Борьба за моря. Эпоха великих географических открытий

Янош Эрдёди

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Борьба за моря. Эпоха великих географических открытий (Янош Эрдёди)

Эрдёди Янош 'Борьба за моря. Эпоха великих географических открытий'

Янош Эрдёди "Борьба за моря"

Иллюстрированная история

Редактор серии Марта Ф. Кемень

Издательство "Корвина" · Будапешт, 1979

Янош Эрдёди "Борьба за моря"

Эпоха великих географических открытий

Erdody Janos: Kuzdelem a tengerekert. Mora Ferenc Konyvkiado, Budapest, 1970

Иллюстрации на страницах 97/2; 99/1, 3; 101/3, 4; 111/1, 2; 115/1; 117/1; 121/1, 2; и цветные 1/2; II/1, 2, 3; IV/1, 2 заимствованы из книги: Ferdinand Anton, "Alt-Peru und seine Kunst"

(E. A. Seemann Verlag, Leipzig). Фотограф Б. Кек (Мюнхен)

С венгерского перевела Ксения Стебнева

Редактор перевода Надежда Аретинская

ISBN 963 13 0820 0

Отпечатано в Венгрии, 1979 Типография "Атэнэум", Будапешт

Четыре корабля держат курс на запад...

Норманнские корабли в XI веке. Фрагмент ковра из Байё, на котором изображено завоевание норманнами Англии

Несколько недель между небом и землей

Уже третий день бушевало море. Зимняя буря катила беловерхие волны под серым небом. Куда ни глянь, всюду на беспокойной воде раскачивались голубовато-белые айсберги.

Ветер беспощадно швырял четыре корабля, словно желая разогнать их по всем концам света и потопить поодиночке. Но руки мужчин были сильнее, чем напор волн, их силу умножала ловкость и навигационная наука человека, властвовавшего и над водной стихией. Корабли викинга Лейфа не отрывались друг от друга: как бы ни швыряла их вода, они упорно поворачивали нос на запад. Сильный удар веслами в правом или левом ряду, несколько ловких маневров длинной рулевой лопастью - и суда снова принимали прежний курс.

Олаф, сын Харальда, стоял на носу среднего корабля твердо, словно каменное изваяние, корабельный истукан. Взгляд его был устремлен вдаль. Если глаз чайки видит плывущую в море рыбу с высоты полета стрелы, то глаз Олафа был столь остер, что и на тройном расстоянии полета стрелы замечал белую голову чайки, покачивающейся на воде.

Для Олафа было большой честью служить на флагманском корабле, быть впередсмотрящим на галере Лейфа, сына Эйрика Рауди. Прирожденный моряк, закаленный в штормах, Олаф был настоящим викингом. Кто бы мог подумать, что еще весной он носил монашеское одеяние, бормотал молитвы в монастыре и только на двадцатой весне своей жизни почувствовал немилосердную скуку в доме спасения и захлопнул его ворота за собой?

- Что видишь?
- время от времени раздавался вопрос из глубины корабля. Это кричал Лейф.

Олаф, сын Харальда, отвечал:

- Воду и небо.

И опять воцарялась тишина. Слышался только вой ветра, грохот моря да равномерные удары весел по воде.

Мореплаватели отправились в рискованный путь. Их предводитель Лейф, сын Эйрика Рыжего, продолжал дело отца. Много лет назад Эйрик Рауди, по прозвищу Рыжий, в стране своих предков, на скалистых норманнских берегах, совершил убийство и, согласно древним законам страны, стал отверженным. Вместе со всеми своими чадами и домочадцами, а также с пожелавшими присоединиться к нему сородичами он сел на корабль, отправился на запад и нашел там новую землю, поросшую пышными лугами. Он так и назвал ее - Зеленая Страна, а на языке норманнов - Гренландия. Здесь он поселился, здесь вырос и возмужал его сын Лейф.

Повзрослев и набравшись сил, Лейф сам стал предводителем викингов. С четырьмя кораблями отважно пустился он в море, тоже на запад. Ходили слухи, что за широким морем лежит обширная и плодородная земля, до нее уже не однажды добирались норманнские корабли, рыскающие по бурному морю в поисках приключений. Сам Лейф побывал уже на разведке близ неведомых берегов.

