Белыми нитками

Серия: Белыми нитками [1]
Жанр: Слеш  Любовные романы    Автор: Motoharu   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Белыми нитками ( )

Ветер дует с окраин, а нам всё равно,

Ветер дует с окраин, а нам уже всё равно.

- Поговорим сегодня о дожде. Что такое дождь для вас? Просто капли воды, или, быть может, россыпи ярких жемчужин, слёзы Снежной королевы? У меня, например, с дождём связано много приятных воспоминаний, а у вас? Если вам есть что рассказать нашим радиослушателям, то просим вас звонить по номеру 345-56-76, мы ждём интересных рассказов, а за самый душевный рассказ даём приз! Звоните прямо сейчас и получите, наконец, путёвку в Египет, а то перегорит!

- Не перегорит, зальёт дождём, - усмехнулся я и помешал подгорающую на плите картошку. Никогда не умел жарить картошку, но когда мама уезжала, приходилось как-то выкручиваться.

По радио поставили песню «Майский дождь». За окном тоже лило как из ведра, весьма актуальная тема. Я протянул руку на улицу и поймал несколько капель. Шуршали шины, пахло скошенной травой и озоном. Летом в городе было хорошо, даже если просто смотреть из окна.

Из-за угла дома вывернули трое. Я сразу узнал их по чёрным кожаным курткам – святая троица, как любили называть их бабули, просиживающие на скамейках в перерывах между сериалами. Два брата Акимовых и Костя. Фамилия у него была сложная, нерусская, поэтому я до сих пор её толком не знал. Да и по сути, в фамилии этот человек не нуждался. Достаточно просто было услышать «Костя из третьего подъезда», как становилось понятно, о ком идёт речь. Святая троица была футбольными фанатами, вполне европейского склада мышления – дрались за любимую команду направо и налево, не щадя живота своего. Интересно, что бы сделали Спартаковцы, узнав, сколько рёбер и носов было сломано за них? Скорее всего, по головке бы не погладили. Но там своя пьянка, а здесь своя. Дело чести. Но я никогда не иронизировал на тему святой троицы, я, как и все жители нашего двора, старался обходить их стороной и ни с кем не обсуждать их методы, и не только потому что не любил футбол, но и в силу других обстоятельств. У святой троицы было много принципов, кроме футбольного фанатства. И я в них не вписывался.

Впереди, спрятав руки в карманах широких джинсов, шли Акимовы, коренастые, коротко стриженые, почти клоны, хоть и не близнецы. Чуть позади них – Костя, разговаривал по телефону, активно жестикулируя. Он был выше братьев на целую голову. Тёмная кожа в сочетании с белыми, коротко стрижеными волосами придавала ему крайне свирепый вид норманнского завоевателя, а извечные синяки и ссадины - окончательного отморозка. В школе он появлялся только по праздникам, но как-то умудрялся сдавать зачёты и не задерживаться в классах. Он был на два года старше меня, и следующим летом должен был выпускаться. Учителя пророчили ему колонию, а я всё думал, знал ли об этом сам Костя. И если знал, то как к этому относился? И каково это, быть вне правил по собственной воле?

Я же с первого и до девятого класса считался ботаником, хотя сам уже вспомнить не мог, когда последний раз учил уроки дома. Всё успевал делать в школе, на переменах, просто быстро схватывал, а вечерами ходил учиться играть на гитаре, и ещё на плавание, и на фехтование, и даже на йогу. Мама старалась занять всё моё свободное время, а я был не против: мы боролись с моим психологическим недугом. Так мы с мамой называли Серёжу. И вполне успешно боролись, а потом мама уезжала в очередную затяжную командировку, и недуг был уже тут как тут, звонил в дверь, заходил, как к себе домой, что-то с собой приносил, говорил, говорил, он всегда много и красиво говорил, и тогда я уже не мог с ним бороться.

