Зимний крокус

Лазарева Лёна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зимний крокус (Лазарева Лёна)

Айдесс Йэгге Дах Фёрэ, кеорфюрст и наследник трона Северного Предела

Безмолвие прозрачного выстуженного воздуха… Огромные сосны-великаны, нахлобучившие на свои верхушки пушистые снеговые шапки… Синий лед, вспыхивающий холодным огнем в ответ на поцелуи низкого и столь редкого солнца…

Звениль в Северном Пределе устрашающе красив и невыносимо прекрасен. И холоден, конечно.

Йэг никогда не любил звениль. Правда, белий и лютий он тоже не любил. Зимой, как он считал, можно восхищаться исключительно на расстоянии. Дядя презрительно называл его «южным детенышем», с завидным постоянством отказывая в гордом имени Сына Снегов. Ну и пусть его, упрямый старый хрен все равно когда-нибудь сдастся. А если и нет…

Йэг вздохнул. Если «хрен» не сдастся, будет трудно. Имена – не пустой звук все-таки, и не все можно сделать без оглядки на них. Ведь будь он все-таки Сын Снегов, то мог бы вообще не обращаться к чужаку, а сделать все самостоятельно. Укротить, уговорить Ледяную Монашку… Чтобы земля приняла людей, чтобы не отказала, чтобы… не убивала. Если бы он и в самом деле был Сыном Снегов, он бы сам возглавил разработку прииска и сделал бы всё что надо… Если дядя не назовет его как надо до самой смерти своей, то потом придется подтверждать свое Право. Кровь – такая штука… одной лишь крови недостаточно. Придется помучиться… померзнуть.

Вдох. Ветер пахнет чужими реками, чужими лесами… и отцветающими хризантемами. Скоро зима. Здесь, в Гезонге, зимы мягче, не такие суровые, как дома. Йэг хотел бы провести ее тут. Когда еще доведется? Но нет, нужно возвращаться. Нужно ехать в Белое Безмолвие и выбирать строевой лес – как раз его Имена там сгодятся куда лучше, чем чьи бы то ни было. Даже дядя туда старается не соваться, в свое время он так и не сумел подтвердить Право на Имя Брата Сосен… А Йэг туда с четырнадцати лет мотается. Именно поэтому после его пятнадцатого дня рождения в Северном Пределе резко повысилось качество обшивки и рангоута судов. В основном, боевых, конечно, но и остальным иногда перепадали досочки от Молчаливых… На экспорт такой лес не шел никогда, Молчаливые сосны делились древесиной исключительно с северянами. Впрочем, Гезонгу они и не нужны особенно – разве что он вдруг захочет испробовать на зуб северные крепости и бросить свои корабли в мясорубку войны.

Йэг машинально погладил гладко отполированную деревянную «монетку», подаренную ему в Белом Безмолвии, когда он появился там впервые. Талисман всегда был холодным, даже если долго держать его в руке.

И сейчас тоже. Холодный, гладкий, легкий, он напоминал, успокаивал, сдерживал… Особенно, кстати, помог в тот день, когда Владыка Шеннерти сказал Йэгу про мони Заргель. И он, кёорфюрст Айдесс Йэгге Дах Фёрэ, принужден был слушать и молчать. Проглотить все это… всю эту несправедливость, а потом улыбаться и оставаться спокойным… «Монетка» помогла перенести удар, а убить герцога сразу же не дало простое соображение – устранением соперника девушку не завоюешь. И все. Чувства на цепь и под замок. В самую дальнюю и глубокую темницу, какая только сыскалась в его душе. Сокрушительный проигрыш. Убийственный. Йэг тогда дал волю своему Ветру, всего на пару секунд, и стало полегче. Правда, пришлось менять стекла, но это такая ерунда по сравнению с разбитым сердцем.

Как больно было потом видеться с этой красавицей снова, как ни в чем не бывало танцевать с ней и прикасаться рукой к ее тонким пальцам… слышать ее мягкий голос, становившийся неуловимо нежным при одном лишь произнесении имени Элиана Алвиантеля. Больно, даже немножко страшно – вдруг он не справится? Вдруг сорвутся с поводка его горе и страсть, зависть и ярость? В таком-то сочетании… да от Герешенча воронка одна осталась бы! Ураган, смерч… смерть. Нет, он должен был справиться – и справился. Не зря его учили владеть собой. Жестоко учили, долго, без жалости… а иначе с магом-стихийником и нельзя.

