплохо: и после пяти в городе жара стоит страшная, а на пляже хорошо и приятно. Вернувшись с реки, Володька сразу же засыпает мертвым сном, затем часа в три ночи комары будят его. И тогда у мужа просыпается дикая жажда кулинарного творчества, ему непременно хочется приготовить что-нибудь экзотическое, по заморскому рецепту, из заморских продуктов и специй. Чем он и занимается вплоть до самого утра, когда просыпаюсь я, чтобы оценить его творческие победы и поражения. Последнее почему-то случается чаще.

– Так, готово, ставь две тарелки! – скомандовал супруг. Я подчинилась, зная, что протестовать в данном случае бесполезно.

– Ну, и как это называется? – спросила я чисто из вежливости.

– Шоколадный мусс с ореховой глазурью! – гордо объявил Володька, выливая на тарелки коричнево-бурую, омерзительную на вид массу с какими-то черными точками-вкраплениями, до тошноты похожими на тараканий помет. – Рецепт я нашел в журнале «Штерн», мне Виталька Белоусов перевел…

Володька отставил кастрюлю, сел за стол, взял ложку и, отважно зачерпнув коричневую бурду, понес ее ко рту, при этом внимательно глядя на меня и ожидая, что я сделаю то же самое. Но я не шевелилась. Тогда муж разочарованно отложил ложку, посмотрел на меня обиженно.

– Слушай, – сказал он, – это вовсе не такая уж гадость, как ты думаешь.

– Судя по запаху, – возразила я, – это еще большая гадость, чем можно себе представить.

– А, так это запах не от мусса, – засмеялся Володька. – Это я на плиту молоко пролил.

– Опять проглядел, когда кипятил, да?

– Ну, конечно! – муж казался по-детски смущенным. – Так что кушай шоколадный мусс, не стесняйся.

– Нет уж! – сказала я решительно. Бурую массу с вкраплениями тараканьего помета мне не хотелось есть ни под каким видом. – У меня с утра всегда аппетит плохой, так что как-нибудь потом.

– Потом это остынет! – возразил Володька.

Но я, не слушая его, поставила на огонь чайник, достала из холодильника колбасу и стала резать хлеб для сандвичей. Видя это, муж грустно вздохнул, покорно взял ложку и отправил остывающее варево в рот. Он даже не поморщился при этом, не побледнел, но мужественно проглотил и зачерпнул вторую ложку. Искоса наблюдая за ним, я немного жалела, что мой Володька химик по профессии, а не микробиолог, как Пастер: у него хватило бы мужества на себе испытывать действие тех или иных возбудителей болезней и методы их лечения.

– Слушай, а это, по-моему, вполне съедобно, – заявил он после третьей ложки. – Так что пробуй, не стесняйся. К обеду это уже остынет и будет не так вкусно.

– К обеду? – переспросила я. – Едва ли я буду сегодня обедать дома.

– Вот как? – лицо у Володьки вытянулось. – Опять запарка на работе? В такую-то жару…

– Сегодня же пятница, у меня вечером эфир.

– И кто в программе?

– Владелица ресторана «Олененок» Надежда Алексеевна Андреева. Тебе это имя что-нибудь говорит?

– Да нет, ничего…

– Ну вот, – продолжала я. – В ее ресторан мы сегодня приглашены в середине дня – познакомиться, поснимать виды… Сам понимаешь, без хорошего обеда нас едва ли отпустят.

– И в предвкушении его ты не хочешь поэтому есть мой шоколадный мусс?

– Не отчаивайся, Вовик! – бодро сказала я. – Быть может, жара продлится до конца августа, и за это время ты так поднатореешь в приготовлении пищи, что даже сваришь что-нибудь съедобное. А пока – извини…

И, подхватив чай с сандвичами, я отправилась завтракать в нашу спальню, наиболее удаленную от кухни комнату. Туда запах горелого молока доносился, во многом теряя свою тошнотворную силу.

* * *

Ресторан Надежды Алексеевны Андреевой «Олененок» располагался на первом этаже огромной, в целый квартал, девятиэтажки. Перед ним – аккуратная, с ровным, как стол, асфальтовым покрытием парковка, точно нарисованные по линейке клумбы с растущими на них розами и молодыми каштанами, вымощенный разноцветной плиткой тротуар. На фасаде красовалась неоновая вывеска: РЕСТОРАН «ОЛЕНЕНОК» – синие, замысловато изогнутые, словно танцующие буквы, и силуэт этого симпатичного лесного зверя, давшего имя ресторану, был нарисован желтой краской на огромных, во всю стену, ресторанных окнах-витринах.

Мы припарковали нашу серую телевизионную «Волгу» и стали с недоумением оглядываться по сторонам. В этот ранний час возле ресторана было пустынно, на шикарной парковке, кроме нашей, стояло лишь две машины, синяя «шестерка» да малиново-красный «Фольксваген». Безжалостные солнечные лучи заливали пространство перед рестораном ослепительным светом, щедро отражаемым белой кирпичной стеной дома, и, даже сидя в машине, мы все почувствовали, что возле входа в ресторан – настоящее пекло, как в бане.

– Да уж, – проговорил, изнемогая от жары, с ленивым недоумением сидящий на заднем сиденье в обнимку с телекамерой Павлик. – Ну, и где же кто-нибудь? Мы ведь по телефону договорились, сообщили, когда подъедем, и нас обещали непременно встретить…

– Будто вымерли все, – согласился наш водитель Костя Шилов.

Оба умолкли, и я поняла, что решающее слово на предмет того, что мы должны теперь делать, за мной.

– Так, ребята, – сказала я. – Если мы друг друга как-то не поняли, не обратно же нам возвращаться! Попробуем зайти к вам и выяснить, что случилось. Не выгонят же нас, в конце концов!

Костя Шилов воспринял мои слова как прямое указание к действию, выбрался из машины, поспешил к моей дверце, чтобы открыть ее и помочь мне выйти. Павлик досадливо по привычке скорчил гримасу: ему, как всегда, досталось самое неприятное – тащить на себе телекамеру. А таскать что-либо на себе наш Павлик жуть как не любит. Как это с таким характером решился он стать телеоператором, ума не приложу.

– Костя, помогите Павлику управиться с телекамерами, – попросила я, без чьей-либо помощи выбираясь из машины. – Заприте машину и отправляйтесь за мной. Я сейчас толкнусь в главный вход, и, если он закрыт, пойдем через служебный. В ресторан мы должны попасть во что бы то ни стало!

К нашей радости, главный вход оказался незапертым. Я прошла внутрь, обнаружив просторное фойе с раздевалкой, но и тут ни единой живой души. И правда, чертовщина какая-то, подумала я, двери открыты, а вокруг никого. После всех происшествий, трагических и комических, что происходили со мной за время работы на телевидении, начинаешь побаиваться таких странностей: а вдруг опять что-нибудь из ряда вон выходящее?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.