Драконьи танцы на битом стекле

Патрикова Татьяна

Серия: Драконьи грезы глазами маски [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пролог

Шут умирал. Лекарь не знал, чем помочь. Метался между ним и аптекарской кухней, все искал лекарство. Безуспешно. Мальчишка метался по влажным простыням, бился в агонии, что-то исступленно шептал в бреду. А иногда, открывал измученные, помутневшие глаза и сердце Радужного дракона замирало. Шельм улыбался ему, едва заметно, почти нежно, просто желая успокоить, приободрить, а потом снова проваливался в бред. И Ставрас грел дыханием его озябшие пальцы, стирал испарину со лба, целовал бледные губы, мокрый лоб. И просто не знал, как жить дальше. Как жить без него?

На пятый день он принял решение. Все просто, только одно существо сможет ответить на его вопрос. И тогда он ушел, не зная, когда вернется. И оставил своего мальчика на попечение единственному, кому смог бы доверить его жизнь безоглядно. Макилюнь, Палач Масок покачал головой и обещал не отходить от Шельма. Они с Эром поселились в Драконьей Аптеке, а Ставрас улетел. Думая, что все еще бредящий шут, даже не заметит его ухода. Но, когда радужный Дракон исчез из этого мира, голубоволосый мальчишка очнулся. Встал с постели, пока Димитрий и его дракон были внизу, и долго смотрел в окно на закат. Вернется ли? А что если нет?

Его нашли на полу без чувств и снова уложили в постель, вот только бороться за жизнь сил у шута почти не осталось.

Часть I

Танец Жизни

1

Странный дом, под выгнутой крышей, пение соловья в саду. Цветущая вишня, роняющая нежные лепестки звездопадом теней на фоне полной луны. Легкий ветер, треплющий волосы, мир, не знающий снежных зим, шорох крыльев ночных бабочек возле бумажных, круглых фонарей с неведомыми письменами. Но ему не нужно знать язык этого мира, чтобы поговорить с тем, к кому он проделал столь длинный путь. Молчаливая женщина, все поняла по глазам. Такой ночной гость мог прийти лишь к её мужу. Прогибающиеся, пружинящие под ногами половицы, вместо дверей разъезжающиеся в стороны ширмы из тонких планок и светлого шелка — непривычно, но от этого кажется еще более изыскано. И хозяин дома, поднявшийся навстречу гостю. Субтильный, жилистый, еще совсем не старый. Мужчина в странном одеянии, напоминающем халат, если бы не был так богато расшит и раскрашен цветами и… драконами, больше похожими на крылатых змей. Глаза внимательные, черные, как сама ночь, лишившаяся звезд по прихоти коварной непогоды, волосы, цвета вороньего крыла, длинные, но поднятые в высокую прическу, тонкие, почти бесцветные губы. Незнакомые черты, но узнаваема душа.

Кто сказал, что Радужный Дракон, передавший свой пост стража могильных курганов, умирает? О, нет, он просто уходит в другой мир, выбрав себе в нем жизнь по вкусу. В этом мире, в котором Ставрас нашел своего предшественника, тот был человеком. Обычным человеком, имел семью и детей. Вот только даже женщина, что взял он в жены, не знала, что муж её и не человек вовсе, а существо, помнящее все свои перерождения. В этом мире его звали Фа Юнь, и Ставрас пришел к нему за советом.

Бывший Радужный дракон не узнал его, хотя Драконьему Лекарю казалось, что не так уж и сильно он изменился. И пришлось представиться по всей форме, позволив заглянуть в саму душу и посмотрев в ответ. Фа Юнь прозрел, но долго еще просто смотрел на существо, сидящее перед ним на коленях за одним столом. Его молчаливая жена принесла им легкие закуски и поставила на стол два кувшинчика рисового вина и набор пиал. Хозяин дома молча разлил вино и заговорил лишь после третьей пиалки.

— Что привело тебя ко мне?

— Мой человек.

— Помниться, ты уже как-то приходил ко мне ради человека, давно, в другой мир, в другую жизнь.

— Это другой человек.

— Догадываюсь. И вижу, что этот, новый, куда важнее для тебя, чем нечто проходящее в бесконечно длинной жизни. Вы близки?

