Автобус

Соловьев Никита Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

В тот момент, когда прогремел взрыв, и автобус подбросило вверх, в моей голове крутились мысли о вкусном обеде и своём мнимом запрете на курение. Тогда с меня лился пот, ведь стояла невыносимая духота, и жизнь текла умеренным темпом, не предвещая никаких перемен и нововведений, что только огорчало и прибавляло несколько капель апатии ко всему происходящему. У тех, кто заложил триста грамм тротила в задний отсёк автобуса №6, эта самая апатия достигла своего апогея и начала уже выливаться за края, поэтому им был необходим салют из человеческого мяса и фонтан с экстравагантным бурым цветом. Никому и в голову не пришло, что в нашем маленьком уютном городке Беларуси, может случиться такое жуткое событие – акт терроризма путем подрыва общественного транспорта.

О произошедшем я помню лишь частично, ведь это всего около секунды времени, а дальше начинается борьба за выживание, в зависимости от физиологических факторов и фортуны. Но на фортуну и на всех богов мира можно не надеяться, если ты находился в задней части автобуса, ведь именно так была заложена бомба. Всем, кому судьбой было приказано находиться там – погибли. А со мной удача сыграла в русскую рулетку, поместив меня в середину салона, потрепав меня наполовину, заставив ответить за все мои поступки и слова, за всю мою клевету на небо и родителей. Теперь всё это настолько неважно, ведь я прожил всего 19 лет, а не две жизни, чтобы платить такую цену за свои слова.

Я помню, как автобус выехал с остановки «Богданчука» по направлению к «Заводу», и на этом отрезке дороги он начал разгоняться. Помнится, я почувствовал укол неудобства и легкой паники, потому что скорость автобуса была уже около пятидесяти, и он не собирался тормозить, а я понимал, что через секунд десять он должен остановиться на остановке, настолько быстро мы до нее добрались. Я более чем резким поворотом головы уставился на стоящих людей в задней части автобуса и сильнее сжал поручень, который был мокрым от моей ладони. Последнее, что я видел, так это то, что сидевшая в самом конце старая бабушка, уставившаяся в ландшафт городских улиц за окном, медленно перевела взгляд на меня, смотря мне прямо в глаза. В этот момент прогремел взрыв, стёкла лопнули, но не так как в фильма, где они лопаются целиком и распадаются на мелкие крупинки, в нашем случае лопнула и осыпалась только сердцевина, а острые осколки узкой треугольной формы по периметру окна никуда не делись, и вот та бабушка, которая смотрела на меня, словно пытаясь что-то мне сказать или попросить о помощи, в один момент от взрывной волны вылетела в окно, застопорившись телом на нескольких таких осколках, которые вспороли её от грудной клетки до брюшной полости. Дальше я не могу точно сказать, был ли то дым, или уже наступила темнота, но очевидцы давая показания, говорили, что задняя часть автобуса при взрыве раскрылась словно цветок, в форме «ромашки», окрашенной кровью моментально разорванных людей.

Когда я рассказывал о случившимся каким-то врачам и сотрудникам милиции, я рассказал про эту самую бабушку и про то, что с ней случилось, насколько её смерть была ужасной и несправедливой. Но врачи заверили меня, что это происки моей фантазии, потому что я потерял зрение через несколько миллисекунд после взрыва, и наблюдать за картиной кончины бедной пожилой женщины я уже не мог. В ответ я лишь пожимал плечами и говорил, что устал. Эти рассказы я травил только спустя два с половинной месяца после трагедии, когда эти компетентные врачи, наконец решили, что пришло время и поработать, и смогли что-то сделать с моим горлом, которое было выжжено полностью и из-за ожогов напоминало сморщенную гусиную шейку, только в увеличенном размере.

Непосредственно после взрыва наступила темнота, а после я помню лишь тёмный туннель и странный свет в конце него, который сочился лишь по бокам, а не из центра, как будто в конце туннеля находились суженные двери, давая проникать свету внутрь. Я долго шёл по чистой темноте, иногда слышал голоса, иногда чей-то смех.

- Тут полы помыли?

