Старший брат

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Старший брат ( )

Я устало вздохнул, качнулся – зацепил-таки, сука белобрысая. Зато и тварям мало не показалось. Вон они, гниды, кучкой дерьма лежат. Ой, и больно же, бляяяя… в машине аптечка… чё ж так руки-то трясутся… ой, бляяяя…

Здоровенный молодой мужик торопливо рванул нитку на упаковке со стерильным бинтом, морщась и матерясь, обильно полил тампон коньяком из фляжки, приложил к ране. Зашипел, бормотнул что-то нелестное в собственный адрес и принялся неловко заматывать располосованное бедро. Прямо поверх джинсов. Постоял, пошатался. И вдруг сложился пополам – его рвало.

От отвращения. К самому себе, к этой блядской уродской жизни, к этому чёртовому уродскому миру. А больше всего - вот к этим корчившимся и тонко подвывающим выродкам, которые начали приходить в себя.

Проблевавшись и прополоскав рот остатками коньяка, он подобрал с земли мобилу:

- Скорая? Срочно нужна помощь. Да, драка. Четверо ранены. Огнестрел и поножовщина. Адрес? Восточный угол Кунцевского парка. Да, за аттракционами. Кто говорит? – Мужчина жутко оскалился. – Доброжелатель, блин!

Внимательно оглядел «поле битвы», подобрал оба ножа и ПМ, сунул их в карман. Надо будет по дороге домой выбросить. Что ещё? Мобила… ага, протереть и отшвырнуть в кусты подальше. Всё. Можно ехать.

Его ощутимо мотало, когда он шёл к машине. Мелко подрагивали руки и никак не получалось вставить ключ в замок зажигания. Он всё же не был убийцей.

На самом деле он был добряком и ласковым тихоней, этот большой и очень сильный человек. И трясло его вовсе не потому, что кровь всё никак не унималась, и от этого уже ощутимо знобило. Не от того, что всего десять минут назад он от души попинал, а потом кастрировал четверых выблядков. С ним ничего страшного – артерия не задета, заживёт, не впервой. С этими – тоже. Может хоть что-то поймут в этой жизни, когда будут весь остаток жизни ссать через катетеры.

Трясло от того, что он не знал, что с братиком. С единственным дорогим человечком. С единственным, кто остался от некогда обширного семейства Каревых. Врачи обещали… но ведь и врачи не всесильны.

И если, не дай бог! с браткой хоть что-то… То, что сейчас было, покажется им раем. Он их и в Африке достанет.

Как сейчас помню – скандал грянул нежданно. Дед, большой начальник и добрейшей души человек, почти плакал. Каменно молчала бабка. Навзрыд плакала мама, кричали, перебивая друг друга, дядя Коля и его жена Нина. Батя растерянно молчал, слушая сбивчивые объяснения дедушки.

- Что хотите делайте со мной, но это – мой ребёнок. Моя кровинка. Я не могу, понимаете вы, не могу! отдать его в детдом!.. – сбивчиво говорил дед, обращаясь сразу ко всем присутствующим. – Не могу! Не отдам!..

Он держал в дрожащих руках бутылочку с соской и закрывал своим громадным телом завёрнутый в одеяло свёрток. Который сначала лежал спокойно. Вдруг – то ли от шума, то ли время подошло – свёрток зашевелился и оттуда разразился безутешный протяжный рёв младенца.

- Он… он есть же хочет! – забеспокоился дед. – И мокрый давно, наверное…

Обернулся, неловко подхватил свёрток и прижал его к груди. Младенец заплакал ещё пуще. Дед беспомощно повёл по нам глазами:

- Ну, помогите же ему! Ну, я – сволочь! Но он же ни при чём! Я прошу тебя, Полиночка! – он упал на колени перед бабушкой. – Ну, грешен! Нет мне прощения! Только пощади дитя…

- А ведь я верила, что у тебя много работы… и срочные совещания… - только и сказала бабушка.

Медленно, как в кино, развернулась и ушла в свою комнату.

Для неё, да для нас для всех это было громом среди ясного неба. Дед никогда не слыл дамским угодником, никогда не был уличён в дамских интрижках. Всегда с презрением относился к «ловеласам». Считая такие вещи просто распущенностью от вседозволенности. А сам при этом был красивым мужиком. Большим, сильным, как-то благородно-седым. И всегда считалось, что все его интересы сосредоточены на семье и работе. На мне, как на единственном внуке.

