Небо над Дарджилингом

Фосселер Николь

Серия: Алые паруса. Романы Н. Фосселер [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Небо над Дарджилингом (Фосселер Николь)

Книга первая

Хелена

Пролог

Аргостоли/Кефалония, 13 августа 1864 года

Мои возлюбленные сестры!

Всего через несколько часов после того, как это письмо отправится в путь, мы также снимемся с места, даже если продолжение нашего турне обещает быть не таким интересным, как раньше. Я чувствую ваше беспокойство о моем здоровье и благополучии, однако спешу заметить, что мы еще ни разу не сталкивались здесь с какими-либо проявлениями враждебности или неприязни ни во время британского протектората, ни после передачи острова Иония Греции. Встречая неизменное радушие местного населения, трудно поверить тому, что пишут в газетах.

Тем не менее решение о возвращении созрело окончательно. Вот уже семь лет, как я покинула вас и Англию. Семь лет, которые пролетели, как какая-нибудь пара месяцев, и в то же время растянулись на целую вечность. Я уже плохо помню Лондон с его уличным шумом, с так непохожим на здешний фабричным дымом, туманами и, конечно, дождями, затяжными, холодными дождями.

Теперь нам предстоит обратное путешествие по морю, мимо Италии и Франции, – пусть не самый быстрый, зато наиболее приятный вариант, если только у нас хватит духу воздержаться от того, чтобы бросить прощальный взгляд на берега, ставшие нам за эти годы второй родиной. Через три, самое большее четыре недели мы рассчитываем высадиться в Дувре, откуда я обязательно подам вам весточку.

Передавайте привет и наилучшие пожелания Теодору и Арчибальду от меня и от Артура.

На некоторое время перьевая ручка застыла в воздухе, однако вскоре снова заскользила по бумаге, оставляя за собой изящные буквы.

Было бы чудесно вернуться домой, зная, что отец больше не сердится на нас с Артуром и по крайней мере захочет взглянуть на внучку, которую до сих пор ни разу не видел.

Обнимаю вас крепко.

Целия.

Она глубоко вздохнула, словно освободилась от чего-то, и поднялась, шурша юбками. Сквозь ставни, защищавшие комнату от жары, доносился колокольный звон, который возвещал конец долгого рабочего дня. Оттуда же проникали запахи нагретого солнцем камня и сухой листвы.

Целия подошла к окну, створки которого были открыты вовнутрь, и отстегнула крючки на раме. Ставни распахнулись наружу, несколько раз с негромким, ритмичным стуком ударившись о стену, и комната наполнилась красноватым светом вечернего солнца, все еще жаркого, но не палящего, как днем.

Там, над зеркальными водами залива, лежал Аргостоли – столица острова, живописное нагромождение многоэтажных домов, чьи ослепительно-белые стены под черепичными крышами обещали спасительную прохладу. Между ними вздымались купола четырех церквей, наперебой оглашавших окрестности гулким в сонном воздухе звоном. Силуэты кипарисов и пиний вторгались в строгую геометрию улиц и классических архитектурных ансамблей. В этот час город стихал, и даже время, казалось, текло медленнее, чем обычно.

Два пастуха в широких шароварах и жилетах поверх свободных блуз прошли мимо одинокого дома на выступе скалы. Они сзывали коз, бродивших в зарослях тимьяна. Оба помахали в воздухе белыми фесками, приветствуя красивую жену англикос сографос – английского художника, и Целия, кивнув, ответила по-гречески. Она долго смотрела, как они спускались к городу по усыпанной гравием дороге и как потом повстречали еще одну пару, взрослого и ребенка, поднимавшихся в гору среди голубых цветов пролески и алых ягод мастикового дерева.

Сердце Целии забилось сильнее, когда она узнала Артура, загорелого, как грек, с рыжеватыми прядями в выцветших на солнце темных волосах. На ремне через плечо висел сложенный мольберт, в другой руке Артур нес натянутый на деревянный каркас холст, как будто не заботясь о том, что покрывающая его свежая краска может выгореть на солнце.

