Если небо упадет

Дьюал Эшли

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Если небо упадет (Дьюал Эшли)

Эшли Дьюал

ЕСЛИ НЕБО УПАДЕТ

И если небо упадет, пусть оно поглотит меня.

Как бы далеко друг от друга ни были люди,

их объединяет одно:

небо.

АННОТАЦИЯ

У Миры совсем плохо с желанием жить.

После трагической гибели родителей, ее единственный интерес – сценарий собственной смерти. Девушка упорно пытается свести счеты с жизнью, пользуется ярыми и безутешными криками своей фантазии, однако неожиданно натыкается на внеплановое препятствие с каштановыми волосами и гетерохромией радужной оболочки.

Данная встреча заставит ее пересмотреть взгляд на многие вещи.

Хотелось совершить самоубийство просто ради того, чтобы что-то изменить.

Джеффри Евгенидис.

ЕСЛИ НЕБО УПАДЕТ – Эшли Дьюал

__________________________________________________________________________________

ГЛАВА 1.

Вверху ни одной звезды. Под ногами черный асфальт. На плечах ни перышка, а внутри так тяжко, будто кто-то скребется, точит длинные, острые когти о стены души.

Я должна была умереть двадцать четыре минуты назад, должна была упасть без сил и захлебнуться в собственной отвратительной пенистой жидкости. Однако я не ощущаю и толики бессилия. Трещат по швам чувства, не органы, и это ни столько удивляет меня, сколько опустошает.

Я плетусь по главной улице города. Уже далеко за двенадцать. Людей мало. Зато много машин. Они рассекают воздух, рушат тишину, сливаются в единые, цветные линии, оставаясь при этом для меня абсолютно одинаковыми. Воздух легкий, такой свежий, что я закрываю глаза и наслаждаюсь прошедшим дождем, пролетевшей в небе птицей, проскользившим рядом порывом ветра, коснувшимся моей руки листом дуба. Лицо мокрое, и я говорю себе, что это от дождя. Точно. Распахиваю глаза, смотрю в черное небо, и ощущаю ливень в своей душе, которого уже нет снаружи.

Обхватываю руками талию, продолжаю идти в сторону своего дома, наблюдая за рыжими пятнами от света на дороге, которыми кто-то как будто украсил трассу, вылив тысячи банок бесцельно и бездумно под старыми фонарями.

Меня слегка шатает в сторону. Я цепляюсь пальцами за кирпичную стену высокой многоэтажки и внезапно думаю о том, что все-таки умру. Но головная боль быстро проходит. Через несколько секунд я вновь иду вперед и специально горблюсь, чтобы хоть как-то напомнить организму о своих намерениях и чувствах.

Не понимаю, что опять пошло не так? Почему я жива?

Дохожу до дома, апатично рассматриваю старый подъезд, грязные ступени. Поднимаюсь на второй этаж и долго топчусь на пороге, не решаясь пройти внутрь. Там меня будет ждать прошлое, а я сегодня вновь дала понять, что не хочу иметь с ним ничего общего. Встреча предстоит болезненная.

Наконец, открываю дверь, захожу. Бросаю ключи на тумбочку и, не останавливаясь, плетусь к себе в комнату. Затем невольно сворачиваю в другую сторону. Холодными руками сканирую стены квартиры, вдыхаю тяжелый запах орхидей, наблюдаю за тенями, путешествующими по коридору из-за прыгающего света за окном. Вхожу в ванну. Ловлю свой тусклый взгляд в зеркале и медленно стягиваю с плеч сумку. Затем отодвигаю шторку, переступаю в грязных кедах через бортик и включаю душ. Вода тут же смывает с моего лица недоумение. Страх. Я чувствую дикий страх, закрываю глаза и обессиленно сползаю по плитке, ощущая колики по всему телу, по всей коже. Меня начинает раздирать на части мерзкое ощущение паники. Задыхаюсь. Громко хватаю губами воздух, сдавливаю пальцами грудную клетку и чувствую слезы. Они царапают мои щеки, словно кто-то выжигает на них длинные, кривые линии. Словно кто-то издевается. Я довольно сильно ударяю головой по стене, испускаю стон и тут же сжимаю зубы, лишь бы не закричать. Не кричи! Держи все в себе! Но сил больше нет. Я взрываюсь, как шар, который слишком долго надували. Меня разрывает на куски, и, убирая назад с лица волосы, я действительно начинаю кричать. Бью ногами бортик ванны, отмахиваюсь от воды, врезающейся в мою спину, и вновь кричу.

