На речных берегах

Семаго Леонид Леонидович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
На речных берегах (Семаго Леонид)

Л. Семаго. НА РЕЧНЫХ БЕРЕГАХ

ВОРОНЕЖ ИЗДАТЕЛЬСТВО ВОРОНЕЖСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1985 Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Воронежского университета Рецензенты: лауреат Государственной премии Казахской ССР д-р биол. наук Э. И. Гаврилов, канд. с.-х. наук Б. И. Скачков Фотографии на вкладке Б. А. Нечаева и автора Издательство Воронежского университета, 1985

Вместо предисловия

Берег реки — не лесная чаща: открытое пространство позволяет рассмотреть и близкую, и далекую перспективу, и все жизненные ярусы речной местности. Но мало что откроется взгляду случайного наблюдателя. Пропоет на ивовом кустике зеленого луга свою затейливую звонкую песню малиновая чечевица, отзовется она эхом в долине и, возвращенная им, поплывет вместе с речными струями в дальние края. Высоко в небе походит кругами, высматривая речную добычу, коршун, и снова пустынно и тихо на берегу. С речным пейзажем всегда связывается тишина.

А между тем от самой воды до склонов долины — на песчаных отмелях, лугах, в перелесках кипит и ликует своя жизнь — неугомонный, многоголосый мир пернатых, зверей, земноводных. Мир удивительный, порой загадочный, неповторимый, не менее интересный, чем лесной, требующий не меньшего долготерпения и настойчивости от каждого, кто хочет разгадать его тайны. Мир речных берегов.

Книга Л. Л. Семаго дарит нам радость познания такого мира. Каждый штрих в описании природы — словно камешек ценной породы, добытый первопроходцем и отшлифованный искусным мастером. У каждого из них свой цвет, свой тон, но все вместе, дополняя друг друга, они создают удивительную картину жизни обитателей речных берегов.

Писатель ведет нас в самые заповедные места и знакомит с подробностями не только обычных, но и редких или вовсе еще не известных науке сторон жизни животных. Мы узнаем о семейном поведении таких скрытных обитателей прибрежных вод, как камышницы, о родительских заботах поганок, о межсемейных отношениях драчливых лысух, наблюдаем игру горностая, «кулачные бои» лягушек, весенний танец чомг. Мы знакомимся с жизнью выхухоля — эндемичного вида, занесенного в международную Красную книгу, болотных черепах, мыши-малютки, серой цапли и др.

Насыщенность книги информацией вначале ошеломляет. Но по мере того как читатель втягивается в напряженный ритм повествования, он привыкает к нему, и тогда перед ним словно распахивается окно и в него врывается полная звуков, движений, красок кипучая, сверкающая тысячью граней жизнь природы. Не очень велики ее участки, ограниченные рамками очерков, рассказов, но сколько можно увидеть в этих кусочках речной мозаики! Секрет такого глубокого интеллектуального воздействия их на читателя не только в обилии сведений, но и в качестве их: в основе изображаемого лежит материал сорока лет наблюдений ученого-биолога — тщательно отобранные, строго выверенные научные факты. Важно и то, что ни в один из рассказов автор не вводит в качестве действующих лиц ни себя, ни других людей, т. е. сохраняет естественность обстановки, в которой проявляется поведение животных. Не делает он и выводов, предоставляя эту возможность читателю.

Мягкий лиризм, легкий юмор, нотки тревоги придают повествованию то впечатляющее звучание, ту живость, без которой не может быть действенности произведения. Вместе с писателем мы радуемся, огорчаемся, возмущаемся, и это проявление простых человеческих чувств — шаг на пути к утверждению в нас доброго отношения к природе, осторожности в обращении с ней, а значит и шаг на пути к действенному участию в ее охране.

Редактор Т. И. Баскакова

От автора

Немноговодны и неторопливы степные реки. Даже в пору весеннего половодья и в дни случайных зимних разливов многие из них не меняют своего спокойного нрава, а в межень некоторые превращаются в робкие, еле живые ручейки. Узкие извивы быстрин чередуются с глубокими плесами, похожими на длинные озера: так ничтожна на них скорость течения. Не вечные, но древние, струятся они по широким долинам, время от времени рождая живописные старицы.

Главная водная дорога степного Черноземья, Дон, — река истории, песен, легенд. Своя известность у маленькой Усмани, которая дала название самому крупному лесному острову. Лучшими угодьями для обитания живого ископаемого — русского выхухоля богата поросшая лесом пойма Хопра, где создан государственный заповедник для охраны таинственного современника мамонта.

Жизнь реки не беднее, чем жизнь леса, а тем более степи. У нее как бы два мира: один — видимый нам мир берегов и поверхности вод, другой — скрытый в глубине. У рек свои леса: черноольховые топи, пойменные дубравы, рощи белых и черных тополей, заросли ветел и вязов. Долины рек — извечные, оживающие весной и осенью птичьи дороги.

Сходна с речной жизнь полевых и лесных озер, степных лиманов, бобровых прудов и небольших водохранилищ. Цветет у их берегов весной калужница, звенят на них хоры жерлянок-бычков, токуют красноголовые нырки, молчаливыми сторожами стоят серые цапли, охотятся на лягушек ужи. На такой малой воде даже чаще, чем на большой, поселяются камышницы и чирки, ее предпочитают черепахи и мыши-малютки.

В эту книгу включены очерки о жизни у воды и на воде, о тех, кого можно видеть и наблюдать на берегах и с берегов.

На Усмани у Плотовского кордона

 Если разобраться в несложном родстве рек, то оказывается, что маленькая Усмань приходится большому Дону одной из его «бабушек», а рождающие ее лесные ключи — самое первое и самое старшее колено в многочисленной родне древней реки. Перегороженные бобровыми и рукотворными плотинами, несут лесные ручьи в чистую Усмань светлую и мягкую воду родников. У каждого свое старинное название. Но еще больше безымянных донных источников в ее русле, существование которых становится заметным лишь зимой.

Усмань никогда не замерзает полностью, даже в самые суровые и долгие зимы. Бывает, что первый пустяковый морозец первозимья за одну ночь скует все плесы звонким, прозрачным льдом, а после снегопада быстро начинает сыреть на них снег, появляются продухи, и уже до весны держится открытая вода. На узких быстряках льда не бывает даже около берегов. Поэтому с осени заходит на зимовку в чистую воду крупная и мелкая рыба из реки Воронежа, и каждую зиму держатся на той воде зимующие утки. Здесь всю зиму вольно с кормами бобрам.

У Плотовского кордона три больших плеса. Чисты и глубоки они. На их дне лежат черные, мореные стволы в обхват и толще. Одни свалены бобрами в незапамятные времена, другие повалила сама река. У этих колод всегда отстаиваются могучие язи, прячутся от дневного света сомы. Течения на плесах нет, и из некоторых не вдруг удается найти выход, закрытый густым камышом. А за последним, нижним плесом начинаются извилистые быстряки без берегов. Здесь лес отступает от реки, и окончательно очищенная до абсолютной прозрачности вода бежит между двух шелестящих стен высокого тростника. В нагретом воздухе висит пряный аромат плавучих островков мяты. На крутых поворотах вода словно вскипает: ровная струя бьет в подводный обрыв над провально-черной ямой, перемешивается и снова устремляется в узенькое русло чуть ли не в обратном направлении. Поют-горланят в тростниках крупные дроздовидные камышевки, кружатся у травяных островков жучки-вертячки, прижавшись ко дну, в вольном строю ждут случайной добычи полосатые окуни. Вот и весь заметный животный мир этих мест.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.