Искусство провокации

Сад Герман

Серия: РОМАН-АВАНТЮРА [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Искусство провокации (Сад Герман)

ГЕРМАН САД

ИСКУССТВО ПРОВОКАЦИИ

Роман — авантюра

... Одно из моих любимых имен, которые я когда-либо по разным причинам себе выбирал — Дональд Джей Германн (D.J. Hermann). Если хотите короче, то — Дон Германн. Некоторым нравится называть меня Доном. Друзья, зная, что я люблю музыку, называют Ди Джеем.

Я же предпочитаю называть себя просто — Режиссер.

Я хотел стать театральным режиссером, но смог создать только очень странный театр в своем собственном воображении.

Я планирую и режиссирую свои «спектакли», в которых участвуют неплохие «актеры».

Я люблю публику, но не люблю известность.

Мои спектакли проходят только один раз, но когда опускается занавес, я не хотел бы оказаться на месте моих «актеров».

Я — аналитик. Человеческие поступки дают мне пищу для ума и пищу для тела, которое я все-таки достаточно люблю.

Я — работаю за деньги, на всех, но прежде всего — на себя.

Я — охотник и больше всего не люблю роль дичи, поэтому стараюсь никогда ее не играть.

Я — живу в разных местах, с разными людьми и под разными именами, но лишь одно известно, хотя на это имя нет паспорта.

Меня зовут — Дон.

1.

— Это — Рембрант! — сказала она.

— Едва ли, — с сомнением протянул он и дотронулся кончиком своей сигары до носа, оставив на нем маленькое коричневое пятнышко.

— Господи, когда ты перестанешь трогать свой нос! Он у тебя уже больше головы!

— Больше твоей и оставь в покое мою привычку. Стой, как стоишь, и не дергайся — сказал он и отошел к окну. Сигара опять потухла. Он некоторое время молча смотрел на ее молодое упругое тело.

— Рембрант бы тебя сначала откармливал месяца три...

— А потом..., — перебила она.

— А потом, выгнал бы к чертовой матери, потому что толку от тебя ни на гульден! Одевайся. Сегодня работать больше не буду — ты мне надоела. — Он пошел на кухню и оттуда крикнул.

— Знаешь, почему Рембрант писал такие потасканные тела? Нет? Да потому что иначе все смотрели бы на задницу, а не на лицо! Ты кофе будешь?

— Иди ты со своим кофе! — проорала она из студии. — А кстати, это комплимент или оскорбление?

— Это — факт! Завтра не приходи, у меня будут гости.

— Ты будешь ее трахать? — она стояла в проеме двери.

Глядя на ее лицо, он понял, что в этом случае Рембрант изменил бы себе и написал бы очень симпатичную задницу, чтобы никто не увидел ее выражения лица.

— Ты одноклеточное, хорошо сохранившееся и приятнопахнущее животное! Кроме этого варианта мое общение с людьми возможно?

— Я тебе не нравлюсь! — заявила она. — И никогда не нравилась! Ты используешь меня...

— Я использую только свои краски и свое терпение. И то, и другое уже закончилось. Я позвоню тебе, когда буду свободен.

Входная дверь грохнула с такой силой, что соседка опять завтра будет верещать о странных визитах многочисленных развратных девок, которых приводит жилец из 713-го номера (то есть я), а шума, который эти шалавы должны издавать не бывает. Следовательно, то чем он с ними занимается — противозаконно, ибо непонятно, чем же они занимаются!

— Надо будет ее убить как-нибудь на досуге, — пробормотал он и устроился у открытой двери на балкон с чашкой кофе и вечерними газетами, которые еще не успел прочитать до прихода Елены...