До восьмого класса я думал, что это просто такой склад характера, психики, в конце концов, просто придурь. И я свято верил в то, что стоит только появиться в моей жизни симпатичной милой девочке, которую я смогу полюбить, как всё пройдёт, и меня не будет бросать в дрожь всякий раз после того, как кто-нибудь из одноклассников случайно прикоснётся ко мне на уроке физкультуры. Но после того как появилась эта девочка, дочка маминой хорошей подруги, я понял, что это уже неизлечимо. Катя была предельно милой, золотые кудри, большие глаза, пухлые губы, ангельский характер – она была на год меня старше и раскусила в два счёта, поймав всего лишь один взгляд, невзначай брошенный на официанта в смешном переднике. В тот день мы впервые поговорили об этом открыто, и я понял, что моя проблема неразрешима, с ней нужно просто примириться и найти какой-нибудь вариант. Катя же и нашла этот вариант. Звали его Сергей. Мой личный домашний ад.

С ним всегда было больно и одиноко. Но честно. Я становился собой, и мог не врать, что такой же, как все. Я другой, совсем другой, такой же, как Сергей. Нас двое. Пусть на два часа в неделю, но всё-таки у меня были эти два часа покоя и настоящей, моей жизни, без притворства. Поэтому я не мог порвать с ним, несмотря на все увещевания матери, слёзы, просьбы. Иногда мне казалось, что она смирилась и просто по инерции хочет что-то сделать для меня ещё, попытаться исправить. Но материнское сердце не обманешь, и постепенно высохли слёзы, стихли просьбы, и мы примирились с данностью. Каждому своё.

Сергей всегда курил, лёжа в постели, смотрел в потолок и молчал. Я тоже молчал, я едва мог дышать в его присутствии. Таковы правила, других я не знал.

- Ты всё ещё играешь на гитаре? – спросил он вдруг, скользя рассеянным взглядом по комнате.

- Да, - тихо ответил я.

- Сыграй, - голос его, низкий и немного грубый, всегда звучал командно. Я приподнялся с кровати и потянулся за шортами. Сергей перехватил мою руку и остановил. – Так сыграй.

Впервые меня охватил стыд перед ним. Жуткий, животный страх. Я для него никто, просто объект, один из многих, с кем он спит. Он меня не видит, не ценит, не знает.

Я сыграл что-то лёгкое, кажется, «Зеленые рукава», пальцы дрожали под его пристальным сальным взглядом. Я чувствовал, как медленно, с каждым новым тактом, погружаюсь в его личную грязь. Это ли было моим покоем? Чужая грязь, на два часа становящаяся и моей.

- Возбуждает, - хмыкнул он, когда я доиграл, а он затушил сигарету. – Я опять хочу тебя. Убери гитару.

Три года разницы – целая пропасть. Я никогда не мог ему отказать, и знал, что так будет всегда. Конечно, можно было бы выставить его вон, заняться учёбой, спортом, ещё чем-нибудь, и каждый день, просыпаясь с утра, уверять себя, что всё в порядке, что всё нормально, бесконечное враньё… я не хотел врать себе. И Сергей мне этого не позволял. Кровать скрипела, он всегда стонал громко, я же молчал, терпел, ждал - всё честно. Я такой и получаю то, что моё, по праву. В церкви, куда каждое воскресенье ходит мама, это считается смертным грехом. Не так уж и неправы мамины религиозные адепты. Это ад, минута за минутой, унижение, отчаяние, вымученное удовольствие, простыни, пахнущие стиральным порошком и его яркий цитрусовый запах, смешанный с запахом пота и похоти. Смертный грех и наказание одновременно, красные маки на простыне, а они что-то там говорят о далёкой преисподней.

- Святая троица опять кого-то вчера избила, говорят, одного парня даже в больницу увезли, а Косте прислали повестку в суд, - Паша, мой одноклассник и сосед по парте, знал все самые свежие сплетни. Его бабушка каждый день сидела на лавочке и в стужу и зной, улавливая малейшие колебания воздуха, уж не говоря о живой информации. Обо мне же она не знала, пожилые люди жутко смущались этой темы, поэтому не обсуждали. Иначе бы непременно сложили два и два и получили правильный ответ. Дело времени.

- За что избили? – без аппетита дожёвывая рыбную котлету, спросил я. С самого утра в голове стоял туман, и двигаться было трудно, словно в бассейне с водой. Я ещё вчера чувствовал себя паршиво, но Серёжу это не остановило. Во-первых, он долго добирался до нашего района, а во-вторых, никто ещё не занимался с ним сексом при высокой температуре. И ему это очень понравилось, несмотря на то, что периодически приходилось приводить меня в чувство.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.