Моряки-викинги были героями удивительных морских путешествий. За несколько поколений до Лейфа они добрались до далеких южных берегов земли франков, разграбили их города и вернулись с богатой добычей. Некоторые роды остались там, на теплых южных берегах, другие пробрались еще дальше на юг; об их удивительных приключениях певцы слагали стихи. Но Лейф стремился на запад, куда в свое время отправился его отец.

Тянулись дни, проходили недели между небом и водой. Впередсмотрящий неустанно пронизывал взглядом туман, дождь, снежный вихрь. С восхода до заката солнца на носу корабля стоял Олаф, а Лейф у рулевого весла ждал крика "Земля!"

Гребцы работали четко и слаженно. Их жены и дети разместились на прикрытом досками корабельном дне, раз в день женщины разводили в каменной плите огонь и варили кашу, приправляя ее сушеным и копченым мясом. На одном корабле с двенадцатью парами весел помещалось сорок-пятьдесят мужчин с семьями. Флот Лейфа из четырех судов насчитывал около двухсот моряков; столько же женщин и множество детей теснились в трюмах. В конце третьей недели пути, когда продовольствие и пресная вода были уже на исходе, силы мужчин начали убывать.

Олаф знал, что идут последние дни декабря: в бытность свою монахом он постиг премудрость христианского календаря и теперь древними руническими знаками отмечал на куске доски безвозвратно уходящие дни. Фыркнув, он тихонько засмеялся про себя: "Через два дня конец света!"

Это была одна из причин того, что весной ему надоела монастырская дисциплина. В начале 999 года после рождения Христова священники и их мирная паства вбили себе в голову, что, в соответствии с предсказаниями Библии, в конце года, в преддверии тысячелетия наступит конец света, Земля и все живые существа погибнут. В ожидании всесветной катастрофы монахи стремились очистить душу бесконечными постами, молитвами и всяческими покаяниями - такое самоистязание показалось Олафу чрезмерным. Он скинул монашеское одеяние, отказался от монашеского имени - брат Бенедикт, - покинул монастырь и вернулся к своему роду, а потом взошел на борт корабля-флагмана Лейфа, сына Эйрика.

И как раз в тот день, когда блаженные христиане ожидали зова небесных труб, возвещающих о конце света, около полудня острый глаз Олафа различил на горизонте какую-то бледную полоску.

Опасаясь строгости предводителя Лейфа, он не посмел закричать "Земля!", а лишь сказал осторожно:

- Я что-то вижу...

Удары весел стали тверже, четче, быстрее, попутный ветер наполнил парус... и это "что-то" стало ближе, отчетливее. Это была земля. Берег.

Винландом, Страной Винограда, назвал Лейф землю, к берегам которой впервые пристали его суда. Второй берег он назвал Маркландом, Страной Лесов. Найденная за этими двумя землями широко раскинувшаяся суша из-за ее скалистых берегов получила название Хеллуланда, Страны Камней.

1. Остатки корабля викингов

2. Нос корабля викингов, щели заткнуты коровьей шерстью. Рулевое весло, как и на многих других кораблях викингов, расположено сбоку на носу

3. Норманнский корабль XIII века

4. Парусно-гребное судно IX века

Вместо конца света Новый свет

Так случилось, что как раз в дни ожидавшейся всемирной катастрофы, в начале II тысячелетия, вместо предсказанного конца света произошло совсем другое: нога европейца ступила на неизвестный до тех пор материк, самую северную оконечность нынешней Америки. На картах, составленных много сотен лет спустя, Винланд указан как Новая Шотландия, Маркланд - как остров Ньюфаундленд и Хеллуланд - как полуостров Лабрадор.

Однако новому крещению этих земель предшествовали многие события. Ровно через полтысячи лет после похода викингов европейские мореплаватели снова обнаружили заокеанский материк. Великое открытие Лейфа к тому времени было совершенно забыто, ибо ни Лейф, ни его спутники и сами не подозревали, что они, собственно, открыли. Они не могли себе представить, что земля, к которой они пристали, является частью огромного материка, тянущегося от Северного до Южного полюса. Во время морских скитаний викинги, или норманны, не раз приставали к неведомым берегам, но новые земли интересовали их лишь как территория для грабежа или для поселения.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.