О людях и самолётах 2

Крюков Михаил Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
О людях и самолётах 2 (Крюков Михаил)

Кто в армии служил…

На смену крестьянской лошадке

Понедельник, 8.30 утра. Совещание у комдива. Командиры и начальники всех степеней с мучительно искажёнными лицами рассаживаются в классе предполётной подготовки. Никто не курит. После массированного употребления «Шпаги» [1] ощущение такое, что находишься в антимире. Звуки до органов слуха доходят с громадной задержкой, при слове «вода» начинается спазм всех частей организма, которые ещё способны сокращаться. Речь хриплая, невнятная, с каким-то странным шипением и присвистыванием. Так, помнится, говорила голова профессора Доуэля…

Среди офицеров обнаруживается какой-то неопознанный мужичок. Мужичок чувствует себя явно не в своей тарелке, от чего неприятно суетится. Попытка вспомнить, откуда этот организм взялся, вызывает очередной приступ дурноты.

Наконец, появляется мрачный комдив. Начальник штаба командует:

– Товарищи офицеры!

Все встают, мужичок вскакивает первым.

– Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок опять нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная, и гражданские не справляются с расчисткой дорог. Просят аэродромный снегоочиститель. Командир базы! [2] Можем помочь?

Встаёт комбат:

– Э… кх… гм… можем, чего ж не дать, только пусть они осторожно там… всё-таки аэродромный…

Мужичок частит:

– Да вы не волнуйтесь, товарищ, не сломаем, громадное вам спасибо!!! – и с облегчением вылетает за дверь…

***

Понедельник, 8.30 утра следующей недели. Совещание у комдива. Командиры и начальники всех степеней с мучительно искажёнными лицами рассаживаются в классе. Среди офицеров обнаруживается другой неопознанный мужичок. Начинается совещание.

Комдив:

– Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная, и гражданские не справляются с обрывом телефонных проводов на столбах вдоль дорог. Просят связистов в помощь.

Вскакивает комбат:

– Бля, то есть, товарищ полковник, ну я же говорил им – осторожнее!!! Он же аэродромный, он снег швыряет на 20 метров, а они, уроды, – «не сломаем, не сломаем»…

Что немцу смерть…

Дело было на зимних учениях. Проходили они на полигоне в заволжских степях. А надо сказать, что на этот полигон на учения ездили не только наши, но и весь Варшавский договор, так как в своих странах развернуться им было особенно негде: то снаряд за границу улетит, то лётчик зазевается, а Европа уже и закончилась, и летит он над морем… Ездили и другие дружественные иностранцы.

Ну вот. Ночь, холодно – градусов 25 мороза, да ещё с ветром. Иду проверять своих операторов. Рядом с позицией наших РЛС развернулись то ли венгры, то ли болгары – ночью видно плохо – и ходит часовой. Часовому выдали (наверное, наши пожалели) классический солдатский тулуп, но всё равно бойцу очень холодно.

Рядом кивает антенной наш высотомер. Он смонтирован на шасси КрАЗ, причём вся аппаратура ламповая, а передатчик очень мощный. Оператор сидит в аппаратной, и ему всегда жарко.

Так вот, подхожу ближе и вижу: выключается качание, из аппаратной выскакивает оператор, на котором из одежды – бриджи и шапка, а из обуви – тапочки.

Он справляет малую нужду на колесо, затем зачерпывает чистого снега и начинает с довольным рычанием им растираться. Потом отряхивается и лезет в обратно.

Включатся качание.

Жалко, что в темноте я не видел выражения лица часового…

Хлорка, чмо и генерал

Как-то раз мне пришлось командовать учебным сбором студентов одного московского института. Студенты, в общем, были как студенты: кто-то службу тащил получше, кто-то похуже. Но вот один был ходячей предпосылкой к лётному происшествию. С ним всё время что-то случалось, и времени на него я тратил больше, чем на всех остальных студентов вместе взятых. Всё шло к большому залёту.

Кто-то из солдат посоветовал моему воину постирать форму с хлоркой, дескать, она выцветет, и он будет выглядеть как «дед русской авиации».

Сказано – сделано. Только с хлоркой студент по неопытности переборщил, и в результате получилось, как будто в его х/б стреляли картечью.

Увидев результаты стирки, старшина тяжело вздохнул и сказал:

– Убоище ты лесное! Будешь, козлина, ходить в этой шкуре весь месяц!

И вот этот организм заступил дневальным по роте. В этот же день в полк прилетел зам. командующего воздушной армией, который захотел ознакомиться с бытом студентов. Мне пришлось его сопровождать, причём с нами увязалась куча штабных.

И вот, заходим в казарму, студент в лохмотьях, но при повязке, сидит на табурете и читает книгу. Увидев генерала, он закрыл книжку, встал и тихим интеллигентным голосом произнёс:

– Здравствуйте, товарищ генерал…

– Генерал (надуваясь злобой): Это кто?!

– Я (горько): Это – студент.

– Генерал (задумчиво): А-а-а…

Видимо, увиденное полностью отвечало представлениям генерала о студентах, потому что больше вопросов ко мне у него не было.

Вскоре он улетел.

Как мы строили гараж

В теперь уже отдалённые советские времена мы вели битву за урожай. С кем была эта битва, и кто в ней победил, теперь уже сказать сложно… Но поскольку слово «битва» у наших вождей прочно ассоциировалось со словом «армия», то ей, армии, эту битву и поручили.

Сражался за урожай и я.

Когда я убывал на продовольственный фронт во главе взвода, замполит напутственно сказал:

– Поедешь в колхоз-миллионер!

Смысл его слов дошёл до меня уже на месте: колхоз был должен государству 5 миллионов рублей. Помню также, что у них сгорело 2 трактора на силосной яме (вместе с силосом, естественно) и секретарь колхозной комсомольской организации после тяжёлого запоя решил постричься в монахи.

Нам поручили достраивать гараж для сельхозтехники.

Балки уже стояли, нужно было выкладывать кирпичные стены. Решили начать с фасада, так как в нем нужно было делать ворота, и работы было меньше. Чертежей не было никаких, поэтому делали «от балды».

Каждый день на стройку приходил какой-то мужичок в костюме, сапогах и кепке (местный национальный прикид). Посидит, молча покурит и уйдёт. Кстати, у них и дети так одевались: чуть мальчик подрастёт, ему тут же покупают костюм, сапоги и кепочку…

И вот, выложили мы проём для ворот, сверху нужно класть закладную балку. Крана нет. Тогда сколотили деревянный пандус и, как рабы в Древнем Египте, затащили балку на стену на верёвках. Тяжело и страшно: не дай бог, сорвётся балка – всех передавит. Устали, надсадили голоса от мата, но балку поставили на место.

На следующее утро опять заявляется мужичок, подходит к нам и говорит:

– Вы, это, значить, мужики, ворота низкие сделали, комбайн-то не пройдёт.

– А ты кто?

– Дык… эта… гаражом я заведую.

– А какого … ты раньше молчал?!

– Так я в отпуске был…

Мне отмщение…

Дело происходило в начале Перестройки, когда подписаться на хороший журнал или газету было очень сложно. В нашей конторе был офицер, который отвечал за подписку. Каждый год он собирал деньги и ехал в соответствующую военную организацию выбивать «Огонёк», «Аргументы и факты» и прочий дефицит.

Каждый год на него орали, почему у нас мало подписываются на «Красную Звезду», «Красный воин», «Знаменосец» и прочий военный хлам.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.