Я все чаще стал думать о себе в третьем лице. Я не только думаю — я еще и говорю сам с собой! Это меня не раздражает — это помогает посмотреть на себя со стороны: «Он собирается выйти на улицу». Идиот! На улице дождь, поэтому он пусть идет, если хочет, а я собираюсь пролистать эти чертовы газеты, в которых ни одного нужного мне слова! Ни одного слова по делу! По крайней мере, по моему делу. Впрочем, слов-то как раз боле чем достаточно:

«Великобритания обращается в Международный суд для решения спора с Аргентиной и Чили о принадлежности Фолклендских островов. Два других государства отказываются подать встречный иск», — не-а, здесь мне ничего не светит. Во-первых... Хотя если поиметь и Аргентину, и Чили, и чопорных британцев, можно получить и удовольствие, и достаточно приличную сумму, чтобы решить кое-какие свои проблемы.

«В ответ на ратификацию парижского Соглашения о Западном союзе СССР аннулирует договоры с Великобританией и Францией», — а вот это уже кое-что! Ай, какие молодцы! Уже май пятьдесят пятого года, а их только пробрало!

«Он красивым жестом отшвырнул в сторону газету и резко встал». Сказано хорошо, но газетами швыряться не буду, потому что подбирать кроме меня некому, а резко встать придется — телефон проснулся. Если это тот звонок, который я жду — завтра будет неплохой день!

2.

Одним из наиболее ярких и редких дарований Дастина Макдауэла во времена его студенчества в Кембридже была способность очаровывать не только преподавателей, но и коллег по учебе. Он по праву пользовался репутацией самого способного студента Тринити-колледж, и считалось, что впереди его ждет успешная карьера ученого. Жаль только, что родители, которых он не знал, никогда не увидят его успехов и не порадуются его будущим открытиям. Только родной дядя, который впрочем почти все время пропадал где-то в Южной Африке, искренне интересовался его первыми шагами в науку и всячески помогал разнообразными советами, а также, что крайне радовало молодого Дастина, и достаточными для безбедной жизни средствами. Видимо, дела у дяди шли так хорошо, что не тянуло его на берега родного Альбиона. Дастин понимал, что к дядиному мнению надо прислушиваться особенно внимательно не только потому что доходы дяди от алмазных рудников дают ему возможность очень хорошо себя чувствовать, но и потому, что он искренне уважал такого занятого человека, который заботился о нем, сироте, как если бы Дастин был его родным сыном. Видеть же дядю ему ни разу не приходилось — и вот это и было самым грустным в жизни Дастина! Но бурная общественная жизнь, прилежная учеба, неизменная бутылка рейнского вина «Молоко богородицы» урожая 1921 года за ленчем, поздние вечера за разговорами о живописи и несомненный талант позволили Дастину в июне 1932 года с успехом сдать экзамены и заглянуть в будущее с уверенностью и весьма весомыми рекомендациями профессоров.

В тот вечер он без умолку говорил об общественном институте власти. Его мысли казались всем одновременно и оригинальными, а потому чрезвычайно смелыми, и притягательными, как нечто запретное. В воздухе носились идеи борьбы с косностью британской монархии, ее ортодоксальными и весьма отсталыми взглядами на обустройство мира. «Британской короне не мешало бы слегка привстать, чтобы отряхнуть пыль веков «, — Дастин был великолепен и у юных леди перехватывало в груди! Неотразим! И устало поблескивало недорогое серебряное кольцо на его пальце, что придавало еще больший шик его владельцу с неограниченными доходами и приятным отсутствием близких родственников. Единственное, что серьезно волновало достопочтенных родителей небесных созданий — претенденток на блестящее будущее этого юноши, насколько подвержен он новомодным течениям британских островов: марксизму и гомосексуализму! Но, нет! Ни в чем таком, тем более, что Дастин с раннего детства, проведенного в аббатстве, мечтал о дипломатической карьере и его мечты всегда поддерживал дядя. А насчет девиц, так их в портовых кабачках было предостаточно, но связывать себя узами без серьезных на то оснований — Пресвятая Дева Мария! Разве дядя не писал, что это проблема не физиологии, а политики, которая теперь делается в Германии, где к власти рвется этот гороховый шут и неудавшийся художник! Именно там, писал дядя, необходимо делать карьеру!

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.