Ваня

Якунин Александр Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр Невольный (Якунин)

ВАНЯ

Осеннее утро. Мальчик с портфелем торопится в школу. Его внимание разрывается между лужами, оставленными ночным ливнем, и собакой, увязавшейся за ним от самого дома. Незнакомая дворняга, будто привязанная, держится в двух шагах от него, останавливаясь, когда останавливается он, и ускоряясь, когда тому приходится перепрыгивать лужи, чтобы не промочить старые ботинки.

Если пёс не отвяжется, школьник опоздает на урок. В отчаянии он замахивается на животное:

- Уходи от меня!

0x01 graphic

Собака оскаливает пасть, показав белые, как сахарки, клыки и простуженно хрипит, подвывая внутренним горловым голосом. От нервного напряжения у мальчика краснеют уши. Как назло вокруг - ни души. В отчаянии мальчик оборачивается к собаке и дрожащим тоненьким голосом спрашивает:

- Ну, что тебе?

- Хр-р-р-у-у-р, - тянет дворняга и смотрит на мальчика злыми умными глазами.

-Ты есть хочешь!
- догадывается мальчик.

Зажав между ног матерчатый портфель, он показывает собаке обе пустые ладони:

- Видишь, у меня ничего нет. И потом, я сам кушать хочу. Пожалуйста, отстань от меня. Если я опоздаю, мне здорово влетит от училки. Ты не знаешь, какая она строгая! Её все боятся, даже директор школы.

Собака задирает морду и начинает скулить.

- Ну, ладно, ладно, - пытается успокоить её школьник, - если ты такая вредная, приходи ко мне домой после уроков, так и быть, вынесу тебе чего-нибудь поесть. Честное пионерское!

Выгнув спину, вздыбив шерсть, собака залаяла - отчаянно, взахлёб. От страха у мальчика всё сжалось внутри, потемнело в глазах. Он остался в ступоре даже после того, как дворняга, раздумав кусаться, убежала.

0x01 graphic

- Здравствуйте, дети!

- Здравствуйте, Ника Алексеевна, - отвечает неровный хор мальчиков пятого "Б" класса.

- Итак, начинаем урок, - произносит учительница и невольно оборачивается на скрип приоткрывшейся двери.

Некоторое время ничего не происходит. В классе устанавливается напряжённая тишина. Наконец, в дверной щели показывается дерматиновый портфель, затем рука, держащая портфель и уже за рукой - лопоухое лицо с чёрными, как пуговицы, глазами, испуганно глядящими из-под чёлки на стриженой под ноль голове.

Благополучно преодолев невероятно узкую щель, школьник быстро подходит почти вплотную к учительскому столу и замирает. У всех на глазах его белые уши покраснели снизу вверх, словно в стеклянные пузырьки налили красные чернила. Под яростными лучами осеннего солнца, льющимися в огромные окна, уши мальчика становятся прозрачными настолько, что при желании сквозь них можно видеть доски пола, выкрашенные жёлтой краской.

- Ну-с, молодой человек, и как это всё называется?
- спрашивает учительница.

Мальчик молчит. Он только ниже склоняет голову, отчего кажется ещё меньше ростом.

- Хорошо, спрошу по-другому: как тебя зовут? И что тебе здесь нужно?

Судя по стеклянным глазам, отвечать мальчик не собирался.

- Нужно отвечать, когда спрашивают взрослые!
- почти кричит Ника Алексеевна, потеряв терпение.
- Послушай, мальчик, если ты будешь играть в молчанку, то я немедленно, слышишь, немедленно отведу тебя к директору школы.

Поднимается рука ученика на последней парте.

- Что тебе, Лоскутов?
- нервно спрашивает учительница, уверенная, что услышит очередную глупость.

- Ника Алексеевна, это же Ваня Самоверов. Он учится в нашем классе и сидит со мной за одной партой. Неужто вы его не узнали?

Учительница растерянно улыбается, зачем-то трогает на затылке пучок волос, и говорит:

- Почему не узнала? Узнала. Просто я хочу, чтобы Ваня Самоверов сам сказал: как его зовут и почему он опоздал на урок?

Почувствовав неправду, Лоскутов смелеет:

- Тю, - растягивает он губы в улыбке.
- Ваньку хоть на кусочки режь, он слова не скажет, будет молчать и всё тут.

- Отчего же?
- спрашивает учительница.

- Потому, что он чудик!
- заявляет Лоскутов и хохочет.

Весь класс заливается смехом.

Ника Алексеевна стучит по столу ладонью:

- Тишина в классе!

Класс притих.

- Ваня, я хочу знать, почему ты опоздал?
- спрашивает учительница.