«С самой юности я мечтал жить на берегах Ионии, Аттики или на любом из островов архипелага, у святой могилы юного человечества, – писал великий немецкий поэт Гёльдерлин. – Греция – моя первая любовь, и я не исключаю того, что она же будет последней». Артур часто цитировал эти слова, выражая ими и свои собственные мысли.

Сейчас Артур смуглый, как цыган. Это он втянул Целию в захватывающее путешествие, где она влюблялась в каждый город и каждую страну, как когда-то в него самого, своего нового учителя рисования с темно-синими глазами, способными видеть красоту во всем.

Рим – Вечный город, Неаполь и Сиракузы, Дельфы и Коринф, Саламин и Микены, Патры и Итака – таковы пункты их бесцельного странствия. Пять лет назад, пьяные от солнца и друг от друга, они любовались Акрополем. Именно там, в Афинах, и родилась Хелена. А теперь они в Аргостоли, столице Кефалонии, которую местные жители называют островом чудес.

Здесь колыбель западной культуры, родина бесчисленных богов и героев, чья любовь и ненависть продолжают жить в мифах. Поэтому Артур и работает, словно одержимый некими могущественными духами, без устали запечатлевая теплое море и скалы на своих холстах. Того, что платят за них английские, немецкие и французские путешественники, желающие увезти домой частичку этого пронизанного солнцем мира, Целии с Артуром вполне хватает на безбедную, хотя и не роскошную жизнь.

Целия слышит смех и обрывки греческих фраз. Это пастухи играют с Хеленой, которая повесила себе на шею холщовую сумку с отцовскими кисточками и красками. «Хрисо му!» – греческий язык очень звучный. «Хрисо му!» – «Мое золото»… Золотистые локоны окружают личико Хелены, подобно солнечному ореолу, и местами отсвечивают медью, в то время как светлые волосы Целии гладкие, как полотно.

Целия чувствует, как по ее спине пробегает холодок.

«Хрисо му», – говорила старуха гречанка, тыча скрюченным пальцем в маленькую английскую девочку в легком белом платьице без рукавов.

Старуха сидела на табурете возле одного из домов, окружавших рыночную площадь. Хелена забралась к ней на колени и беззаботно принимала ласки и поцелуи незнакомой пожилой женщины, как с младенчества привыкла в Греции. Смуглые пальцы трепетно касались раскрасневшихся от солнца щечек и непослушных волос. При этом старуха бормотала нежные слова, а потом вдруг принялась ритмично раскачиваться, и шепот ее стал монотонным, как будто она произносила заклинания:

Моу хрисей, – услышала Целия, – ты рождена стать принцессой. – Тут морщины на лице старухи разгладились, и ее лицо приняло благоговейное выражение. – Судьба приведет тебя на чужбину. Двое мужчин – враги – станут соперниками в любви, и ты раскроешь их общую тайну. Один из них составит твое счастье. Но не обманись! Вещи не всегда таковы, какими кажутся нам с первого взгляда и какими мы хотели бы их видеть… – Потом она смолкла, и в пыльном воздухе, пропитанном сладковатым запахом винограда, на некоторое время повисла напряженная тишина.

– А можете ли вы сказать, какая судьба уготовлена мне и моему мужу? – неожиданно для себя спросила Целия.

Ее голос прозвучал тихо, словно преодолевая некое внутреннее сопротивление, и был почти неслышен за базарным шумом. Старуха зажмурила глаза и некоторое время не двигалась, а потом резким движением распахнула морщинистые, как у жабы, веки. Ее широко раскрытые глаза смотрели испуганно, Целии показалось, что в них мелькнуло выражение жалости или сострадания. Потом предсказательница приставила к губам высохший палец и нарисовала им крест, как будто хотела защитить от чего-то не то Целию, не то себя саму.

Испуганная мать быстро сняла ребенка с колен старой ведьмы и поспешила прочь, взметая подолом пыль. Сердце ее похолодело, и все вокруг показалось вдруг мрачным и враждебным.

Алфавит

Похожие книги

Алые паруса. Романы Н. Фосселер

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.