Шалость на семи хвостах

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шалость на семи хвостах ( )

***********************************************************************************************

Шалость на семи хвостах

Тонкую родниковую струю, с журчанием тянувшуюся из бамбуковой трубки в ритуальный каменный сосуд для омовения рук, освящал низкий поросший мхом фонарь. Между пучков папоротника, нимфеи, низкорослого бонсая и кустов стелющегося можжевельника вилась неровная дорожка, выложенная из холодных камней, ведущая к дому. Обычно грустная тсубонива, при наложении теней сумерек и стрекота цикад в мерцании тёплых огней торо, выглядела завораживающе, таинственно.

В воздухе смешался запах сырой сакуры и аромат ладана и алоэ подожжённой палочки благовоний, доносившийся из входа в сад раздвинутых сёдзи, полностью оголявших пространство жилой комнатки. Так же витала в рыхлых вечерних воздушных потоках нотка ходзичи – сушенных листьев Банча.

Робкий лист занесло ласковым ветром на веранду домика, и далее – в комнату.

- …Расскажу-ка я о том, как жила лиса-кицунэ, - маленькая бабка Морико, придерживая сухонькой ладошкой одной руки край своего расписного черного кимоно, взяла кривыми пальцами другой хрупкую пиалу, где дрожала гладь зелёного чая.

Давно уже выцвела ночь в её волосах, сейчас подобранных нефритовым гребнем, став серебряными нитями паутины. Когда-то цвета порыжелой травы, глаза, сейчас мутные, с нависшими верхними веками, окутанные сетками глубоким морщин на жёлтой коже, смотрели мягким прищуром на розовый закат.

Иссохшие губы поймали край чашки и отпили ароматный напиток. Бабка отставила пиалу на край дайбана – плоского напольного столика; облизнула свои губы, спрятала руки в мешковатые рукава кимоно и, казалось, так и задремала, сидя несгибаемым прутом бамбука на дзабутоне.

- Морико-сама, - к старушке подползла осторожно невысокая девчушка, видно, дочь кого-то из прислуги - от выбившихся из пучка волос прядей веяло рыбой. Она нерешительно коснулось витой вышивки на складке кимоно и нажала на неё, чувствуя подушечками пальцев острое колено бабки, скрытое за одеянием. – Морико-сама, - вновь позвала она, одёргивая руку.

- Уймись, Чи-тян, - недовольно отозвался юноша, сидящий снаружи помещения на краю энгава, свесив оголенные ноги в тёмную заросль. Парень обернулся, бросая сердитый взгляд раскосых глаз цвета дождя на свою младшую сестру. – Спит бабка, не трогай её.

- Но, онии-сан, Морико-сама обещала сказку, - досадливо отозвалась Чи, переходя на шёпот.

- Сдалась тебе сказка, ты не маленькая, - фыркнул брат, отворачиваясь к огням каменных светильников, над которыми кружили стайки светлячков.

Чи насупилась и отстранилась от хрупкой фигуры.

- Зря не веришь в силу лис, Тору, - отмирая, медленно произнесла Морико, улыбаясь своей невидимой улыбкой.

- Вы проснулись, - обрадовалась девчушка.

- Я и не спала, - качнула острым подбородком бабка, потянувшись к своей чашке. – На том Свете отосплюсь.

Тору не обернулся, сделав вид, что не расслышал тихих старческих слов.

- И как же жили лисы-Кицунэ? – поинтересовалась Чи, нетерпеливо наблюдая, как делает маленький глоток старушка.

Морико убрала чашу, вздохнула, как при приятном воспоминании, и как-то потеряно оглянулась вкруг себя. Возле дзабутона лежал оранжевый лист с подсохшими краями.

- История это давняя, - суть слышно начала Морико, осторожно подцепляя треснувшим ногтем лист. – Настолько давняя, что конец её нам виден ближе, чем начало, - бабушка бережно положила листок к себе на бедро. – Запах лесной чащи пьянил и кружил голову, лунных небес край терялся в густом тумане дальних холмов, у коих не было границ. И играли там загадочные костры, да лилась музыка. Этими пламенными огнями и были… кицунэ, - узкие бабкины глаза-щёлочки замаслились загадочной поволокой. – Их древний мир хрупок и полон загадок. И без тайн своих он погибнет.

Её прервал слабый шум густой листвы.

- Тогда зачем ты хочешь нам о них рассказать? – язвительно поинтересовался Тору, не оборачиваясь.

