Новое житие - покой нам только снится

Графов Станислав

Серия: Светлов [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Новое житие - покой нам только снится (Графов Станислав)

Новое житие - покой нам только снится.

Автор: Станислав Графов

ПРЕДИСЛОВИЕ.

-…Ох-х-х-х! – простонал Миша от подступающего отчаяния: - Как мне с этим жить, Василий Иванович? Она там, одна-одинёшенька – на переднем крае этой треклятой, не объявленной войны…

- Ну да, а ты, голубь, вестимо, в самом тёплом месте, хлопаешь чай целыми чашками и закусываешь баранками с вареньем. Так сказано или чего хотел добавить?

    Цвигун устраивался поудобнее за кухонным столом, где в чашках зелёно-белого фарфора с вычурными, в виде лебедей ручками дымился крепкий ароматный чай. Движением, которое более всего хотелось приписать к неуловимым знакам, он предложил сделать Мише то же самое. Отказать было трудно, вернее почти невозможно. Стоять же наподобие дурня с разинутым ртом и следить, как баранки вместе с чаем (не говоря уже про папино с маминым вишневое варенье)  исчезают в чреве дедушки моей Иринки  было как-то не с руки. Опять-таки, утечка информации дойдёт до самой, до любимой, потом шаром биллиардным или комом снежным докатиться до полковника Терентьева, а от него, сердечного, неизбежно попадёт  в родимые пенаты. Ладно, если только к Александру Андреевичу или Павлу Фёдоровичу с Павлом Петровичем, «собственникам» ненаглядным. Но ведь до Клавочки, милой девочки, дойдёт. Как пить дать – докатится. Как ей объяснить приезд будущего родственника? Ай, ай, ай, нехорошо-то как…

-   Это хорошо, милок, - улыбнулся крепкими зубами старик, раздвинув пушистые, с сединой усы. – А ты про что-то нехорошее подумал! Ась, не слышу? Хотя, впрочем, и так ясно. Яснее ясного, милок. Насчёт девушки другой? Да ты не бойся. Все мы люди, все мы человеки. Всем нам слабости попустил Господь. До известного предела, как говорится. Да и не слабость это! Вон, сколько половинок нашенских по белу свету ходит-бродит! И не сосчитаешь. Товарищ Платон, философ греческий, тебе известный, именно так сформулировал свою мысль в отношении тех самых встреч, с которых отношения начинаются. Своеобразные, надо сказать, отношения эти – любовью называются. Не той, что раз, два и бросил… То даже не… тьфу, этот самый – не секс, которого нету, прости Господи! То просто нижняя перекладина крышеня подчиняет себе верхнюю. С неё и начинается в мире то, что грехом называется. А у тебя, милок, совсем иное. У тебя поиск – вот что! Одну половинку встретил, другую. Очень хорошее дело! Теперь ищешь себя в них – в которой тебя, прямо скажем, больше. Пока не найдешь, шага не сделаешь. Верно я говорю, а, Миша?

-  Ну, знаете, Василий Иванович, - зубы Миши залязгали по краям чашки, а язык мгновенно покрылся коростой от ожога, - вы это… того… самое…  Извините, что я всё никак не соберусь… Всё, начинаю собираться – сборка пошла!

   Он мгновенно отставил чай и сел с вытянутыми поперёк туловища руками. Замер так на время, что показалось ему Великой Вечностью, а на самом деле уместилось всего в несколько секунд. Было слышно, как на стене, оклеенной фотообоями (расстилался живописный пейзаж Красной поляны с заснеженными вершинами гор, тёмно-синими небесами и стремительно несущимся среди скал серебристым источником) тихо гудят часы-ходики. Затем в сознании Миши всё стало спокойно. Умиротворённый собой и миром, который заполнил его, он прочёл молитву «Отче наш». Затем открыл глаза и обновлённый посмотрел на старика весело, с юношеским задором.

