Туман

Шмелев Иван Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Туман (Шмелев Иван)

Я спускался с нагорий к морю. Зачем? За виноградным жмыхом - за нашим хлебом. И ещё за чем-то. На виноградниках, под Кастелью, у Голубёвской дачи, оставался ещё огромный чан с синеватыми выжимками, от которых шибало перегаром. В них позволяли рыться, выискивать комья посытнее.

Винодел обнадеживал с усмешкой:

- Если с учётной точки, то процентика два белков обязательно найти можно, а в зёрнышках и жирков несколько найдется. Но только вот несваримая оболочка для млекопитающего желудка. И вот куры, ну, до чего жиреют с этого самого жмыху!

Растирайте камнями и варите, и будет некоторая питательность. Как говорится, последний научный крик.

Я спускался с мешком, в рваной германской куртке, прикрываясь мешком от ливня.

Под тряпками, на груди, хранилось письмо - за горы. За горы не пускали. Прибыл товарищ Месяц-Райский с какой-то «тройкой» - «искоренять бандитов». На всех дорогах поставили заставы, к Перевалу. Приказ угрожал расстрелом за самовольный выезд, за неявку на регистрацию, - которую по счёту?
- и все прижались. Искали офицеров, полицейских, судейских, фабрикантов - всех, убежавших когда-то в Крым, ныне - в Крыму застрявших, «заклятых врагов народа». Товарищ Месяц шырял по дачам, выхватывал и угонял на Ялту, где суд короткий. Кто отважится пронести письмо? Называли какого-то Семёна Лычку, с дачи «Эльмаз», профессора Чернобабина, - под Кастелью где-то. Брал пустяки - рубаху. Не было у меня рубахи, и нёс я ему подмётки, оставшуюся редкость. Нёс и тревожно думал: да возьмет ли кожу? и как я его найду, неведомого Лычку, в просторах под Кастелью? и кто я ему, Семёну Лычке, что доставит он моё письмо? Возьмет - и бросит. И как он туда пробьется, за Перевал, в такую непогоду?..

Погода была ужасная: конец ноября, дожди. С Бабугана сползали тучи, полные киселя-тумана, разверзавшиеся в долине ливнем. Рваные клочья их дымно тащились по деревням, мутью сплывали с камня. За ними громыхало приглушенно странным каким-то громом, удушливым и теплым-тяжким. Молний не видно было. С моря, с теплой ещё воды, тянуло давящим паром, густым туманом, с редкими пятнами провалов, в которых мерцало чернью. Не было ни земли, ни неба; а между ними, где-то, плавали-колыхались глыбы, громады камня, потерявшие всякий вес, таявшие в тумане смутно, - темные льды воздушные, - не по земному странно.

Я скатывался с горок на дощечках, - на деревянных сандалиях, скользя по умершей травке, по склизкому шиферу, по глине, схватываясь за сучья граба. Всё налилось водою, - рытвины, тропы, ямы, - плескало, скрежетало. С отвесов неслись потоки, срывались водопадцы. В балках, заваленных туманом, шумели камни. Море ворчало, под туманом. Трудно было дышать: давило паром. Я шел и думал: так же, должно быть, было и при начале мира, - туман и грохот, и Дух над бездной. Та же и ныне бездна, а над нею - товарищ Месяц, с винтовками, шныряет. Начало, конец… хаос.

Подкрадывались мысли: да что же это? Но я отгонял привычно: нельзя, не думай. Беги и гляди в туман. Направо, налево, - балки, крутым обрывом, не соскользни. Помни: узкий хребет, из шифера. Беги и слушай: и плеск, и грохот.

Вот, наконец, и море. Слышно глухое рокотанье. Какой туман! где же моя дорога?..

А вот она: совсем незнакомая, строится. Где же дачи за кипарисами, на холмах? Всё - туман. Бежит подо мной дорога, скрежещут камни. Шумит из туманных балок. А где же поворот на дачу профессора Чернобабина, к Семёну Лычке? За «Профессорским Уголком», к Кастели. А где - не видно. И «Черновских Камней» не видно.

