Разными бывают утра

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Разными бывают утра ( )

Просыпаюсь я мгновенно, словно кто-то за веревку выдергивает меня из сна в бодрствование. Прислушиваюсь. Не открывая глаз, шарю рукой слева от меня. Потом, на всякий случай, справа. И никого не обнаруживаю. Неужели?..

- Урррра! – ликующе шепчу я и скатываюсь с кровати.

Несмотря на похмелье, настроение у меня преотличное. Ну еще бы! Я! Проснулся! Один! Да это же просто праздник! Вот права была Славка, ой права! Надо в правильные места развлекаться ходить!

Бодро шлепаю в ванную, сияя лучистой улыбкой, и подмигиваю унитазу, как старому доброму другу. Врубаю в душе воду на всю катушку и, захватив с собой пасту и зубную щетку, ныряю под тугие прохладные струи. В душе все поет и пляшет, и я тоже что-то напеваю и приплясываю, поскальзываясь и хватаясь за стены.

Ну до чего же может быть отличным настроение, если ты проснулся один! Чудно как, а? Ведь еще год назад для меня такое утро было настоящей катастрофой – как же так, чтобы я, да и никого не снял на ночь?! Вот ведь как жизнь повернулась. Передом, наконец-то! Славке надо будет шоколадку купить, ага. А может и на целый букет расщедрюсь, о как!

Сейчас вот домоюсь, потом кофе-покурить, а потом завалюсь перед телеком и буду до обеда тупо смотреть все подряд. Ка-а-айф! И не надо судорожно вспоминать имя случайной подруги. Не надо срочно придумывать предлог, куда бы это смотаться, чтобы и она тоже поскорее убралась из квартиры. Не придется мне сегодня снова искать способ не дать ей номер своего мобильника и с чистой совестью «потерять» клочок бумаги, на котором будет нацарапан ее номер. Как говорит Вадимыч: просто пестня!

В последний раз поскользнувшись, но устояв на ногах, я выпрыгиваю из ванной и, прихватив с собой полотенце, прям в чем мать родила чешу варить себе кофе.

Неладное я чувствую почти сразу в форме запаха подгоревшего хлеба и яичницы. Еще ни разу не встречал, чтобы хлеб подгорал по собственной воле. Не бывает такого! Значит, его кто-то того – подгорел. Бля…

Полотенце намотать на бедра и нерешительно, одним глазком, заглянуть в кухню. И охуеть.

- Доброе утро. А я тут вот… я…

В моей рубашке, с голой жопой и с вилкой в руках ко мне всем корпусом поворачивается мужик и смущенно улыбается. Ну как – мужик, допустим, не мужик вовсе, а сопляк какой-то. Но сам факт!

Я молчу и пялюсь на него в оба глаза. Он тоже молчит. Я судорожно цепляюсь за полотенце. Он – в вилку эту свою, то есть мою. Глазищами лупает и уже не улыбается, а испуганно так смотрит, словно я его сейчас убивать буду. Да это я сейчас себя убивать буду! А потом и Славку-дуру!

«Пойдем с нами, - говорит, - Костик. У Ленинки юбилей, так мы своим узким коллективом библиотекарш отметим, потрендим о высоком, винчика попьем, и разойдемся, - говорит, - по домам. А ты хоть нашу женскую компанию собой разбавишь, да и отдохнешь от похождений. Снимать-то у нас некого!»

Посмотрела бы она сейчас на это «некого»! А я бы на нее посмотрел!

- Ты кто? – спрашиваю, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер. Вечер не восстанавливался ни в какую, чтоб его.

- М-митя я, - лепечет это «некого», а глаза его становятся еще круглее и испуганнее.

- Ты откуда взялся, Митя?

