Таких красавцев только дарят

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Таких красавцев только дарят ( )

Тайлер Спенс невыносимо страдал. Свои страдания он старательно пытался утопить в неизвестно какой по счету кружке ароматного крепкого эля, но те отличались завидной плавучестью и упорно не желали топиться. Спенс пьяно икнул и едва не расплескал хмельной напиток, со стуком поставив кружку на стол.

- Эй, хозяин! – заорал он, и перед атаманом разбойников мгновенно появился щуплый мужичок, нервно теребящий пальцами край передника. – Что за дерьмо вы тут подаете? Оно разбавлено!

- Простите, милостивый государь! – взмолился несчастный хозяин трактира, который в недобрый час привлек внимание жаждущего забытья Спенса. – Но это самое крепкое, что у нас есть... Просто господин, по всей видимости, не в том состоянии...

- Вот именно, что не в том! – разозлился разбойник, откидывая с глаз взмокшую черную челку. – А должен был быть уже в том! Под столом, в смысле! И не думать о...

Атаман осекся и сердито взглянул на трактирщика, будто бы тот был виноват во всех его бедах. Хозяин болезненно ойкнул и мгновенно испарился, но через секунду появился вновь, держа в руках объемистый запыленный кувшин.

- Вот, - отдуваясь, сказал он и поставил свою ношу на стол. – Самое лучшее.

Спенс одним махом осушил кружку, а затем щедро плеснул в нее из принесенного кувшина. Отпил. Крякнул. Задумался. А потом широким жестом отпустил трактирщика, который облегченно перевел дух. Ходят тут... всякие. Вина не напасешься.

А Спенс медленно потягивал сладкий вязкий напиток и сокрушенно качал головой, гадая за какие беды ему такая напасть. Светловолосая, сероглазая. С кудрями до плеч и тонким, словно девичьим, станом – не переломить бы. Да какое переломить? Таких на руках носить надо, да кончики пальцев целовать за одно то, что ходит по этой земле, дышит этим воздухом такое чудо. Он бы и целовал, да кто ж ему даст? Спенс себе цену знал: не ровня он, атаман пусть и самой удачливой в местных лесах шайки, графскому сынку.

Он его на охоте увидел. Ну, охотился, положим, старый граф, но и Спенс с дружками себе добычу высмотрели. Толстый барон, пыхтя и хрюкая, пытался взгромоздиться на норовистого коня, а тот взбрыкивал, да фыркал презрительно – вот еще, такую тушу на себе нести! Спенс с ним был согласен: не по седоку был конь. Красивый, порывистый, грациозный... Нельзя таких красавцев покупать, ой нельзя. Таких – только дарят тем, кто их оценить сможет. Кто в седле удержится и поводья не отпустит, когда понесет эту нечисть лихую. А вот такие жирные бароны...

Только Спенс собирался дать сигнал и пощипать уже ненавистного благородного дона, как к тому помощь прибыла. Вот тут атаман и умер заживо. Сердце так точно на несколько мгновений биться перестало. Это потом он уже узнал, что прекрасное его видение зовут Фабиан Этьен виконт де Пиррот. А тогда ему, совершенно ошалевшему, показалось что солнце покинуло свой небесный чертог и спустилось на землю. Божественное создание, улыбаясь – чертовому барону улыбнулся! – что-то сказал незадачливому охотнику, а затем придержал красавца-коня под уздцы, чтобы пыхтящий жиртрест сумел на него вскарабкаться. Очнулся Спенс лишь тогда, когда его настойчиво окликали приятели, непонимающие, почему упустили добычу. Атаман как-то отоврался, мол на засаду было похоже. Какая засада, в бога душу мать?! Проклял его кто-то, к попу не ходи. Иначе почему напасть эта золотоволосая ему ночами снится, да еще в таких снах, что впору мальчишеское несдержанное время вспомнить? С тех пор и пил Спенс, да все никак не мог заглушить даже самым крепким элем свои постыдные желания.

- А новость слышали? – звучно пророкотал за плечом чей-то бас. – Король-то наш фаворита от себя отослал. Видимо, не так сладка стала задница у Аристана.

Вокруг захохотали – пьяно, глумливо. Спенс поморщился и снова приник к вину, но следующие слова говорившего заставили его подавиться от неожиданности.

