Два билета

Якунин Александр Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Два билета (Якунин Александр)

Александр Михайлович Якунин (Невольный)

Два билета

0x01 graphic

Больше всего на свете Мерзлявкин Петр Иванович желал поменять свою фамилию на Мерзликина. И дел-то всего ничего: одну букву убрать, другую заменить, зато фамилия приобретала нужное благозвучие.

Петр Иванович служил в отделе по борьбе с экономическими преступлениями города Ч. в звании лейтенанта.

Заместитель начальника отдела капитан Хлыбов поставил дело так, чтобы сотрудники каждый квартал сдавали отчеты о проделанной работе лично ему. Отчетные дни капитан называл "святыми", потому как они "три месяца кормят, а если подойти с головой, то и год прокормят".

Как начальник, капитан Хлыбов очень требователен и строг. Вот и сейчас он не просто читал, а скрупулезно изучал отчет Петра Ивановича, в котором на шести страницах излагались факты незаконной торговли водкой в продуктовом магазине, расположенном по адресу: улица Кирова, дом номер 100. Петру Ивановичу удалось установить, что продавщица вышеуказанного магазина, некто Журавко Л.К., "в течение длительного времени торговала неучтенной водкой", и тем самым "нанесла городскому хозяйству вред, выразившийся сумме, равной стоимости трех кубов обрезной доски".

Петр Иванович сидел за приставным столиком, устроенным перпендикулярно к столу капитана Хлыбова, и, стараясь угадать читаемый начальством абзац, шевелил губами, про себя повторяя текст, над которым мучился целую неделю. Втайне он гордился каждой запятой своего отчета. И сегодня Петр Иванович, как никогда прежде, был уверен - начальство его отчет похвалит.

Закончив чтение, капитан Хлыбов сказал:

- Насчет обрезной доски, конечно, здорово придумано. Такое не каждому в голову придет. Молодец, Мерзлявкин!

Лейтенант скромно опустил глаза и носком сапога отодвинул от себя несуществующий камешек. Всё у Петра Ивановича складывалось хорошо, но было бы в сто раз лучше, если бы начальство произносило его фамилию правильно, а то всё "Мерзлявкин" да "Мерзлявкин". Если так будет продолжаться и дальше, то Петр Иванович плюнет на всё, возьмет отпуск за свой счет и поменяет паспорт на фамилию "Мерзликин". Тогда ему не придется недобрым словом поминать покойных родителей, не оставивших родному сыну, как говорится, ни кола, ни двора, а одну лишь дурацкую фамилию - причину всех его мучений и страданий. Можно сказать, из-за этой фамилии он до сих пор не женат, и перспективы в этом деле не наблюдается никакой. Женщины, как сговорились -- услышав его фамилию, отворачиваются, суки, не желают быть Мерзлявкиными.

Капитан Хлыбов остановил размышления Петра Ивановича неожиданным вопросом:

- Ты чего, Мерзлявкин, дом, что ли, себе строишь?

Петр Иванович изогнул спину, будто за шиворот ему положили лягушку. "Заложили, сволочи", - мелькнула мысль. Но он быстро успокоился, по глазам начальника определив: насчет дома он не в курсе и просто берет на понт.

- Какой дом, товарищ капитан? Собачьей будки построить не могу! Финансы не позволяют. Оклад у меня сами знаете какой. Взяток не беру...

- Жене сказки рассказывай!

- Так не женат я.

- Тогда вообще помалкивай.

- Есть...

Капитан Хлыбов вздохнул и с глубокой печалью в голосе сказал:

- Вот смотрю на тебя, Мерзлявкин, и думаю:

Как, все-таки, в нашем ментовском деле всё логично устроено. Возьми, к примеру, лейтенанта Альфреда Санкина. Гигант! Глыба! Когда Альфред идет по коридору, здание ходуном ходит! У него, что ни квартал - так задержание, и берет он не каких-нибудь залетных карманников-щипачей, алкашей-бакланов, а крутых бандитов, воров в законе! Его каждый месяц по местному телевидению показывают! А взять тебя, Мерзлявкин, сколько в тебе росту?

Начальник любил огорошить неожиданным вопросом.

- Во мне-то?
- прищурил один глаз Петр Иванович.

- В тебе-то!

- Один метр и почти шестьдесят сантиметров, товарищ капитан.

