Мишкина мама

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мишкина мама ( )

Мишкина мама

Мишкина мама, тетя Ира, она, мне кажется, немножко того. Без тормозов.

То есть, нет, так-то она нормальная, четкая тетка. Даже Малахова не смотрит. И на работе, она в ОВИРе нашем работает, у нее все по струнке ходят. И дома у них чистота, порядок, все блестит, и еда всегда есть. Вкусная. Уж я-то знаю, всю жизнь с ними дверь в дверь живу. А с тех пор, как моя родительница поехала в Штатах домработницей вкалывать, меня тетя Ира, считай, и кормит. Не задаром, конечно, я ей деньги даю. Ну, не ей, она бы не взяла — а Мишке даю. Все равно за продуктами обычно он ходит. Или мы с ним вместе. Идем, бывает, на рынок, пихаемся и ржем, как дебилы, а спроси — про что, так ведь не ответим, потому что сами не знаем. Лето, солнце, жара, можно бутылочными пробками в футбол играть, сейчас вот продукты домой оттащим, пойдем возьмем в стекляшке по пиву, и на речку, сидеть на обрыве и ногами болтать. От радости, в общем, ржем. Бывает такое.

Да, я ж не про то. И вообще не с того начал. В общем, с тетей Ирой нормально все, только вот Мишке она реально плешь проедает. Женить его хочет. При любом удобном случае — давай, говорит, Мишаня, порадуй маму внучками. Квартира, говорит, большая, все поместимся. Вы, молодежь, родите, да гуляйте дальше, а я хоть понянчусь. Вот, говорит, у паспортистки дочь, Женечка, чем тебе не пара? И умная, и красивая, и готовить умеет.

Ага, красивая. Видел я эту Женю, когда мы с Мишкой как-то к теть Ире на работу забегали. Красивая-то красивая, только двух стульев для такой жопы маловато. Это ж если ее в дом приводить, так все косяки расширять. А то не пролезет. А так красивая, ничего. И готовить явно умеет, сразу видно.

Ну и Мишка тоже — смеется и говорит:

 — Мам, да я ж ее и не обхвачу, а уж залезть точно не залезу. Долго внучков ждать придется.

 — Ах ты, — говорит теть Ира, и полотенцем его по кумполу, — ты что такое при матери говоришь, а?

И тоже смеется. Я ж говорю, так-то нормальная она.

А я на Мишку смотрю и думаю: точняк не залезет. Куда ему, он тоненький весь, будто вообще не жрет ничего, куда только теть-ирины борщи вливаются и беляши улетают. Тонкий, локти острые, колени вот-вот джинсы прорвут, и вообще так по виду и не скажешь, что парню за двадцать уже, ему даже бухло без паспорта не продают. Иди, говорят, мальчик, пусть папа сам покупает. Тут я подхожу. Ну, за папу-то я не сгожусь, я все-таки Мишке ровесник, но качалка, она даром не проходит. Да и в автосервисе работать тоже не хером по столу стучать. Мне, в общем, сразу продают. Нормально.

Но я опять не про то.

Короче, теть-Ира Мишке все время кого-нибудь сватает. Не Женю паспортисткину, так Таню с пятого. Ага, ту Таню поди сосватай, она на всех на нас смотрит, как на говно под ногами. Хотя пирожки теть-ирины только так уметает, когда в гости заходит. И казалось бы, чего мы ей сделали? Ну подумаешь, ржали, когда она в пятом классе мини-юбку носить начала, а ножки-то кривые, а жопка-то как дощечка. Это сейчас и ноги огого, и корма такая, что руки сами тянутся — а вот и хрен, ушел паровоз. Детские, блин, травмы. Психологические.

В общем, я чего рассказать-то хотел. Мишка это все сватовство терпел-терпел, лет так с шестнадцати и годиков так пять непрерывно — а потом накрыло его.

 — Я, — говорит, — не могу больше. Расскажу маме, и пусть как будет, так и будет.

Это он у меня на кухне сидел, сбежал в который уж раз от мамкиной заботы. Возил по столу бутылкой «Арсенального», смотрел в клеенку — хотя чего в мою клеенку смотреть, там одни дырки сигаретные да разводы от бутылок — и бубнил под нос: не могу, мол, больше, не могу, сил нет, Валер, ну что ж делать-то, а?..

Валера — это я, в смысле.

Я его, конечно, успокаивал.

 — Да забей, — говорю, — мать — она мать и есть. Конечно, внучков хочет, все бабы хотят. Чего уж. А может, — говорю дальше, — тебе и правда, того-этого… Ну, завести.

Мишка такой глаза на меня поднимает — и я, блин, себя чувствую, как щенка пнул. Вот умеет он так смотреть, зараза.

