Сон

Крючкова Александра Андреевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сон (Крючкова Александра) уходя — уходи… (фотографий на память не надо!) поскорее б забыть навсегда столько лет, столько зим… впереди будет боль с чётким привкусом едкого яда и заметный едва пепелища стелящийся дым. солнце будет в окне… (не в тебе одном солнце, мой мальчик!) и Ему всё равно, кто сегодня простится навек, кто был прав на земле, кто — напротив — злодей и обманщик, солнце будет в окне, даже если умрёт человек… это — сон, я проснусь… (засыпать же гораздо труднее…) по утру не умру — дату смерти назначит Творец, и спасибо тебе, ведь никто никогда мне нежнее не возложит на голову колкий терновый венец.

Пролог

сентябрь 1987, Москва

— Мама, пожалуйста, зайди в дом первой и включи свет… Мне страшно… Там… кто-то есть… Я знаю… Я так чувствую… В этом доме живут… призраки…

— Алиса, самый лучший способ прогнать страх — шагнуть ему навстречу и убедиться на собственном опыте, что он — всего лишь плод твоего воображения. Ты должна переступить порог дома первой, чтобы победить свой страх, иначе однажды он победит тебя. Призраков не существует, Алиса…

Я зажмуриваюсь и…

шагаю…

навстречу…

* * * февраль 2010, Милан

Раннее-раннее утро. Солнце только что взошло. Город ещё не проснулся. Толпы туристов не успели наводнить соборную площадь. Тихо-тихо. Едва слышны всплески волн у пристани.

Мы подходим к воде. Здесь множество лодок и всего один лодочник, с которым Он договорился накануне. Лодочник молча приветствует нас кивком головы. Они шагают в лодку, та медленно отчаливает от берега.

Море светло-зелёно-голубого цвета. Я люблю море. И этот Город-на-Воде — мой самый любимый город на свете.

Вдали виднеются очертания островка с колокольней и собором. В туманной дымке. Я никогда не была на том острове. Что там находится? Как он называется? Почему они везут меня сначала туда? Я знаю, что после они поплывут левее, в конечный пункт назначения.

Лодка отплывает всё дальше и дальше.

Молчаливый угрюмый лодочник и Он. В Чёрном. С седыми, почти совершенно белыми, волосами. Подобно скале, Он стоит спиной ко мне в хвосте лодки и смотрит вдаль на тот островок.

Я отчего-то чувствую необычайную лёгкость. Освобождения. Ничего ведь почти и не изменилось. Разве что раньше я не умела ходить вот так по воде… И ещё — я почему-то совсем не понимаю, как я здесь оказалась… Какое сегодня число? Месяц? Год?..

Я хорошо помню, кто я, и всё, что было со мной когда-то. Но никак не могу вспомнить своё «вчера», «позавчера»… Что произошло? Почему никого больше нет? И ничего больше нет — ни венков, ни цветов, только я и они… Мне, наверное, страшно всё это вспоминать…

Сан Марко уже далеко…

Я следую за лодкой, за ними, за собственным телом… Мне интересно: они будут бросать его в воду, развеют по ветру или отвезут на кладбище? Оно там — в мешке или в гробу, или прахом в урне? Мне, конечно же, всё равно, но просто любопытно…

Я пытаюсь заглянуть внутрь лодки — тщетно… Возможно, мне страшно посмотреть на себя со стороны…

Поэтому я смотрю на Него, в Чёрном, с седыми, почти белыми, волосами. Мне так хочется Его обнять… По земному… Руками… И я кричу Ему изо всех сил:

— Обернись! Пожалуйста! Посмотри же, я — здесь!!! Я люблю тебя!!!

Но Он не слышит… Не слышит… Не слышит…

Мы почти уже доплываем до неизвестного мне островка…

И тут звонит телефон. Я ещё сплю и во сне ругаюсь на того, кто смеет меня отвлекать в столь безумно интересный момент. Я пытаюсь всеми силами «удержаться» там, в Венеции, во сне. Но телефон здесь, в Милане, в отеле, звонит столь настойчиво и долго, что мне хочется закричать: «Прекратите же меня будить! Дайте досмотреть до конца! Я должна понять, что произошло! Разглядеть этого седого Человека в Чёрном! Куда меня в итоге отвезут?!»

Но телефон сильнее меня. Я срываюсь с волн, открываю глаза, поднимаю трубку.

— Алиса, ты ещё спишь?! Через полчаса мы ждём тебя в машине. Поедем на выставку вместе.

Я произношу: «Хорошо…», вешаю трубку и, с грустью от недосмотренного, направляюсь в ванну.

* * * В спокойствии прикрытых век — Любовь, достигшая предела… Я помню: Чёрный Человек Моё — увозит в лодке — тело. Нет никаких знакомых лиц, Ни церемонии прощанья — Безмолвно кружит стая птиц, И том стихов — как завещанье. В туманной дымке — острова, Всё дальше — мостики и крыши… Кричу Ему, что я — жива! Но он как будто бы не слышит — Молчит… Не знаю я: КТО ОН? И сколько минуло мне вёсен?.. Привычный шум прибрежных волн Едва нарушат всплески вёсел. Какая странная печаль: И песни томных гондольеров, И карнавальный бог — февраль, И всё, что было здесь, — химера. А я осталась… Я — жива! Там — тело, сброшенное платьем! Всё дальше, дальше острова, Всё ближе — Вечности объятья… Его Венеция навек В мой Судный День осиротела… КТО ОН, тот Чёрный Человек, На лодке увозящий тело?

Глава 1

октябрь 1987, Москва

— Алиса, что ты там всё время пишешь?

Я протягиваю маме тонкую зелёную тетрадку в клеточку. Она перелистывает её, просматривая мой детский корявый почерк и удивлённо восклицает:

— Это ТВОИ стихи? Ты пишешь стихи?!

Я молча киваю и улыбаюсь.

Мама мрачнеет и строгим голосом категорично произносит:

— Ты не должна больше этого делать.

— Почему? — удивляюсь я.

Она долго молчит, будто сканируя моё будущее, а потом выносит свой безжалостный вердикт, срываясь чуть ли не на крик, приводя в пример тех, чьи имена мне ещё совершенно ни о чём не говорят:

— Нет! Нет!! Нет!!! Ты не будешь писать стихов!!! У всех поэтов — страшные судьбы! Большинство из них влачат нищенское существование, их жизнь полна трагедий, они заканчивают жизнь самоубийством!!! Цветаева, Маяковский, Есенин! А Ахматова искала любви, но так и не нашла, как, впрочем, и Блок! Я не хочу, чтобы ты убила себя! Нет, Алиса! Ты больше никогда не будешь писать стихов! Никогда!!!

Мама уходит из комнаты. Я закусываю губы, чтобы сдержаться и не заплакать от обиды, но слёзы вот-вот хлынут из глаз, и руки судорожно разрывают тетрадку на мелкие кусочки.

* * * июнь 2010, Китай

Мы встаём в четыре утра, чтобы отправиться в горы. Нас двадцать человек. Мы приехали сюда на семинар Раисы Ахметовны Мансуровой. Я познакомилась с ней в Москве, когда уже в третий раз в своей жизни оказалась где-то на грани между, — я не хотела жить. Она тогда прочитала мои стихи, сравнив с Цветаевой и Ахматовой, и сказала, что я стану известным поэтом, и меня переведут на иностранные языки, и будут издавать за рубежом, и что я напишу роман про Иную Реальность, а дописав его, встречу свою Любовь — столь долгожданную мной Каменную Стену…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.