- А знаете, кого пророчат ему на смену? Сынка нашего графа. Младшенького...

В ответ послышались одобрительные, а кое-где и завистливые вздохи, и Спенс изо всех сил сжал пальцами кружку. Весь хмель моментально выветрился у него из головы.

- Говорят, - разорялся все тот же голос, - папаша-то старый прилично налоги себе снизил за счет сыночка, да еще и кус земли выше реки прихватил. Король как в прошлом году Фабиана увидел – так и сох по нему все время. И вот, дождался. Отправят третьего дня виконта в столицу, да поминай как звали. Продал граф родную кровь.

В висках заломило от нахлынувшей боли и гнева. Спенс порывисто поднялся, сжимая кулаки. Не бывать этому! Такого... такого... продать похотливому старперу, пусть даже и королю?! Да ни за что! Плохо соображая, что делает, атаман швырнул на стол несколько монет и вылетел на улицу.

- Э-э-э... – протянул Жак, единственный глаз которого выражал крайнюю степень недоумения. – Мы должны похитить эту карету, не причинив вреда ее пассажиру и все? А добыча? Ради чего мы рискуем?

- Выкуп? – с надеждой поинтересовался Спенс. Жак окинул его скептическим взглядом, и атаман тяжело вздохнул. Друг давно знал его, как облупленного, и скрыть хоть что-то не представлялось возможным. –Ладно, только не смейся. Я, кажется, влюбился.

- Так там баба! – оживился Жак, и Спенс трогательно покраснел. – Так что ж ты сразу не сказал! Это ж святое дело!

- Жак, постой! – Спенс бросился было за ним, но гигант уже решительно развернулся и зашагал к костру, где отдыхали остальные члены их небольшой, но чрезвычайно удачливой компании. Атаман, стиснув зубы, слушал как Жак убеждает приятелей «помочь командиру с чрезвычайно клевой чувихой, которую, блять, увозят в дальнюю и беспросветную даль». Он был весьма красноречив и вдохновенно помахивал перед собой огроменным кулаком, символизирующим, по всей видимости, всю глубину его энтузиазма. Разбойники сочувственно кивали и обещали посодействовать. Командир страдальчески кривился.

Карету виконта охраняли всего десять человек – пустяк для жаждущих справедливости лесных обитателей. Стража драпала кто куда, а Жак, с гиканием спихнув возницу, взгромоздился на его место и погнал экипаж в глубь леса. За ним понеслись и остальные. Остановились только в собственном лагере, предварительно заметя следы и убедившись, что за ними нет погони. По хорошему, следовало прибить всех, но сердце пело от радости при мысли, что вскоре он увидит бесконечно любимого человека и расскажет, от какой страшной участи только его спас.

Разбойники окружили карету, ожидая увидеть прекрасную незнакомку. Спенс сглотнул подступивший к горлу ком и решительно потянул дверцу на себя, даже не желая думать, как будет объяснять друзьям, что что их добыча это, как бы, совсем не незнакомка, а вовсе даже и незнакомец. Это сейчас волновало его меньше всего. Солнце задрожало на позолоте графского герба, а затем скользнуло внутрь, обласкав светлые кудри и сияющие праведным гневом серые глаза, казавшиеся от этого еще прекраснее. Неземное видение тряхнуло головой и вдохновенно поинтересовалось:

- Какого, мать вашу, хуя?

Спенс обмер, надежно потеряв дар речи. К его совершеннейшему ужасу Жак и остальные разбойники смотрели на него в упор, и в их взглядах отчетливо читался тот же самый немой вопрос.

- Милорд, позвольте... – Спенс, загнав страх подальше, протянул руку виконту, намереваясь помочь тому выбраться из кареты, а в следующий момент уже удобно лежал на земле, отправленный туда метким ударом. Правый бок противно заныл.

- Я еще раз спрашиваю, - гневно произнес юноша, небрежно отряхивая ладони, будто коснулся какой-то грязи. – Какого дьявола тут происходит?!

- Вот мне тоже это очень интересно, - согласно кивнул Жак, подавая руку упавшему атаману. – Мы же, вроде, любовь твою из неволи вызволяли.

Спенс неопределенно промямлил что-то себе под нос, разбойники пооткрывали рты от удивления, а виконт, спрыгнув на землю, больно лягнул зазевавшегося атамана в лодыжку.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.