Винтовая лестница. Стена

Райнхарт Мэри Робертс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Винтовая лестница. Стена (Райнхарт Мэри)

Винтовая лестница

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Это история о том, как старая дева средних лет совсем потеряла разум, оставила в городе уютную квартиру и сняла на лето дом в деревне, в результате чего оказалась в самом центре таинственных преступлений, на которых довольно хорошо заработали журналисты и детективы, чему они были безмерно рады.

Двадцать лет я прекрасно жила в городе. Каждую весну ящики на окнах моей квартиры заполнялись землей, ковры в комнатах свертывались, устанавливались навесы, мебель накрывалась коричневыми льняными чехлами. Каждое лето я видела, как собираются за город мои друзья, сочувствовала им — ведь эти сборы стоили им таких усилий. Я провожала их, а потом возвращалась в свою тихую квартиру, где наслаждалась покоем и удобствами одновременно, потому что почту в городе доставляют три раза в день и наличие воды не зависит от того, полон ли бак, стоящий на крыше.

И вдруг я сошла с ума. Когда вспоминаю о тех месяцах, проведенных в Солнечном, то удивляюсь, как я вообще осталась жива. Все эти приключения, конечно, не прошли для меня даром. Я поседела. Лидди только вчера напомнила мне об этом, заметив, что мне надо несколько подсинить волосы, чтобы они выглядели серебристыми, а не желто-белыми. Не люблю, когда мне говорят неприятные вещи, поэтому я ее здорово отбрила.

— Нет, — возразила я резко, — не собираюсь ни подсинивать волосы, ни крахмалить.

Лидди говорит, что за это ужасное лето нервы ее окончательно истрепались. Но тем не менее кое-что еще у нее осталось, это точно! И когда она злая начинает ходить взад-вперед по квартире, когда рвет и мечет, мне остается только пригрозить ей, что я возвращаюсь в Солнечное. Тогда она пугается, ее охватывает нервное веселье, что в какой-то степени доказывает: лето все же прошло успешно.

Газеты писали об этом настолько запутанно и неполно — обо мне упомянули всего один раз, как о женщине которая в это время снимала дом, — что я считаю своим долго рассказать все, что об этом знаю. Мистер Джеймисон, детектив, сам говорил мне, что без меня он не смог бы ничего сделать, хотя в своем интервью он об этом почему-то не упомянул…

Итак, мне следует начать свой рассказ с событий, которые имели место несколько раньше, лет тринадцать назад. Тогда как раз умер мой брат и оставил мне двух своих детей. Хэлси было тогда одиннадцать лет, а Гертруде — семь. Внезапно на меня навалилась вся ответственность материнства. Чтобы быть хорошей матерью, нужно иметь хоть какой-то опыт, расти вместе с детьми, дабы ощущать их потребности по мере взросления. Я делала лишь то, что могла. Когда Гертруда перестала носить косички, а Хэлси попросил галстук с булавкой и стал носить длинные брюки — представляете, сколько мне пришлось их латать на коленках, — я отправила детей учиться в хорошие школы. После этого воспитывала их, в основном, при помощи писем и три месяца летом, когда покупала им новую одежду, следила за тем, чтобы они дружили с хорошими ребятами, и вообще за всем остальным, о чем не думала в течение девяти месяцев в году.