Шумит впереди, в тумане. Прорвали промоины дорогу?. Берег реки у ног! Никогда её не было, теперь - есть; сбило потоком мостик. Я ныряю по рытвинам, прыгаю по камням в прорывах. Прёт на меня коряжина рогами, плывёт из тумана дерево, цепляет. Сесть на него, и - в море. Несите, волны, в неведомое царство, в сказку!

Туча по небу идет, Бочка по морю плывёт…

Туман и грохот.

На новой реке - остров. Я прыгаю на остров. Виден другой в тумане. Всматриваюсь в туман: чернеет высокая фигура! Сгинула - и опять чернеет. С чёрными крыльями, человек!? Вижу, как взмахивают крылья. Носящийся Дух Хаоса? Бухает по воде, ко мне…

- Господи… где земля?!.
- слышу я голос человека.

- Идите сюда… на камни, на островок!..

Человек машет крыльями. Вскакивает ко мне, размахивая пледом. Мы теснимся на островке, молчим. Нас поливает ливнем. Он дышит свистом. Дрожит, - чувствую я плечом.

- Туман, кошмар… не вижу, куда идти. Скажите, дорога это?.. Была дорога!.. Ничего не вижу… а надо версты четыре в город. Экстренное дело… кошмар! Вы… постоянный, здешний? Ну, да… сразу по голосу. Теперь по голосу отличишь. Трудно дышать, пары… и астма ещё. Что же будет?! Слышите, странный какой-то гром, подземный? Что за кошмар!.. Плечи ломит от пледа… намок. Надо передохнуть. Среди хлябей с вами… Не отдышусь никак. Что? Профессора Чернобабина? Бо-же [1] мой, Алексея Афанасьевича! Знали? О, какой это был!.. Три года уж, как скончался, после первого обыска, ударом. Как же, соседи были… И замечательный гидрограф… Не раз говорил, что здесь размоет, и эти холмы сползут! Всё ползёт… А который час? Нет? украли? А у меня как раз сегодня, золотые часы… и всё! Даже воротник, оторвали, бобровый воротник… камчатский, восемьсот рублей в Харькове, с уступкой… оторвали! Кошмар!

Он был без шапки, повязана голова платочком.

- Дышать нечем, ффу… как под колпаком! Астма у меня. Но так не могу оставить… Лишить последнего права!.. Зверь - и тот имеет право на логово… jus bestiarum [2] . Но у зверя клыки и когти, а… Со-рок лет стоять на охране пра-ва… и… Ко-шмар!..

Он встряхнул пледом, в который кутал плечи и голову, и я увидал осклизлые клочья ваты, где когда-то был воротник с бобром. Он был высокий, сухой, строгий, с лицом Мефистофеля в седой бородке. Коротко остриженный под-бобрик, в пенснэ в роговой оправе.

- И шапку сняли, котиковую. Но тут не вещи, а… человек, субъект, права! Бегу в уголовную милицию, или… как там У них?.. Какое-нибудь, должно же быть право?! Как? никакого права?.. Значит, мы… только ве-щи?! Абсурд! У людоедов, у последних дикарей, есть! естественное право, jus naturale! У каннибалов… есть! У римлян было право рабов!.. jus servorum. Император Юстиниан… право колонов! Глядите кодекс Юстиниана, о!.. У каторжников даже… своё, своебразно-логичное, ка-торжное право! Хаоса и они страшатся… - ткнул он в потолок, в туман.
- Вот в этом, в этой проклятой мути… нет никакого пра-ва! Как-с?.. Профессора Чернобабина?.. Но он скончался! Ах, да… дача ещё стоит. Так он… что? Предсказал давно, что эти холмы сползут. К нему как?.. Позвольте… отсюда поворот… через две промоины, за балкой, где дача Варшева. Знаете его? Бывший народник, вегетарианец… кошмар! Уцепились за корову с женой, и теперь у них эта корова… в кабинете! от воров! И на неё взирают с одной стенки почтенный Златовратский, с другой - почтеннейший Михайловский и… всепочтеннейший Чернышевский! А она им… хво-стом, понимаете… и именинные пироги!.. Ко-шмар!.. Увидите!.. Пьют молочко, кушают маслице и стонут, что их ограбили. Распродали по высокой цене участки, вырезали себе кусочек и ухитряются получать паёк за… социалистическую шкурку-с! И их не грабят. Навестите, непременно навестите… И послушайте, как поют! А я… за пра-во! и буду! Пусть всё отнимут, последнюю рубаху снимут, но… пусть… пусть мне точно нормируют объём моих прав, хотя бы право последнего раба, право червя, но… пра-во строго хранимое!.. чтобы я не был взвешен, как какая-то пылинка в вихре!.. Иначе… ко-шмар!..

