Этот мальчик

Голявкин Виктор Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Этот мальчик (Голявкин Виктор)

Вася мой друг. Мы с ним вместе сидим.

— Скажи спасибо, что ты меня сейчас видишь, — говорю ему специально загадочным голосом.

— Как это? — удивляется Вася.

— Не хотел, — говорю, — приходить сегодня в школу, вот и всё.

— Почему? — говорит.

— Неохота, вот и всё, — говорю.

— Как это? — удивляется Вася. Ему никогда не может прийти мысль не ходить в школу.

— А чего ты вчера гулять не выходил? — говорю.

— Уроки учил, — говорит Вася.

— Ну, и выучил свои уроки? — спрашиваю ехидно.

— Не успел все, — говорит Вася.

— Вот учишь, учишь, стараешься, а выучить всё равно не успеваешь. Очень ты, брат, старательный, — говорю.

Вызвали тут меня отвечать. А мне отвечать неохота. «Не буду, думаю, — ничего говорить. Всё равно не знаю». Молчу и стою.

— Садись, — говорит учитель и Васю вызывает.

А Вася, наверно, как раз именно это выучить не успел. Стоит и молчит.

В общем, оба мы с ним двойки получили.

— Зачем же ты вчера учил, — говорю, — раз ничего ответить не можешь? Что-то я не замечал, что у тебя меньше моего двоек и замечаний. Приходил бы лучше ко мне. Поиграли бы. Бабушку мою подразнили. Пойдём, — говорю, сейчас, пока ещё по двойке не получили, нашу бабушку подлавливать.

— Как это? — говорит Вася.

— А вот пойдём, и узнаешь, — говорю.

И мы с ним пошли.

Она очень старенькая. Но мы давно знаем, что, чем бабуся старше, тем больше сказок знает и хорошо рассказывает. Рассказывала и моя бабушка сказки, но так всё забывала и путала, что мы не могли ничего понять. Это-то и было самое интересное.

Мы с Васькой не разрешали ей путать, а просили рассказывать сказки нормально. На это бабушка нам отвечала:

— Раз вы всё знаете лучше меня, так поймайте меня на слове. Она ни за что не хотела сознаться, что путает и забывает.

«Ладно, — думаем, — погоди. Мы тебя поймаем».

Рассказывает нам бабуся про зайца, и вдруг заяц у неё превратился в енота, потом енот в суслика, суслик в лошадь…

«Ну, — думаем, — час настал».

Мы с Васькой внезапно задаём вопрос:

— У тебя же был заяц?

Она подумала и говорит:

— Да, заяц, а что?

— А при чём тут лошадь?

Бабушка стала хитрить и увиливать. Совершенно спокойно нам заявляет:

— Я вам не говорила про лошадь.

— Всё время про зайца?

— Всё время про зайца.

— И про енота не говорила?

— Ещё чего выдумали!

«Ну ладно, — думаем, — погоди», — и просим рассказывать сказку дальше.

Бабушка покосилась на нас с опаской, недовольно вздохнула и продолжает:

— Идёт, значит, по лесу заяц, да… Идёт, это значит, по лесу крот…

— Ага, попалась! Какой же крот, когда заяц? А?

Бабушка вздрогнула и говорит:

— Какой крот? Никакого крота! Енот, енот…

Мы с Васькой спрашиваем:

— А заяц?

Бабушка нам отвечает:

— Конечно, заяц. Я и говорю, что заяц… Идёт, это значит… бобёр и стучит по пням палкой…

— Э-э-э! — кричим, — бобра откуда взяла?!

— Из лесу, — отвечает бабушка.

— А заяц куда делся?

— Заяц в лес убежал.

— Заяц где?! — орём возмущённые.

Бабушка заморгала, даже очки надела и говорит:

— Убёг…

— А когда прибежит, когда? Где же сказка?!

Тогда бабушка вдруг разозлилась и говорит:

— Не ваше дело, — говорит. — Сами всё равно ничего придумать не можете.

— Нехорошо бабушку расстраивать. Гляди, она уже не в себе, — говорит Вася.

— Пусть всё равно про зайца рассказывает!

— Да она не помнит про зайца.

— Пусть.

— Что пусть?

— Хочу про зайца, и всё!

Тут вдруг Вася покосился на меня, да как стукнет меня внезапно.

И произошла между нами драка.

И бабушка нас разнимала.

Вчера разодрались, а сегодня снова в школе встретились.

Я подошёл к нему и говорю:

— Здорово ты меня стукнул. Бабушка была очень счастлива, что ты её защитил.

А он выпученными глазами на меня посмотрел и говорит:

— Извини, пожалуйста.

Никто никогда передо мной не извинялся. А он вот стукнул и извинился. Такая радость на меня нашла: я стал петь и плясать.

Прозвенел звонок. А я бегал по классу и кричал:

— Не было звонка! Никакого звонка не было!

Я наскочил на учителя.

— Ты что? — сказал он.

Я не мог остановиться и во всё горло орал:

— Звонка не было! Звонка не было!

— Как не было? — сказал учитель. — Раз я давно здесь? Сядь на место.

Я сел на место, но успокоиться всё не мог и вполголоса пел песню.

Учитель посмотрел на меня угрожающе. Вот он встал со своего стула и пошёл ко мне. Сейчас будут у меня неприятности, и может даже плохо кончиться. Я испугался.

— Что же мне делать? — спрашиваю у Васи. — А что, если я попрошу извинения? Как ты думаешь?

— Не проси. Всё равно не простит, — сказал Вася.

Но я встал и тихо сказал:

— Извините.

— Извиняю. Вот наконец ты одумался, — сказал учитель.

— Ты слыхал, что он сказал? — шепчу я Васе.

— Слышал, — говорит Вася. — Получается, что можно всё время кричать и петь на уроках, а потом попросить извинения, и всё.

— Это самое настоящее открытие, — говорю.

— Давай начинай опять кричать, — говорит Вася нарочно.

— А сейчас мне нечего кричать, — говорю я.

— И тогда не нужно было кричать, — вздыхает Вася.

— Тогда бы не нужно было просить извинения, — вздыхаю я.

И мы оба так вздыхали, как будто за один этот урок очень устали. А что все делали на уроке, совершенно не слышали.

Я оглянулся по сторонам, не слышал ли кто, как мы вздыхали. А то ещё дадут какое-нибудь новое прозвище за это. Ваське нечего бояться. У него уже есть прозвище. Его в классе зовут «Ох». Потому что он часто вздыхает.

«Ох, давай бегать», — скажет кто-нибудь из ребят. Он никогда не может сразу согласиться. Сначала долго думает, что бегать в школе нельзя, вздыхает, а потом всё равно бегать начинает, всех догонять.

С прозвищами у нас хорошо обстоит дело. Почти у каждого есть прозвище. Все девчонки и мальчишки с прозвищами. Некоторые не откликаются, когда спросишь по имени. А на прозвище сразу отзываются. Я своё прозвище не скажу, как-то не хочется, неприятно.

Ужасно интересно получается: когда мы с ребятами разговариваем, учитель совершенно ничего не понимает, потому что он прозвищ наших не знает. Учителей мы тоже прозвищами называем, между собой, конечно.

У моей мамы нет прозвища, я зову её просто мама. Не хочется звать её по-другому. Когда мама дома, я стараюсь, чтобы она меня похвалила.

Один раз я нарядился в отцовский пиджак и стал нарочно кривляться, чтобы её рассмешить. А мама рассердилась, что я весь отцовский пиджак извалял.

Однажды мама с бабушкой пили чай, мне опять хотелось их посмешить. Я думал, думал и придумал:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.