- А я и не собираюсь открывать вам их хитрости, - бабуля причмокнула по-старчески губами, и мудрость пряталась в её тоне.

- Глупость какая-то, - буркнул парень, недовольный своей недоуменностью.

Чи шикнула на него, но Морико не рассердилась на легковозбудимого юношу за его непочтительное отношение, наоборот – издала смешок.

Она повела плечами, оглядела уже тёмное небо с тонкой розовой лентой облаков, спрятавшейся за пиками гор, и задумчиво произнесла:

- А у лисы можно многому научится, Тору. И истина ничего тебе не даст. Она не раскрывает всех секретов.

- Морико-сама, - протиснулась в их диалог девчушка, напоминая о себе.

- Юная Чи, - кивнула бабка. – Живут эти лисы по сотни лет, а в тыщу* – могут общаться с Небесами. И нрав у них, ой, непостоянный. Колдуны они тоже хитрые, изворотливые, и их превращения бесконечны.

- Превращения?.. – эхом отозвалась Чи, любопытно хлопая ресницами.

- О да, - Морико усмехнулась чему-то своему. – Оборотни хвостатые принимают образы и юношей, и девушек, и стариков, и старух. Ох, а как обольстительна-то та бисёдзё в алом кимоно, чья сущность животная, - пожилая женщина закатила глаза. – Умеют они соблазнять… Но и наказывать, шутить и безобразничать так же любят – создадут картинку для твоих глаз, а ты и не знаешь верить в неё иль нет.

Тору, не заметно, но внимательно впитывал в себя каждое слово, произнесённое старой японкой. Он часто прикрывался своим возрастом, хотя каждый раз с сильным вниманием заслушивался легендами бабушки.

- И никто не может догадаться об обмане? – изумилась девочка, потерев холодные ладошки друг о дружку.

- Может, может, конечно, - закивала Морико. – Кицунэ можно узнать по тени или отражению в воде – лисью морду так просто не скрыть от природы, - она вновь пригубила из пиалы.

Чи долила из глиняного чайничка чая в поставленную на стол пустую чашечку.

- …А ещё их отгадать среди людской толпы можно по наличию хвостов, - старушка подняла скрюченный палец верх. – Только со временем научились они их прятать. Но как натравишь на такую прекрасную дзё собак – мигом становится на четыре лапы и убегает. Только так хвосты чертовки пыль и заметают.

- А много их?

- Хвостов-то? На одну рыжую шкурку до девяти штук, - Морико нравился бурный интерес Чи.

- Вот бы увидеть эту красоту, - возбужденно выдохнула девочка, а в глазах её уже мелькали картины представленных фантастических зверей.

- Сколько бы не было хвостов у лисы, она плутовкой и останется, - сердито откликнулся Тору.
- А коль лиса – значит и до кур лапы потянет. Давно уже пора на лисиц охоту объявлять. Все они одинаковые. Вон, недавно у Фумико-сан кто-то всю птицу передушил – а оборотень ли, иль лис – всё один черт.

- Ох, смотри, как бы кицунэ тебя не услышали, - умиротворённо пожурила его Морико. – Не любят они, когда их с простыми лисицами сравнивают. Проучат, покажут разницу.

По шуршанию тканей Тору понял, что бабка встала на ноги. Он подскочил с энгава и, отослав Чи помочь старушке дойти до своего футона, стал прибираться в комнате. Погасив огни бумажных фонариков, он задвинул сёдзи, бросив задумчивый взгляд на тёмное небо.

Утро выдалось пасмурным и хмурым, но пока ни единой слезы не упало с серых туч. С дальних краёв неба ещё не сошли рассветные сумерки, не потухли звёзды.

Малышка Чи натирала тряпкой гладкие доски энгава. Худые руки уже скоро окоченели от ледяной воды и холодного раннего ветра.

Хозяева ещё спали, но прислуга уже принялась за работу.

Тишину дворика разрезал отрывистый запальчивый крик. Чи вздрогнула и выронила тряпку, когда увидела выбегающего в ярости из курятника Тору. Брат был взбешён.

Найдя девочку своими серыми глазами, юноша подскочил к ней и бросил на только что вымытый пол окровавленную куриную тушку со свернутой шеей.

- Вот, - злорадно и горько выплюнул он, сверля Чи взглядом. – Вот она – красота кицунэ! Весь курятник этой ночью передушила!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.