- Из Ленинки…

Ясен пень, что из Ленинки! Сюда-то ты как попал? Я бы заорал на него в голос, да только больно вид у него пришибленный, а ну как возьмет и в обморок грохнется от переизбытка эмоций? Такие вот… приблудные – они очень уж пугливыми бывают. Проблем от них больше, чем удовольствия. Обидно только, что удовольствия как такового я и не помню. Может, не было ничего? Как бы это потактичнее выяснить?

Улыбаюсь. Доброжелательно улыбаюсь. Приблудный Митя начинает пятиться к окну, выставив перед собой вилку, как средство обороны. Поздно, милый, обороняться-то. Вчера надо было думать…

А мне надо было меньше пить. Спрошу при случае, что ж за винчик такой глушат милые библиотекарши, что я после него вспомнить нихрена не могу. Занятный, наверное, напиток. Жоржета хвасталась, что сама его делает. На балконе.

Так, стоп! Жоржету помню. Точно помню! Эта старушенция – Славкина начальница – весь вечер меня от себя не отпускала, все подливала да закусочки подкладывала. Кажется, мы с ней даже на брудершафт пили, а потом целовались под громкие аплодисменты Славки и ее коллег. Сколько ж ей лет? Не-ет, братцы, это уже диагноз, если мне пофигу – где, когда и с кем. Лечить меня пора. Брома попить, что ли? Или чем там поили в войну солдатиков, дабы приглушить их либидо?

Меня бросает в холодный пот, потому что мысли о либидо каком-то непостижимым образом вывели меня на Митю.

«Митенька, внучек мой, - с гордостью представляет Жоржета мне нечто худосочное и стеснительное. – Взял бы ты над ним шефство, Костенька. А то совсем же мальчик из дома не выходит…»

Похоже, что шефство я взял. Так сказать, принял из рук в руки. Жоржета, эта Железная Ледя, которую уже пятый год никак не могут спровадить на пенсию, мне вырвет яйца и скормит мне же. Радужная перспектива, ничего не скажешь. Но зато решит проблему моей блядовитости. Кардинально и навсегда. Можно ли засчитать это в плюсы? Сомневаюсь. Он хоть совершеннолетний?

Мне все больше нехорошеет. Не хватало только отыметь несовершеннолетнего девственника – любимого единственного внука Георгины Павловны. Славка-то куда смотрела? Как же она не уследила? Ведь обещала же, что мне будет некого!

Со сковородки потянуло дымком.

- Ты питаешься горелками? – спрашиваю, глядя, как в дополнение горелым тостам догорает и яичница. Вообще-то, я хотел уточнить, сколько лет этому Митеньке, и было ли у нас что-нибудь. Но это терпит. Я ж не изверг. Пацан, похоже, уже и так проклял ту минуту, когда со мной познакомился. Не добивать же его теперь этим последним вопросом.

Он перестает таращить на меня свои глазищи, говорит «Ой!» и бросается к плите. А я смотрю на него и понимаю – было. Да и не сомневался я, но несколько мгновений надежды мог ведь себе позволить? Эх, Митенька, тебя-то как угораздило, «тепличный» мальчик?

Наблюдаю за тем, как приблудный мой Митенька пытается спасти наш завтрак, и до меня всецело доходит весь ужас сложившейся ситуации. Плохо не то, что Митенька – парень. Это даже неплохо. Это значит, что месяца через три он не позвонит и не скажет жизнерадостным голосом: «Котик, я, кажется, беременна!» - старательно маскируя свою радость под волнением и испугом. Плохо то, что он, судя по всему, парень-девственник. Ну, или был им до нашего знакомства. И возможно, несовершеннолетний. И я не могу помахать ему ручкой и указать на дверь, потому как не хочу, чтобы в обозримом будущем мое либидо работало на благо отечественных зэков, очень не хочу. А еще плохо то, что это не случайный мальчик из ночного клуба, а внук Жоржеты и знакомый Славки. Но самое паршивое, что мальчик не сбежал, как только продрал свои глазенки этим утром, а поперся мне завтрак готовить. Понравилось, значит!

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.