На бис

Семироль Анна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Анна Семироль

На бис

Всё началось не так давно. Или очень давно...

Однажды я поняла, что есть Время. Ни с того, ни с сего вдруг подумалось, что для Зрителей время есть, а для нас - нет. Ни для Директора Цирка, ни для Жонглёра, ни для Дрессировщика, ни для Женщины-змеи, даже для Рыжего и Белого Клоунов - нет. И для меня, конечно, тоже. Удивлённая, я перед репетицией подошла к Церемониймейстеру (он у нас самый старый и умный) и спросила:

- Почему Время есть только для Зрителей?

- Понятия не имею, девочка, - ответил Церемониймейстер и промокнул платком пот на лбу, - Впервые слышу. Иди-ка работай.

Раскачиваясь на трапеции под самым куполом, я размышляла: Зрители приходят и уходят, а мы постоянно или репетируем, или выступаем... Раньше меня ничего не удивляло, казалось обычным делом: Зрители смотрят, мы выступаем... А недавно вдруг стало странно: почему мы в Цирке постоянно, а Зрители то появляются, то исчезают... Как они приходят, я не видела. Только наблюдала из-за кулис, как постепенно заполняется Зал. И никогда раньше не задавалась вопросом, куда же они деваются после каждого Представления. В голове всплыла будто чужая, странная фраза: "Всему своё время". Всему? Но почему-то не нам.

Одна странность потянула за собой другие. Внезапно я осознала, что львам очень больно, когда Дрессировщик щёлкает по их бежевым мускулистым спинам бичом, и почувствовала эту боль - хотя меня кнутом никто не касался. За болью пришли испуг и ненависть - испытанные мною также впервые. Тогда я настолько растерялась, что упала с каната - прямо на Фокусника. Фокусник чуть старше меня и очень задумчивый, а ещё он один смотрит вверх, когда я репетирую полёты под куполом или иду по натянутой струне каната.

- Мне странно, - сказала я Фокуснику, - Что-то изменилось. Ты знаешь?

- Что?
- спросил он небезразлично.

- Откуда приходят Зрители? Почему никто не чувствует, как больно львам? Откуда мы тут все взялись?
- засыпала его вопросами я.

Он хотел было что-то ответить, но нас разогнал Директор:

- Бездельники! Не расслабляться на генеральной репетиции!

Он всегда так говорит. Почему-то для Директора каждая репетиция - генеральная, а каждое выступление - важнейшее. Мы постоянно к чему-то готовимся. К чему?

Я присмотрелась к себе и другим повнимательнее. И поняла, что каждый из нас выполняет какую-то свою работу, не отвлекаясь ни на что другое. И такое ощущение, будто мы все созданы именно для этой работы. Я хожу по канату и выполняю номера под куполом Цирка - меня никто этому не учил или я не помню того, кто и когда мог меня научить. Факир жонглирует факелами даже с закрытыми глазами и ни разу не уронил (и даже не "почти уронил") ни одного. Шпагоглотатель не боится пораниться, Тересса - девушка, в которую метает ножи Шпагоглотатель, всегда одинаково похотливо улыбается, когда её обнажённое татуированное тело закрепляют на деревянном круглом щите, Церемониймейстер говорит одно и то же, у него вечно мокрый от пота лоб и под глазами сквозь грим проступают синяки. Дрессировщик всегда молчит и никогда не улыбается, прежде чем ему не крикнет "Браво!" восторженная девушка в первом ряду. Девушка всегда сидит на одном и том же месте и у неё одной во всём зале длинные чёрные косы. Виржинию и Фортунату - близняшек, ассистирующих нам на выступлениях, я никогда не видела ни в чём другом, кроме чёрных полумасок, белых манжет, туфлей на высоких острых каблуках и кружевных чулок - на Виржинии всегда только правый, на Фортунате - всегда только левый. Рыжий Клоун никогда не грустит и всё время смеётся, а Белый Клоун постоянно рыдает и грим у него не течёт. И гримёров у нас нет. И одна я знаю, что они должны быть.

А ещё я не понимаю, куда после представления уводят Слона.

После окончания очередного выступления ко мне вдруг подошёл Фокусник. "Мы все никогда не общаемся друг с другом подолгу", - подумалось мне. Почему?

Фокусник отвёл меня за тяжёлую бордовую портьеру и прошептал испуганным шёпотом:

- Мне снятся сны!..

- А что такое "сны"?
- спросила я удивлённо.