А потом он увидел её, Лариску, - молодую, шебутную и красивую. Роман длился недолго – дед категорически отказался уходить из семьи. Лариска беспечно пожала точёными плечиками, и через неделю её уже встречал на «девятке» очередной ухажёр. А ещё через полгода девица подловила деда у конторы и поставила условие: «либо забирай своего выродка, либо я сдам его в Дом малютки».

Деду хватило взгляда, чтобы понять и принять своё отцовство – у малька были его глаза, нос и волосёнки. И выползшая было мыслишка «моё ли?», растаяла, как лёд на сковородке.

Он был честен. Всю жизнь был честен и порядочен. И не мог позволить, чтобы малёк рос в казённом доме. При живых родителях. И принёс его домой. Надеясь, что маленького примут, не обидят невинное существо.

Взрослые стояли и молчали. А малыш уже просто захлёбывался от крика. Я не удержался, подлетел к деду, отнял свёрток. Малыш действительно уже давно был мокрым, уже даже рубашечки промокли насквозь. Все молча стояли и смотрели. Никто не помогал. А я ужасно боялся его уронить, но всё же осторожно стянул с малька одёжки и взял его на руки. И малец тут же затих.

- А… чё дальше-то? – я растерянно обернулся.

Нет, ну, в самом деле, - мне всего десять, я мальков видел только в кино и на улице в колясках, которые катили перед собой серьёзные мамочки. Откуда мне знать, что надо делать?!

А все стояли и молчали.

Дед плакал. И из соски капало на пол молоко.

- Дай! – я дёрнул у него из руки бутылочку. – На! – сунул соску в крошечный мокрый ротик. – И не ори.

Малый сосал и обессилено прикрывал глазёнки. Постепенно расслабляясь у меня руках. Засыпая. Завернуть его было не во что, потому я просто стянул с крючка мохнатое полотенце. Осторожно разложил его одной рукой на обеденном столе, второй всё так же придерживая кроху. Укутал. Опять взял на руки.

Обернулся:

- Он мой брат. Вот так.

И пошёл с мальком в свою комнату.

Уже закрывая за собой дверь, услышал бабушкино:

- Забери свою подушку. Отныне ты спишь в маленькой комнате.

Маленькая комната у нас была для гостей.

Первым порывом было - в больницу, к Ките! Но, случайно поймав в зеркале заднего вида отражение своей перекошенной морды, решил, для начала привести, себя в порядок. Да и «орудия преступления» нужно было скинуть. С этим разобраться было просто – швырнул в реку с моста. А вот сиденье придётся отмывать от крови… ух, блядина белобрысая!

Во дворе никого не было. И то хлеб. В три шага дошёл до подъезда, цепляясь за перила, доковылял до третьего этажа. И опять тряслись руки и никак не получалось попасть ключом в скважину замка.

В прихожей чуть не навернулся - запнулся о брошенные у порога тапочки. Сбросил на пол кожан, стянул перепачканный свитер. И всё – силы кончились. День, вечер, ночь слились в одно мгновение. Ничего не запомнил.

Утром проснулся от назойливого пиликанья телефона:

- Да?

- Леший, ты где?

- Дома.

- И какого хрена ты там делаешь? Чиф тебя уже искал. Ты в курсе?

- Угу… Динь, не шуми, а? Башка щас лопнет.

- Чё, вчера было хорошо?

- Угу. Динь, скажи там, что я заболел, угу? – Чёрт! нога…

Денис умный. Иногда через чур умный. И проницательный. Вот и теперь:

- Что-то случилось? – дурашливый минуту назад тон становится стальным. – Леший, не виляй. Помощь нужна?

Я вздохнул.

- Нет пока. Я ещё сам не всё понял. Я… просто прикрой меня на пару дней, угу?

- Лады. Звони, если что.

- Обязательно. Динь?

- А?

- Спасибо.

За ночь повязка на ноге промокла от крови. Вся постель оказалась изгваздана. Чёрт! Ненавижу стирку! А джинсы вообще придётся выкинуть. В пакет их, туда же свитер и рубашку – на них чужая кровь. Выкину по дороге. Только не у дома.

Наступать на распоротую ногу было больно. По свежим бинтам опять расползлось красное. Плохо. Кажется, придётся шить… ладно, схожу потом в травматологию.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.