Он резко сорвал пенснэ и стал протирать привычно, кусочком пледа. Синие его губы дёргались, кривились едко.

- Нет, я обязан потребовать точно определённых норм. О-бя-зан!.. Как не хватает воздуха… у меня не хватает… фуу. Я ждал, охранял первичное моё, мои вещи… И вот… Пусть издадут специальную новеллу хотя бы для изгоев! Вы же тоже изгой?! Прекрасно. Вчера вечером я колол дрова. Засветло ещё было. Приходят трое, лица в тряпках, вымазаны сажей… с ружьями. Ясно, кто. Хватают моих внучек… малюток трёх и пяти лет… за волосы!.. и грозят стукнуть головками друг о дружку!.. Ко-шмар!.. И требуют золотой портсигар! Прекрасно ориентированы каким-нибудь негодяем. У меня был портсигар восемьдесят четыре золотника, девяносто шестой пробы, от друзей-сослуживцев, в день сорокалетия моей службы в магистратуре… как прокурор Палаты… юбилейный, на чёрный день. Выдал, после короткой реплики. И всё, что было тщательно спрятано. Иначе грозили разбить головки Лидусе и Марочке!.. Вы представляете этот… кошмар?! Семь вёрст от города, в глубине балки… ну. Что я мог?! Стащили с постели почтенную женщину, мою жену… нашу дорогую бабушку… - сжал он меня за плечи, и его синие губы запрыгали, - которая лежала в параличе, от всех этих потрясений… распороли перину и - всё! Сколько-то выигрышных билетов… кажется, двадцать семь… экономия всей жизни… всех трёх займов… семнадцать империалов, лично её от экономии… давали на-зубок нашим детям… с годами рождений!.. понимаете?!. её приданные бриллиантовые серёжки… свадебное колье дочери, известной артистки… она пела перед войной в Италии… и это муж, богатый итальянец, подарил ей… стоило двадцать тысяч… этих… лир, что-ли? Мои золотые часы с монограммами, подарок корпорации… прокуратуры окружного суда, когда я получил назначение в Палату… бриллиантовые запонки, обручальные кольца, медальон матушки с прядью её волос… У меня весь реестр «выемок»… - показал он на боковой карман, - на прежний счёт тысяч на пятьдесят, не считая акций Азовско-Донского Банка!.. Было два обыска, пока, но бабушку не стаскивали официально, если так можно выразиться… и под ней всё хранилось. Для меня, это место, в её перине… было наисвященнейшее пристанище! Понимаете… это уже последнее право, пра-во одра болезни, юс морби, что-ли! Право лежать - больного человека! а они стащили на пол полуживого человека, почтенную женщину, сняли с неё сорочку, ошаривали всё тело!.. Ко-шмар!.. Пусть их немедленно задержат и привлекут!! Одного я признал - солдат с кордона, ихний! Я уличу… и докажу, что нельзя лишать последнего человеческого права… права умереть спокойно! Даже у зверей, живущих стадно… например, гуси… Я им укажу на Брэма [3] !.. Они издают декреты, и они должны…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.