- Когда я закрываю глаза во время отдыха в перерывах между репетициями и выступлениями, я не перестаю видеть!
- Фокусник возбуждённо жестикулировал, глаза его блестели, - Но я вижу не то, что обычно! Не Цирк!

- Как - не Цирк?
- мне стало не то страшно, не то безумно любопытно, - Разве есть что-то кроме Цирка?

Фокусник закивал с таким рвением, что я испугалась, как бы не оторвалась у бедняги голова со смешными кудряшками.

- Есть! Есть небо, солнце, звёзды! И камни, и цветы, и вода... И я знаю, как туда попасть, но не уверен... А небо - оно прямо над нашим куполом!

- Ещё выше?
- я была шокирована.

- Да! Да! Ты можешь увидеть, когда взлетаешь на трапеции высоко-высоко...

Этот разговор накрепко засел в моей голове. Вот это да! Оказывается, существует ещё что-то, кроме Цирка! Об этом я неожиданно для себя самой заговорила на репетиции. Но странное дело - никто на мои речи об удивительном открытии не отреагировал! Абсолютно никто. Никак. Только Директор крикнул гневно:

- Бездельники! Не расслабляться на генеральной репетиции!

Тересса похотливо улыбалась пустым рядам зрительного зала. Слон ушёл за кулисы, а я шла по канату и не успела проследить, куда его увели. И как я ни старалась, у меня не выходило раскачаться на трапеции так высоко, чтобы заглянуть в маленькое отверстие в самой вершине купола.

Во время очередного выступления я заметила, что лица Зрителей сливаются в одно неразличимое Безликое Лицо. Только Девушка с Чёрными Косами, Мальчик с Мороженым и Старик в Засаленном Берете выделялись из общей массы. Отработав номер, я встала у входа в Зрительный Зал, чтобы посмотреть, куда пойдут Зрители, но во время Антракта меня отвлекли львы (их снова бил Дрессировщик), а в конце представления вся наша Труппа вышла на поклон, мы поклонились под гром аплодисментов и крики "Браво! Бис!"... а когда я вновь распрямила спину, Зрительный Зал был пуст. Где-то вверху било крыльями угасающее эхо...

Именно тогда я впервые расплакалась, а Фокусник наколдовал для меня батистовый носовой платок.

Постепенно все разошлись, и мы остались на арене втроём: я, Фокусник и Церемониймейстер. Я всхлипывала, рассматривая капельки слёз у себя на пальцах, Фокусник взволнованно уговаривал успокоиться, бережно касаясь уголком платка моих ресниц, а Церемониймейстер чертил что-то на песке арены щёгольской тросточкой. Потом он подошёл к нам и сказал:

- Поверьте мне - там ничего нет.

- Не может быть!
- покачал головой Фокусник, - Там небо, солнце...

- Ты видишь чужие сны, мальчик. Так иногда бывает.

- Нет же! Ведь Зрители уходят туда каждый раз...

Старый Церемониймейстер грустно поджал губы. Помолчал. Я снова протяжно всхлипнула и сказала жалобно:

- Ты же знаешь больше нас... а я теперь точно знаю, что не бывает никуда и ниоткуда.

- Это не для нас, моя дорогая Гимнастка. Увы. А может, и правильно. Каждый из нас есть тот, кто он есть. Не больше и не меньше. Зрители - это Зрители. Они - другое.

- Не может быть, чтобы так!
- вскричал Фокусник, - Есть небо, есть солнце, есть звёзды и вода! Есть цветы...

- Это не для нас, - печально повторил Церемониймейстер.

- Я знаю выход!

- Так выпусти меня!
- закричала я, хватая Фокусника за руки.

- Не смей!
- взмахнул тростью Церемониймейстер, - Мы можем быть только здесь, ибо Цирк - это Труппа, а Труппа - это Цирк! Если исчезнет хоть кто-то - конец всему.

- Кто это придумал?
- нахмурился Фокусник.

- Создатель, - коротко ответил Церемониймейстер.

Повернулся и побрёл за кулисы.

Фокусник посмотрел ему вслед, помолчал, потом улыбнулся мне:

- Не бойся. В моих снах не было никакого Создателя, а значит, его и нет. Церемониймейстер всё сам придумал, потому что он боится чего-то... что мы с тобой сможем. Я выведу тебя из Цирка. Прямо во время следующего представления. Ты влезешь в мой Волшебный Ящик, я скажу слова...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.