На Дальнем Западе. Охотница за скальпами. Смертельные враги

Сальгари Эмилио

Серия: ВА-БАНК [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Глава I. На берегах Волчьей реки

Была темная и бурная ночь. Не светились звезды, и не озаряла землю кроткая луна.

На берегу потока, с тихим ропотом катившего свои холодные воды у подножия каменистого холма, пылал костер, и дым, поднимаясь столбом, расплывался под навесом переплетавшихся густых ветвей многовековых лесных великанов.

У костра, расположившись на одеялах из бизоньих кож, сидели люди, прибывшие к берегам потока издалека, из-за океана, чтобы посмотреть на своеобразную жизнь Нового Света…

На огне костра жарились куски оленьего мяса, и воздух был напоен тонким и пряным ароматом.

— Эту местность нельзя узнать! — говорил пришельцам один из проводников. — Сколько дичи было тут! Какие медведи, ягуары, кугуары бродили тут по ночам! Их нет, они истреблены почти совсем!

— А индейцы? — задал вопрос один из путников.

— Индейцы? Они бродят тут и в наши дни, но, конечно, это не те свирепые и беспощадные краснокожие, с которыми приходилось вести без устали кровавую борьбу! Они превратились теперь в мирных поселенцев.

— Которые не прочь заняться при случае конокрадством, а то и грабежом, — пробормотал второй проводник.

— Вы хотите, чужестранцы, видеть краснокожих этих местностей? Ну так ждать и искать их не придется долго! Они, как койоты, чуют поживу! Я слышу крадущиеся шаги двух или трех индейцев, которые издали увидели свет нашего костра и плетутся сюда, чтобы поживиться подачкой, — снова заговорил первый проводник.

Минуту спустя к костру действительно подошли дети этой страны.

Это был высокий, могучего сложения старик и с ним девушка, почти ребенок. На обоих были жалкие лохмотья, лица их были худы и бледны, во взорах читались голод и робость.

Один из проводников хотел отогнать индейцев, но другой остановил его:

— Не трогай их, Сэм! Ну их в болото! Кинь им какую-нибудь кость да пару сухарей, и они будут довольны!

— Да, как же! За ними надо смотреть в оба! Того и гляди украдут еще что-нибудь, а мы будем в ответе!

Но, поворчав, он все же не прогнал пришельцев. Индейцы расположились поодаль от костра, усевшись прямо на земле.

— Он слеп, — сказал вполголоса один из спутников, кивая в сторону старого индейца, смотревшего упорно на костер странно блестящими, но неподвижными глазами.

— А девушка хороша, как цветок! — отозвался другой. — Странная жизнь, трагическая участь! Из господ и владык страны, самой богатой в мире, они превратились в париев, скитаются нищими там, где когда-то царили, в полном смысле этого слова, просят милостыни у тех, кто отнял у них все…

Чужестранцы распорядились, чтобы проводники, не обижая краснокожих, уделили им кое-что из обильной трапезы.

— Маниту да благословит вас за вашу доброту! — мелодичным голосом сказала девушка, беря из рук проводника большой кусок жареного мяса и ломоть хлеба. — Мой дед стар и беспомощен, род наш вымер, и некому помочь нам, а я, женщина, не могу сделать ничего, и мы скитаемся по полям и лесам, лишенные куска хлеба, не смея зайти на ферму, откуда нас выгоняют, травя собаками!

— Бедное дитя! — вымолвил один из чужестранцев.

Когда ужин был окончен, девушка заговорила снова:

— Мой дед просит разрешения у вас, джентльмены, поблагодарить вас, он вам споет наши старинные баллады, наши боевые поэмы.

— Ладно! Пусть поет! — был ответ.

И старик, придвинувшись к костру, запел странным, дребезжащим голосом. Сначала тихо, медленно, речитативом, потом, отдаваясь во власть нахлынувших на него воспоминаний, все громче, властнее, звучнее.

Он вскочил, и стоя, весь освещенный пламенем костра, пел, простирал руки к костру, как будто огню, а не людям рассказывал свою печальную повесть.

В глубоком молчании слушали чужестранцы странную песню краснокожего.

— О чем он поет? — задал один из них вопрос проводнику.