Позже, когда они подросли и учились в колледже, я очень скучала по ним. Летние каникулы они предпочитали проводить у своих друзей. Постепенно я поняла, что видеть мою подпись под чеками им гораздо приятнее, чем под письмами, хотя писала я им не очень часто. Но когда Хэлси закончил учебу и получил диплом инженера-электрика, а Гертруда закончила колледж, оба они приехали домой и стали жить со мной. И тогда все сразу изменилось. В первую зиму, когда Гертруда вернулась домой, я засиживалась с нею за полночь и объясняла ей, как следует девушке вести себя, а на следующий день, невыспавшаяся, мрачная, я возила ее по портнихам или отваживала нежелательных молодых людей, у которых были деньги, но не было ума, или был ум, но не было денег. Кроме того, я узнала много нового. Например, что не следует говорить «нижнее белье», а нужно называть это комбинацией, что надо обязательно распознавать, вечернее это или обычное платье, что безусые студенты-второкурсники — это не просто мальчики, а уже мужчины. Хэлси требовал от меня меньше внимания, и так как этой зимой оба они получили наследство от своей матери, моя ответственность за них приобрела чисто моральный характер. Хэлси, конечно, тут же купил машину, и я научилась привязывать свою шляпу вуалью, чтобы она не слетала, и с трудом, правда, не останавливаться, чтобы узнать, задели ли мы пробегавшую мимо собаку, хотя это, конечно, немилосердно. Все эти приобретенные знания сделали из меня если не отличную, то вполне приемлемую тетку, и к весне со мной можно было уже ладить. Итак, когда Хэлси предложил разбить летний лагерь в Адриондаксе, а Гертруда — в Бар-Харбор, мы пришли к компромиссу и решили снять дом в деревне недалеко от города, куда в случае необходимости можно было бы вызвать по телефону врача. Так мы и оказались в Солнечном. Мы поехали посмотреть дом. Он выглядел очень весело и вполне приемлемо для обитания. Меня, однако, поразило то, что экономка, которую оставили следить за домом, за несколько дней до нашего приезда почему-то поселилась в доме садовника. А так как этот флигелек находился довольно далеко от основного дома, мне это показалось странным: дом может сгореть или в него залезут воры, а экономка так ничего и не узнает. Участок был довольно большой. Дом возвышался на холме. Кругом зеленые лужайки и подрезанный кустарник. Через долину, примерно в двух милях, находился Гринвуд-клуб. Гертруда и Хэлси были очарованы домом и природой.

— Да здесь есть все необходимое, — заявил Хэлси. — Прекрасный вид, вкусная вода, хорошая дорога. А что касается дома, то он такой большой, что мог бы служить больницей, если бы, конечно, фасад был выдержан в архитектурном стиле времен королевы Анны, а задняя часть дома — в стиле Мэри Энн. 

Это, естественно, было полнейшей чепухой, потому что дом был выдержан в духе времен королевы Елизаветы.

Ну, разумеется, мы сняли этот дом, хотя он и не отвечал моим понятиям о комфорте: был слишком большой, находился достаточно далеко от города, что усложняло проблему со слугами. Но я должна сказать, и это делает мне честь, что никогда, несмотря на происшедшее, я не обвиняла ни Хэлси, ни Гертруду за то, что они привезли меня туда. И еще одно: все эти катастрофы привели меня к выводу, что от своих предков, носивших овечьи шкуры и добывавших пищу охотой, я унаследовала инстинкт преследования своей жертвы. Если бы я была мужчиной, мне следовало бы гоняться за преступниками с таким же упорством, как мой предок в овечьей шкуре преследовал дикого кабана. Но я — незамужняя женщина, и это, возможно, моя первая и последняя встреча с преступлением. Еще нужно сказать: могло бы случиться так, что это происшествие стоило бы мне жизни.

Имение принадлежало президенту Торгового банка Полу Армстронгу, который то лето проводил со своей женой и дочерью на Западе. С ними был и доктор Уолкер, домашний врач Армстронгов. Хэлси был знаком с Луизой Армстронг и зимой уделял ей довольно много внимания, но он часто уделял внимание кому-то, и я не придавала этому особого значения, хотя Луиза была очаровательной девушкой. Я знала о мистере Армстронге лишь постольку, поскольку он был связан с банком, куда дети вложили большую часть своих денег. Еще была какая-то неприятная история с его сыном, Арнольдом Армстронгом, который якобы подделал подпись своего отца на какой-то банковской бумаге, стоившей значительную сумму денег. Однако история эта меня особенно не интересовала.

Избавившись от Хэлси и Гертруды — они отправились на вечеринку, — в первый день мая мы переехали в Солнечное. Дорога была ужасная, примерно в миле от дома мы застряли в непролазной грязи. Лидди, выросшая в городе и привыкшая к мощеным дорогам, несколько погрустнела.

Первая ночь на новом месте прошла относительно спокойно, и я была очень довольна. Жизнь в деревне при благоприятных обстоятельствах может быть очень приятной: воздух был напоен ароматами, в темноте стрекотали кузнечики, не пахло бензином, выхлопными газами, не мчались по улицам авто. Однако после этой ночи мне ни разу не довелось класть голову на подушку и оставаться уверенной, что она останется на ней до утра или вообще сохранится у меня на плечах.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.