Итак, женщина его отвергла. Он впервые в жизни готов был сделать ей предложение – а ведь не только бы сердце свое предложил, не просто женой бы ему она была, а ведь и фюрстэйе могла бы стать (легко бы, наверное, доказала в положенное время, что способна не только рожать наследников, но и править) – впервые понял, что именно эту женщину хотел бы видеть рядом с собой до самой смерти… И… и ничего. Впрочем, он несправедлив. Она его не отвергала. Как она могла отвергнуть его, если он ей так ничего и не предложил? Это герцог… Владыка Шеннерти сказал ему, что она… что ее сердце занято. И он, глупый, глупый кёорфюрст, поверил. Не спросил ее сам, не попытал счастья…

А чего ж было не поверить, когда ветер холодно и безжалостно сказал ему, что герцог Элиан не лжет ни на вот столечко? Когда одно лишь дыхание юной красавицы, этой очаровательной и сдержанной девы, этого Южного Цветка яснее ясного подтвердило ему, что она и впрямь любит другого? Дыхание – это тоже ветер… в какой-то степени… Йэг и поверил. Люди лгут, но ветры… ветры никогда не обманывали его.

И кстати, называть случившееся несправедливостью с его стороны просто таки вопиюще… несправедливо. Да, так. Ибо – разве же он заслужил такую женщину? Ничем, ничем…

Да и, когда в деле замешана любовь, справедливости всякой тут точно не место.

Йэг понял, что по тысячному разу гоняет внутри себя одни и те же мысли, и вздохнул. не получается у него чувства на цепь посадить. На замок запереть – да. Снаружи глянешь – и не поймешь, что сердце Посланника заходится от боли всякий раз, как он вспоминает возлюбленную свою. Внешне - какой был отмороженный ледышка, такой и остался. А вот изнутри… изнутри все паршиво получается. Не держат цепи, соскальзывают…

Наверное, пора в море. Взойти, как раньше, на «Тень полуночи», и пусть все идет к черту… А там… там будет он, «Тень», море и ветры. Свобода, бескрайняя, редкая, в последнее время почти недоступная… и иллюзорная насквозь, когда даешь себе труд задуматься поглубже. Даже там, наедине с кораблем и стихиями, он – на привязи. Был бы он Золотым герцогом, может, ощущал бы себя иначе. Но он – кёорфюрст, наследный принц… будь он проклят…

Какая уж тут может быть свобода…

Зато, по крайней мере, он может сам выбирать себе женщину. Он знал, в Гезонге короли не имеют такой возможности. Так же как и в Пайжаре. А он вот может. И выбрал, черт бы его побрал с его выбором! Ее свадьба назначена на конец зимы. Его даже пригласили. Они вдвоем и пригласили. А ему только и остается, что поздравить, подарить подарок и… порадоваться за нее. Вот это самое забавное и есть. Он ведь и впрямь рад за Варьену Заргель. И эта радость ничуть не мешает ему мучиться всеми остальными, не столь достойными чувствами. А, ладно…

По крайней мере, с концессией он все решил. Дядя будет недоволен, но это его право. Взвалил все на наследника, пусть пеняет на себя. Во всяком случае, менять его решение и вмешиваться он не станет. При всей своей взбалмошности он – очень рассудительный человек, его Дядя. Человек, которого он уже давно привык именовать отцом. Фюрст-мой-отец звучит привычно и уверенно…

Холлэ Линдергрэд из герцогства Линдари. Некоторое время спустя

Я стояла у окна и невидящими глазами смотрела в небо.

Какое оно светлое и радостное!

Осенний день был разноцветным и ярким. Пахло ветром, опавшими листьями… и счастьем. Детским, нерассуждающим счастьем, оставшимся в прошлом.

Сколько прошло? Десять лет? Одиннадцать?

Иногда мне кажется, что минул всего год… а вот сейчас почудилось, что та беззаботная пора ушла в небытие давным-давно. Да и была ли?

Тогда мы все были молодые… до смеха, до безобразия молодые и счастливые… и безоблачные, как вот это небо сейчас. Ни проблем, ни обязательств, ни тревог… нет, были, конечно, обязательства, а как же! Выполнить работу, сделать лучше всех… отличиться перед сверстниками, ягод собрать больше всех… вкуснее всех закоптить рыбу… И тревоги были детскими – хотя уже тогда меня занимало, а где же стоит он? Видит ли? В толпе сверстников, разноголосой, шумной, смеющейся – непременно надо было отыскать взглядом – его. Ни в коем случае не посмотреть, не дать понять, что смотрю, что жду… любого знака внимания, хотя бы взгляда.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.