Не умерла. Почему? Что я делаю не так?

Лицо становится горячим. Осматриваю потерянными глазами ванну, и думаю о том, как холодно сидеть в мокрой одежде, как больно сильно кричать, как сводит руки в тех местах, где я сжимаю их пальцами. Но ни на секунду я не задумываюсь над тем, что действительно пыталась покончить с собой. Это нестранно, когда ты хочешь умереть в третий раз. Странно лишь то, что у тебя опять не выходит.

Измотанная и разгоряченная я встаю на ноги. Вырываюсь из ванны и бегу в зал, оставляя за собой мокрые следы от кед. Хватаю со стола ножницы, на бегу раскрываю их. Вновь оказываюсь лицом к лицу со своим отражением в ванне, только сейчас глаза не тусклые. Они злые. Вытягиваю перед собой руку, прикладываю к венам лезвие и почему-то замираю. Прикусываю губу, набираюсь смелости и опять останавливаюсь. Пальцы, сжимающие ножницы, бледнеют, время неумолимо несется, а я все так же одержимым взглядом рассматриваю уже имеющиеся шрамы на руках, эти белые, кривые полосы, расположившиеся чуть выше кисти.

- Давай же, - сквозь слезы, рычу я. – Сделай это еще раз.

Вспоминаю свою попытку номер два и обессиленно кладу голову на край мойки. Плечи поникают, словно на них что-то падает, словно кто-то облокачивается сзади, придавливает, опускает их вниз. Я глубоко втягиваю воздух, зажмуриваюсь и сквозь веки вижу картинки этой же самой ванны, только несколько месяцев назад. В тот день было много крови. Но напугала меня отнюдь не алая, тягучая жидкость на полу, руках и в мойке. Я испугалась, когда жизнь медленно начала меркнуть перед глазами. Когда все мое существо, будто засасывало в гигантскую трубу, и эти ощущения, эти эмоции до сих пор не покидают мою голову.

Правда в том, что пережив все ужасы той ночи, я осталась жива. Меня спасли соседи. Люди, для которых раньше, как мне казалось, меня не существовало. Но факт в том, что я оклемалась и очнулась с чувством полного опустошения. Я видела смерть, я ее чувствовала, и я осталась в живых.

С тех пор умирать стало страшно. Я решила, что в следующий раз учту все погрешности и придумаю нечто быстрое. Лучше бы безболезненное. Два месяца я боялась даже смотреть на свои руки. Сейчас, сжимая в пальцах ножницы, я уже не боюсь. Я просто не могу, не могу повторить с собой то, что уже мне пришлось пережить. То, что отпечаталось в моей голове, как самое ужасное, самое холодное, самое страшное событие после…

Мысли обрываются. Я встряхиваю головой. Раскрываю глаза, выпрямляюсь и с ненавистью разглядываю свои шрамы. Затем поднимаю взгляд, сканирую лицо давно погибшего человека: эти красные, болезненные глаза, белую кожу, потрескавшиеся губы, эти опущенные уголки. Я замечаю в отражении гнев, вижу как рука, сжимающая ножницы поднимается, как она приближается к лицу. Храбро приподнимаю подбородок. Я готова ко всему, что сейчас заставит меня сделать мое же тело. Но оно не намеревается умирать. Пальцы свободной руки собирают светлые, рыжеватые волосы, вытягивают их, и другая рука подносит ножницы. Один щелчок, и всеми любимые локоны валятся вниз. Любимые мамой, любимые папой. Они бы не позволили. Но теперь их нет.

Бросаю ножницы в мойку. Выпрямлюсь, протираю мокрое лицо и неврно усмехаюсь, разглядывая неровные, бронзовые пряди, едва прикрывающие подбородок.

Ничего – говорю я себе. Я придумаю еще что-нибудь. Для того чтобы умереть, у меня есть целая жизнь.

Поужинать решаю в три часа утра. Нарезаю салат из овощей, ставлю чайник. В четыре начинает светать, а я только сажусь за стол. Теперь на мне сухая одежда. От нее пахнет лавандой, словно пришла мама и застирала все вещи, вылив в машинку флакон своих духов. Я наслаждаюсь этим ароматом. Представляю маму на кухне. Вижу, как она разговаривает со мной, и отвечаю в воздух:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.