— Да про старое, — неохотно отозвался тот. — Ну, про их знаменитый поход к границам Канады, когда часть племени сиу пыталась окончательно уйти из территории Штатов в Канаду, чтобы, соединившись с племенем «сожженных лесов», попытаться дать отпор бледнолицым.

— Он упоминает какие-то имена. Что это значит?

— А, видите ли. Индейцы этих местностей чтят двух своих сашемов-женщин! Одна звалась Ялла, другая — она жила сравнительно недавно и была дочерью Яллы от белого, от некоего Девандейла — звалась Миннеагой.

— Сахемы-женщины? Своего рода Жанны д'Арк краснокожих? — удивились чужестранцы. — И чем они прославились?

— Обе — неукротимой свирепостью! Ялла погубила столько трапперов и солдат, как ни один вождь-мужчина, причем ее любимым занятием было скальпировать белых пленников!

— А ее дочь, Миннеага?

— Она играла главную роль в последних стычках с нашими войсками. Но если вы хотите, джентльмены, я могу вам подробно рассказать всю эту историю, потому что мой отец тоже был одним из участников трагедии, близко знал всех ее героев.

— Расскажите!

И когда краснокожий бард смолк, траппер принялся рассказывать странную и страшную кровавую повесть минувших дней. Повесть о грозных битвах, о скитаниях. Об ужасных жестокостях, применявшихся обеими сторонами, — повесть о том, как догорало великое пламя несколько столетий назад вспыхнувшего пожара — борьбы между краснокожими и белыми.

* * *

Началось дело с того, что молодой охотник, некий Девандейл, попал в плен к сиу и был пощажен ими по настоянию дочери влиятельного вождя, красавицы Яллы, на которой и женился по индейскому обычаю.

Но цивилизованного человека отталкивала от себя страстная и не по-женски властная Ялла, и Девандейл бежал от сиу, оставив Яллу с ребенком-сыном.

Вернувшись к жизни белого человека, Девандейл обзавелся новой семьей, позабыв о существовании Яллы, но не позабыла о нем Ялла: она поклялась, что отомстит изменнику, навлекшему на нее позор.

Прошло несколько лет, и над Девандейлом разразилась гроза.

Во время одного из восстаний краснокожих Ялле удалось захватить в плен двух детей Девандейла, который за это время получил возможность выдвинуться и командовать одним из отрядов войск Соединенных Штатов Северной Америки в чине полковника. Детей этих, мальчика и девочку, Ялла собиралась предать лютым мукам на глазах у их отца, которого она захватила в плен при следующих обстоятельствах.

В стычках с американцами в плен к Девандейлу попал молодой индейский воин, увозивший из лагеря индейцев маленькую девочку: это были сын Яллы от Девандейла и ее дочь Миннеага от брака с вождем Воронов Красным Облаком.

По приказу Девандейла молодой индейский воин был расстрелян как шпион: отец не узнал собственного сына и предал его казни.

Миннеага отомстила за брата, тяжело ранив ударом ножа, в спину Девандейла, после чего Девандейл попал в плен к восставшим индейцам.

Но Ялле не удалось довести до конца свою месть. Она, правда, успела оскальпировать Девандейла, но не успела замучить его до конца. Лагерь индейцев подвергся нападению американских войск, и красавица Ялла была убита другом Девандейла, правительственным агентом, охотником Джоном Максимом, который освободил полумертвого Девандейла и его детей.

Прошли годы, новый сашем появился у неукротимых сиу: это была Миннеага, дочь Яллы.

В дни нового восстания индейцы жестоко отомстили янки за прежние поражения; большой отряд американских войск, заманенный в один из каньонов Колорадо, подвергся поголовному истреблению, и подвернувшийся под руку мстительной Миннеаге Джон, как когда-то Девандейл, был ею скальпирован на поле битвы, но выжил и снова скитался по прериям Дальнего Запада, ведя жизнь траппера, подвергаясь тысячам опасностей. Миннеага поклялась отомстить ему, убийце своей матери, и поклялась истребить обоих детей полковника Девандейла, освобожденных из плена тем же Джоном Максимом.

Прошли годы, и капризная судьба вновь свела героев печальной драмы: сиу задумали уйти в Канаду, их вели знаменитые вожди, в том числе беспощадная Миннеага.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.