- Вот видишь, Мерзлявкин, всего сто шестьдесят, и то - почти! А по-нашему, по-простому, в тебе метр с кепкой, и того не будет. Что и требовалось доказать ...

- Не пойму, товарищ капитан, к чему вы клоните?
- обиделся лейтенант.

- Все ты понимаешь, - отмахнулся капитан и двумя пальцами приподнял над столом отчет Петра Ивановича.
- Что это такое?

Мерзлявкин догадался, что хвалить его отчет сегодня никто не собирается. "Вот дурак, надо было отчет последним сдавать", - подумал Петр Иванович. Он втянул голову в плечи и стал казаться меньше графина, стоявшего на столе.

- Квартальный отчет, - неуверенно произнес Петр Иванович.

- Это не отчет, а полное г...! За три месяца поймать одну несчастную торгашку с ящиком водки! Курам на смех! Ты одной зарплаты, Мерзлявкин, не считая премий и взяток, получаешь в сто раз больше.

- Я взяток не беру, - напомнил Петр Иванович. Капитан покрылся красными пятнами и запыхтел:

- Мерзлявкин, ты б... знаешь что?

- Что?

- Молчал бы уж ... От тебя, Мерзлявкин, казне одни убытки. И терпеть это я больше не намерен. Даю сроку месяц. Не нароешь дело на сто тысяч...

- Долларов?!

- Рублей! Рублей хотя бы! Ох, Мерзлявкин, дождешься - снимем твою фотку с почетной доски. Может, вообще, тебя уволить? Так сказать, по сокращению штатов, а?

- Да это ... не беспокойтесь, товарищ капитан, нарою я! За месяц-то? На сто тысяч рублей? К бабке не ходить - нарою. Разрешите исполнять?

Мерзлявкин давно подметил одну закономерность: если разговор с начальством начинается на повышенных тонах, то заканчивается мирно, и, наоборот, если начинается хорошо, то заканчивается всегда какой-нибудь неприятностью. Как сегодня, например. После такого разговора, по-хорошему, нужно сразу в отставку подавать.

То, что фотокарточку снимут с доски почета - это, конечно, не хорошо, но пережить можно. А увольнение из органов пережить никак не возможно, потому как Мерзлявкин чувствует призвание к ментовской работе. Другие мучаются, а он на службу ходит, как на праздник. От службы он получает удовольствие!

А на гражданке делать ему нечего. Вкалывать физически? Извините, гордость не позволяет. Одним словом, вне ментуры Петр Иванович себя не видел!

Капитан Хлыбов говорил: "Если хочется молочка, а доить больше некого, сгодится отдоенная корова". Вот почему Петр Иванович, не теряя времени, направился в магазин, где им была раскрыта незаконная торговля водкой. Продавщицу Журавко Л.К. он отозвал на задний двор. Усевшись в теньке, на перевернутом ящике из-под водки, Петр Иванович поставил рядом другой такой же ящик и хлопнул по нему рукой: Присаживайся, Лизавета!

- Лариса я, - ответила продавщица, нервно теребя в руках тряпку.

- Какая разница? Кстати, знаешь, почему настоящие менты говорят "присаживайся", а не "садись"?

- Почему?

- Да потому, что если кому настоящий мент скажет "садись", так тот непременно сядет. Примета такая. Так что присаживайся пока что ...

- Не поняла юмора, - тихо проговорила продавщица.
- Зачем вызывали?

Лейтенант подбоченился:

- Не вызывал, а просил прийти. С культуркой у тебя, Лизавета, тоже слабовато. Поговорить надо.

- Случилось чего?

- Случилось, - согласился Мерзлявкин, - в нашей конторе всё время что-нибудь случается. И ведь что интересно: иной раз думаешь - вот оно, крупное дело в руки идет, а оно чепухой оборачивается. Бывает и, наоборот: из чепухи образуется дело республиканского масштаба!

Иной раз Петр Иванович сам себе поражался: непонятно откуда у него в голове рождались слова, а то и целые фразы потрясающей красоты, а ведь прежде он их и слышать не слыхивал, и знать не знал. Это ж надо так завернуть - "республиканского масштаба"! У него определенный дар к изложению. Чтобы там ни говорил капитан Хлыбов, а в управлении лучше него никто не составляет отчеты. Да, что там управление, бери выше - во всей республике. Ничего, придет время, и о нем еще узнает Москва.

Давая понять, что разговор предстоит серьезный, лейтенант произнес:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.