- Бесполезняк, - подаёт голос Лоскутов.
- Ника Алексеевна, простите его. Он первый раз опоздал.

- Вот как? Ну, хорошо. Садись, Ваня, на место, но знай, я непременно вызову твоих родителей и расскажу о твоём скверном поведении.

0x01 graphic

Откинувшись в глубоком кресле, директор школы Серафима Борисовна Лябуржицкая затягивается самокрутной папиросой и тут же заходится в сухом кашле. Сидящая напротив неё классный руководитель пятого "Б" Ника Алексеевна Ганич сострадательно морщится. Она была вызвана к начальнику после первого урока, что само по себе было необычно и предполагало экстраординарный повод.

- Сволочи!
- прокуренным голосом выдавливает из себя директор.
- По блату подсунули сырой табак, в душу и бога их мать! Увижу - убью!

- Бросить не пробовали?
- говорит Ника Алексеевна.

- Сто раз! Ни черта не выходит! Как начала смолить в гражданскую (имея в виду Гражданскую войну в России 1918-1922г.г), так и не могу отвыкнуть. Как говорится - сила есть, воля есть, а силы воли нет. Ха-ха-ха!

Ника Алексеевна не поддержала веселья начальницы. Ей не терпелось узнать причину вызова, тем более, что с некоторых пор от жизни она ждала одних неприятностей.

Серафима Борисовна отложила недокуренную папиросу в роскошную пепельницу. И цвет её глаз приобретает оловянный оттенок.

- Как же, золотко моё, вы так опростоволосились?

- О чём это вы?

- Не узнать собственного ученика на пятом году обучения! Я даже не знаю, как это назвать!

- Так, вы уже в курсе?!

Директор самодовольно хмыкает:

- Милая моя, а вы как думали? В моей школе муха не пролетит без моего ведома.

- Ну да, ну да, - смущённо тянет Ника Алексеевна.
- Честно говоря, не знаю, что вам сказать: ужасно глупо всё получилось. Конечно, не узнать ученика - печальное недоразумение...

- Это не недоразумение, а позорное пятно на всей школе, - говорит директор.

- Простите, но у меня есть оправдание: этот Ваня Самоверов - не совсем обычный ребёнок.

- В каком смысле?

- Он очень странный, можно сказать - полный идиот!

- Даже так?!

- Понимаете, Серафима Борисовна, ещё в первом классе я поняла, что у этого Вани нет никаких способностей к учёбе. Сами посудите - стоило мне не то, что к доске его вызвать, а просто посмотреть в его сторону, как он деревенел, и добиться от него хоть слова было невозможно. В конце концов, я махнула на него рукой и перестала обращать на него внимание. И вот результат - я не узнала его. Мне очень стыдно.

- Ну-с, и какой из этого вы делаете вывод?
- спрашивает Серафима Борисовна.

- Полагаю, будет лучше, перевести Ваню Самоверова в другую школу. Я слышала, что в Сокольниках есть специальная школа-интернат для умственно отсталых.

Струйка дыма от чинарика папиросы попадает директору в глаза.

-Зараза! Честное слово, Ника Алексеевна, - говорит она, яростно растирая окурок о пепельницу, - Вы меня просто удивляете! Позвольте спросить, а где Вы были раньше? Почему об этом не ставили вопроса передо мной, на худой конец, перед партийным комитетом школы? Почему переводили из класса в класс этого, как вы выразились, идиота?

- Жалко было, - отвечает Ника Алексеевна.

- Ах, жалко! Жалко у пчёлки, а у нас ответственность, а в данном случае - полная безответственность. А вы в курсе, что этот ребёнок из рабочей семьи: папа - грузчик на почтовом ящике (Так именовались предприятия, выпускавшие военную продукцию), мама какая-то там травильщица в гальваническом цеху того же завода...

- Разве это что-то меняет?
- удивляется Ника Алексеевна.

- Вы будто с луны свалились. Неужели не понятно, что за отчисление ребёнка из пролетарской семьи нам припишут нелояльное отношение к рабочему классу, а то и вовсе - обвинят во вредительстве! Да, да, и нечего тут удивляться. Пять лет мальчик учился, всё было нормально, и вдруг бац - умственно отсталый! Получается - проморгали? За это и посадить могут. Впрочем, меня вряд ли тронут: как-никак, имею орден за освобождение Крыма от Врангеля. Но вам-то, Ника Алексеевна, надеяться не на что. Насколько я знаю, ваш брат служил у белых, а сейчас он вообще в бегах. Нет, милочка, вам решительно не на что рассчитывать: вас посадят, непременно посадят!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.