Как-то я услышал и такое:

-…по-прежнему критическое,- видимо голос врача.

Неизвестно сколько прошло времени, пока я гулял по этому туннелю, но потом он исчез, и я оказался на каких-то полях, а после картинка и вовсе исказилась, напоминая порезанную перспективу перевёрнутого пейзажа, наложенного на ещё один такой пейзаж. Я слышал лишь голоса и чувствовал, насколько хочу пить и как сильно затекло моё тело. Оно ныло от неумолимого желания пошевелиться, чего я никоим образом не мог сделать, потому что забыл, что нужно для того, чтобы пошевелить ногой или рукой. И сколько я не напрягал свои конечности и голову, моё тело оставалось неподвижным. Я слышал, как одногруппники звали меня выпить с ними, а мама просила больше не курить и жаловалась на то, что у нас больше нету жизни. Кто-то чёркал ручкой по бумаге, потом снова появлялись картинки, иногда полностью абсурдные – отделенные части тела, разгуливающие сами по себе; мои подруги, которые говорили голосами моих друзей, а после голосами пожеванной плёнки; похороны моей комнаты – она была обмотана в чёрную ленту, а после я видел, как рабочие забивали досками входную дверь. А я кричал им, чтобы перестали заниматься ерундой и отдали мне мои заметки, который хранились на компьютере. Они меня не слышали, и продолжали выполнять свою работу, а моя покойный дед стоял рядом и успокаивал меня, приговаривая что мои заметки это я сам, а раз меня больше нету, то и бездумные записи моей жизни больше не имеют ценности.

Впервые, когда я очнулся после непродолжительной комы, я почувствовал, как кто-то трогает мою руку. Я слышал пиканье приборов, но не мог понять: это звук включения моего компьютера или всё-таки медицинское оборудование. Было темно и я ничего не мог разглядеть. Кто-то держал меня за руку, и мне стало страшно, поэтому я спросил кто здесь. Сразу после звука своего голоса, в ушах поднялся такой звон, что мне подумалось, будто меня пытают ультразвуком или меня похитили и смотрят за моей реакцией, проверяя меня на прочность. После всё вернулось в норму, и я начал видеть какие-то разноцветные волны, который пульсировали и расходились разными формами и движениями, под разными углами и скоростью.

- Никита?

Я услышал голос, это была моя мама. Никогда прежде я не испытывал такой надобности в маминой ласки и её голосе, мне было страшно, и я не помнил о произошедшем, я лишь наблюдал за волнами и спросил:

- Мама?

Ответ пришёл незамедлительно с каким-то искажением в голосе, и я тогда так дёрнулся с перепугу, что почувствовал сильнейшую боль в грудной клетке и левой ноге, и услышал одновременно учащенное «пи-пи-пи», которое примерно на слух выдавало около 130 ударов в минуту моего сердца, а после снова была темнота.

Врачи зафиксировали клиническую смерть, и когда через минуту после остановки сердца они запустили его снова разрядом тока, я жадно глотнул воздух, хотя врачи уверяют меня, что я был без сознания и не глотал жадно воздух, т.к. не нуждался в нём, по причине, нацепленной на меня кислородной маски.

Почему я так испугался искаженного голоса своей мамы? Испугался до смерти – в прямом смысле, испугался так сильно, что не выдержало сердце. Всё потому, что её голос напомнил мне голос мёртвого человека, полученного при помощи ФЭГ, и вокруг была такая темнота, и я не понимал где нахожусь, что мне показалось, будто я общаюсь со своей матерью таким способом. А это означало что: во-первых, она мертва; во-вторых, отвечает мне, а значит в ближайшее время у меня съедет крыша, потому что я не смогу жить таким образом, зная, что могу общаться с собственной матерью при помощи ФЭГа, даже определенно не зная, она ли это отвечает или кто-то другой, не зная способна ли она на чувства любви, или превратилась в бездушного робота, для которого слово «любовь» ничего не значит.

После того инцидента, я как-то снова видел своих одногруппников, а потом чувствовал чьи-то прикосновения на лбу и руках, и кто-то вроде как перевязывал мне ногу, кажется я порезал ступню или что-то типо того.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.