   На столе заиграли церковные колокола – экран сотового телефона засветился золотисто-сиреневыми лучами. Сообщение было от шефа и было таковым: «Сынок, мы в курсе. Привет коллегам по фронту. С ним знаком, поучись немного. Привет и мой поклон. А.А.». Про Клаву и уговор ничего. Миша закусил было губу, но снова расслабился. Собственно, ну и что? Бог есть любовь, а любовь есть…

-   Что сейчас хотел сказать, говори,- снова отхлебнул чай Василий Иванович и на этот раз подмигнул. – Потому что мысль пришедшая есть кладезь мудрости. Ежели, конечно, от души  и от сердца она. Тогда мысль от Бога. Сейчас же говори, сынок.

-   Я подумал, если Бог есть любовь, то любовь есть свобода. А что же, если не она? Не свобода?

-  Мысль хорошая. И своевременная. Хорошо и то, что изречена в моём присутствии. Правда, есть одно небольшое «но». Именно оно, это небольшое и противное, меня и смущает, молодой человек, - старик свёл кустистые брови, а затем одним махом широкой, костистой ладони, мгновенно их расправил. – Ещё раньше было сказано и принято за аксиому, что Бог это Слово, и это Слово было ВСЁ. Одним словом, сгусток информационных вибраций, сплетённых воедино. Свобода всего лишь один из разделов. Возможно один из самых вместительных разделов. Но!
- широкий палец с плоским, крепким, как ракушка ногтём поднялся к абажуру, о который билась сонная, глупая муха.
-  Но, любовь с определяющим смыслом «свобода» уведёт неизвестно куда. Как в прекрасное далёко, так и… на рога к одному, извиняюсь, субъекту… С одним из которых ты уже намедни, да и прежде, познакомился…

   Мишины плечи зябко передёрнулись. Он и вправду не хотел вспоминать всего того, что случилось с ним намедни.

-  Ну, поговорить мне с Ирой хотя бы можно? – одними губами спросил он и, столкнувшись с решительным барьером, молвил: - Это жестоко…

-  Ошибаешься, молодёжь! Это не жестоко. Это как раз-таки милосердие по отношению к вам. К тебе и к ней. Ладно? Поверил? Ну, то-то. Вот сядь и послушай меня, старика. Чего расскажу тебе такого – не поверишь. Скажешь, у дедушки на старости лет голова рехнулась. Короче, сбрендил, дед и поехала у него крыша в далёкие края. Ну, слушать будешь или как? Как?...

   Последнее он произнёс вопросительно, глядя ему в глаза с  многозначительной иронией. Миша вспомнил – точно также смотрел полковник Терентьев, Владимир Николаевич. Стало быть, они знакомы. Что ж, следовало ожидать. Ещё один – свидетель на свадьбу выискался. Хотя, в общем-то, не самый плохой. Хуже видали… Немного подумав (вернее было сказать, прочувствовав) он набрал и отправил шефу такое сообщение: «С ком приветом! Мы сработались. Изучите и уберите мусор на площадке. Чехол пустой, но следы могут остаться. Кое-что было – не поддаётся обработке. Ученик-Учителю». Ответ пришёл через минуту: «Будешь знать, скоро состаришься. Если слишком много. Мы изучаем. Главное пока носа не кажи. Держись взятой линии. Молодец по многим пунктам. Не называй меня учителем, а себя учеником. Нашлёпаю». В конце следовал целый ряд из чисел «7».

-  Тут вам привет передают и велели низко кланяться. Слушаться вас во всём… туда-сюда… - Миша опустил глаза и поджал губы, чтобы не выдать смех. – Догадываетесь, кто?

-  А, Человек-Гора? Сан Андреич что ли?  Вестимо, он сам, - снова подмигнул ему Василий Иванович.

-   Так точно, - усмехнулся Миша. – Так как, вы говорите, насчёт слушать? Мне больше не слушать – слышать надобно. Себя слышать…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.