— Да.

— Насколько?

— Иногда мне кажется, что ближе уже невозможно.

— Опасная близость.

— Я знаю.

— И все равно не позволяешь ему отойти хоть немного?

— Это сильнее меня. Он сильнее. Я не могу без него, но он… умирает. Я не знаю такой болезни.

— Тогда это не болезнь. — Отозвался Фа Юнь и снова разлил вино.

Долго пили молча. Ставрас знал, что спрашивать больше не о чем. Если хозяин дома захочет ответить, он даст ответ. Нет — никто его не сможет заставить сделать это. Даже он.

— Сколько ему?

— Двадцать второй год. Но он не совсем человек, он масочник.

— Масочник?

— Они пришли в наш мир через полторы тысячи лет, после того, как ты навсегда покинул Вересковую Пустошь.

— И ты запечатлил мальчишку, не принадлежащего тому миру, который породил тебя?

— К тому времени мир уже принял их.

— Давно?

— В ночь его рождения.

— А другие драконы сходились уже с ними?

— Да.

— Значит, жди проблем.

Снова выпили. Закуски просто не лезли в горло. А вино пилось как вода.

— Вы перестраиваете друг друга. Их магия не такая как ваша, и сейчас, с того момента, как ты, Радужный Дракон, выбрал себе масочника, началась перестройка двух видов магии. Да, возможно, это болезненно, но, я уверен, что не смертельно.

— А у других? С ними будет так же?

— Возможно. Я бы даже сказал, скорей всего. Но симптомы могут отличаться, ведь магия масочников тоже разниться, не так ли?

— Так. — Отозвался Ставрас, понимая, что это путешествие дало ответы, но их можно было бы получить и не оставляя Шельма одного. Просто переждав. Но он так волновался. Так боялся, что сделать уже ничего нельзя.

— Я не обижусь, если ты покинешь меня, не дождавшись зари, — тонкие губы Фа Юня тронула улыбка. Черные глаза смотрели прямо, и в них рождался свет. — Я не узнал тебя Ставрасейригултирвиль, потому что ты изменился, но не внешне, а внутренне. Стал цельным. Не думал я, что увижу тебя таким. Доброго пути, странник, и пусть дорогу твою освещает свет твоего сердца.

— Благодарю тебя, Ушедший, что принял и разъяснил.

И он исчез оттуда где стоял, так и не разогнувшись из ритуального поклона. Но путь назад предстоял ему еще долгий.

Ставрас ушел из мира в конце осени, они как раз заканчивали перевозить мертвые яйца в Драконарий, и в одно из посещений Драконьим Лекарем Радужного Дворца, выяснилось, что жена королевича ждет ребенка. А вернулся он уже весной, когда и снег уже стаял, и травка проклюнулась, робкая еще, несмелая, но нежная и жаждущая жить. В аптеке его встретил Мак. Хмурый и задумчивый он сидел на табуретке в кухне и ждал, пока на маленькой горелке подогреется молоко, налитое в жестяную кружку. Ставрас, приблизившийся почти беззвучно, замер в дверях, не зная, как окликнуть Палача Масок, а тот его не замечая, вздохнул, поднялся и затушил огонь. И, двигаясь, словно в дурмане, потянулся к кружке голой рукой.

— Осторожней, горячо. — Произнес лекарь тихо, Палач резко повернулся к нему, зажмурился на миг и глубоко вздохнув, снова открыл просветлевшие глаза.

— Рад, что ты вернулся.

— Что-то с Эром?

— Ты… уже знаешь?

— Насколько сильно твоя магия отличается от магии обычного масочника?

— Достаточно сильно.

— Поэтому в вашем случае твоя магия перестраивает его.

— А в вашем?

— Моя.

— Шельм полностью оправился к марту. Эр слег почти сразу же после него.

— В человеческой форме?

— Да. Это плохо?

— Не знаю. Но обычно бронзовым нельзя долго не трансформироваться. Сейчас конец апреля. Третий месяц — это долго.

— Ты сейчас пойдешь к Алексу?

— Нет. К Эру. Если Шельм оправился, то он и без меня найдет, чем заняться.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.