 — Валер, — говорит, — ну ты чего? Ты серьезно?

А я что. Я дальше говорю, раз уж начал:

 — Помнишь, — говорю, — Юльку Березину из параллельного? Она вроде как в Москву уехала, и я тут слыхал, что она с девкой живет. По-серьезному, как пара. Хозяйство ведут.

 — Слышал, — бурчит этот страдалец и в бутылку одним глазом заглядывает, будто помощи там ищет. — А нам-то что с этого?

Ну, я это «нам» мимо ушей пропускаю, не люблю я такие разговоры, да тетя Ира-то не моя все-таки мать, а Мишкина, мне-то она плешь не ест. А моей-то, я думаю, и совсем похрен, что я там, с кем я — присылает иногда подарочки, джинсы на три размера меньше, чем мне надо, я их Мишке отдаю — а так-то даже письма раз в полгода пишет. И все о себе. Ну да и хорошо, что ей хорошо там, а уж я тут справлюсь. Тьфу, блин, опять занесло.

В общем, на Мишкин вопрос я отвечаю:

 — Ну как что, там все-таки две бабы сразу. Аж двух детей могут родить. Одного себе возьмут, другого тебе дадут. Ну, теть Ире. Нормально, а? Им же тоже наверняка ребенок нужен, а у тебя, это самое, генофонд. Хороший.

Тут Мишка на стол пивом плюнул.

Я даже чуть не обиделся, но сперва решил за тряпкой сходить.

Пока я стол вытирал, Мишка прокашлялся и говорит:

 — Ты, Валер, как скажешь иногда.

И больше ничего не стал объяснять. Я так и не понял, что не так-то с моей идеей, но решил не настаивать. Мишка умный, он в универе три года отучился, а теперь в компьютерах шарит, как билл гейц какой. Ну и правильно, чего ему еще делать, такому хилому, не мешки же таскать.

А он опять ныть начал. Скажу, мол, матери, да скажу. Не могу, мол, больше.

Я ему говорю:

 — Терпи! Ты что, не мужик, что ли?

А он только смеется и это самое. Ну, как обычно. Ничего не могу с собой поделать, когда он так. Вообще башню сносит. Даже говорить неловко, так-то я спокойный, в общем. Даже если какие разборки на работе, я там не сразу завожусь. Все уже орут, а я такой тихий-тихий. Хотя гаечный ключ-то под рукой всегда, ну так это ж на всякий случай. А вот с Мишкой я что-то не спокойный ни хрена. Сам удивляюсь.

В общем, потом Мишка опять говорит: надо сказать. Пойдем, говорит, скажем.

Вот номер. А я-то что сразу?

Я говорю:

 — Расстроится она, Мишань. Вот зуб даю, расстроится.

 — Переживет, — хмуро говорит Мишка, и тут я вижу, что он точняк пойдет и скажет. Решил уже.

 — Ну ладно, — говорю, — хрен с тобой, пойдем. Только это самое. Давай, что ли, без подробностей. Что, с кем — ну это ж твои дела, а? Ты взрослый уже парень, чего уж все-то вываливать.

Мишка на меня глянул только, а я по глазам читаю: ну же ты, Валерий Игоревич, и ссыкло.

И правда, думаю, чего это я.

 — Ай, — говорю, — где наша не пропадала, пошли.

И пошли мы.

Тетя Ира там капусту в борщ крошит, а тут мы такие приходим. Она, конечно:

 — Мальчишки, вы есть хотите? Ждать придется, борщ еще не сразу будет. Или бутербродиков каких порежьте.

Я чуть не повелся. Ну а что, пожрать-то тоже тема, и отвлечься можно. Но Мишка насупился и говорит:

 — Мам, я тебе кое-что сказать хочу.

 — Ой! — говорит тетя Ира и руками всплескивает так, что капуста с ножа сыпется. — Ты что ж, никак жениться надумал?

Вот бабы, а! Чуть что сказать — так сразу и жениться.

А Мишка сопит, но прет танком.

 — Нет, — говорит, — наоборот. Я вообще никогда не женюсь.

 — Пил? — спрашивает сурово тетя Ира и даже нюхать его идет.

 — Да чего пил-то, — не выдерживаю я, — полбутылки пива выдул, вообще не деньги.

 — А что ж ерунду городит? — это тетя Ира у меня уже спрашивает.

Ну, я молчу, а чего я сказать-то могу.

 — Если тебя девочка какая обидела, так ты это брось, — говорит она Мишке. — Девочку мы тебе хорошую найдем, все обзавидуются.

Алфавит

Похожие книги

Без серии

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.