Нечто подобное

Дик Филип Киндред

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нечто подобное (Дик Филип)

Глава 1

Казенный болтофон Гильдии электронной музыки (ГЭМ) испугал Нэта Флиджера, и он толком не мог понять — почему. В конце концов, речь там шла всего лишь о том, что знаменитый советский пианист Роберт Конгротян, психокинетик, который не дотрагиваясь до клавиатуры играл Брамса и Шумана, поселился в своем загородном доме в Дженнере, в Калифорнии. И к счастью, Конгротян согласился на несколько сеансов звукозаписи для ГЭМ. И все же…

Возможно, думал Флиджер, его отталкивали те самые леса, темные влажные леса северного побережья Калифорнии; он любил сухие южные районы Тихуаны, где находились административные офисы ГЭМ. Но, согласно болтофону, Конгротян не выйдет из своего загородного дома; он наполовину уединился, возможно, из-за каких-то семейных неурядиц.

Болтофон намекал, что это было связано то ли с женой, то ли с сыном и случилось давно.

Было девять утра. Нэт Флиджер автоматически налил воды в чашку и заполнил растворенной живой протоплазмой записывающую систему «Ампек Ф-а2», которую он держал у себя в офисе; живая форма Ганимеда не испытывала боли и еще не возражала против того, что ее сделали частью электронной системы… В плане нервной системы она была примитивной, но как слуховой рецептор — просто незаменима.

Вода просочилась сквозь мембраны «Ампека Ф-а2» и была с благоприятностью принята: трубки живой системы пульсировали. Я мог бы взять тебя с собой, решил Флиджер. «Ф-а2» была переносной, и он предпочитал ее корявость более поздним и более изощренным системам. Флиджер зажег «деликадо», подошел к окну, чтобы включить диафрагму на «прием». Теплое мексиканское солнце ворвалось в помещение, и он зажмурился. «Ф-а2» пришла в состояние экспериментальной активности, затем по мере поглощения солнечного света и воды процесс обмена веществ в ней стимулировался. По привычке Флиджер наблюдал за ее работой, но его мысли были обращены к болтофону.

Он еще раз взял его, сжал в руке, и тот сразу же жалобно взвизгнул, «…эта возможность бросает вызов ГЭМ, Нэт. Конгротян отказывается играть на публике, но мы заключили контракт через берлинский филиал АРТ-КОР, и легально мы можем заставить его делать записи для нас… по крайней мере если бы могли заставить его подчиняться нам достаточно долго. А, Нэт?»

— Да, — сказал Нэт Флиджер, рассеянно кивая в ответ на голос Лео Дондолдо.

Почему известный советский пианист приобрел загородный дом в Северной Калифорнии? Это само по себе было радикально и не одобрялось центральным правительством в Варшаве. И если Конгротян научился игнорировать указы верховной Коммунистической администрации, едва ли можно было ожидать, что он откажется от открытой борьбы с ГЭМ. Сейчас, в свои шестьдесят, Конгротян был профессионалом в игнорировании законных последствий современной общественной жизни как на коммунистической территории, так и в Штатах. Как многие артисты, Конгротян шел своим путем, где-то между этими двумя сверхмогучими общественными системами.

В прессинг такого типа частично придется включить рекламу. Как известно, у публики короткая память: ее придется заставить вспомнить о существовании Конгротяна и о психокинетических талантах этой музыкальной задницы. Но отдел рекламы ГЭМ может с легкостью с этим справиться; в конце концов, им уже удалось продать множество никому не известных личностей, а Конгротяна, несмотря на его кратковременное уединение, едва ли можно назвать неизвестным. Интересно, как чувствует себя сегодня старина Конгротян, подумал Нэт Флиджер.

Болтофон пытался убедить его в том же. «…всем известно, что вплоть до недавнего времени Конгротян играл перед частными собраниями, — пылко сообщил болтофон. — Для разных „шишек“ в Польше и на Кубе и перед пуэрториканской элитой в Нью-Йорке. Год назад в Бирмингеме он появился на благотворительном концерте для пятидесяти негров-миллионеров; полученные средства были направлены в помощь афро-мусульманской колонизации по лунному типу. Я разговаривал с несколькими современными композиторами, которые присутствовали на этом концерте; они клялись, что Конгротян нисколько не утратил своего стиля. Посмотрим… Это было в 2040 году. Ему было тогда пятьдесят два. И, конечно, он постоянно обитает в Белом доме, музицируя для Николь и этого ничтожества, Хозяина».

Нам бы следовало взять «Ф-а2» с собой туда, в Дженнер, и посадить его на кислородную ленту, решил Нэт Флиджер, так как это может быть наш последний шанс; считается, что эти «артисты-психи» типа Конгротяна рано умирают.

Он ответил болтофону: «Я сделаю это, мистер Дондолдо. Я полечу в Дженнер и попробую поторговаться с ним лично». Он решил так.

«О, да!», — торжествовал болтофон. Нэт Флиджер почувствовал к нему симпатию.

Жужжащий, супербдительный, до омерзения настырный журдяк пропищал: «Правда ли, доктор Сапере, что вы собираетесь попробовать войти в свой офис сегодня?»

Следовало бы найти какой-то способ удалить все журдяки из домов, подумал доктор Сапере. Однако такого способа не было. Он сказал: «Да. Как только я закончу завтрак, который сейчас ем, я сяду в автомобиль, поеду в центр Сан-Франциско, припаркуюсь на стоянке, пойду прямиком к моему офису на Поуст стрит, где, как обычно, я дам сеанс психотерапии своему первому за сегодняшний день пациенту. Несмотря на закон, так называемый Акт Макферсона». Он выпил свой кофе.

— И у вас есть поддержка…

— МАПП полностью подтвердил мои действия, — сказал доктор Сапере. На самом деле он разговаривал с исполнительным комитетом Международной ассоциации практикующих психоаналитиков только десять минут назад. — Я не понимаю, почему вы выбрали меня для интервью. Сегодня утром каждый член МАПП будет в своем офисе. — А всего их было около 10 тысяч в этой организации, разбросанных по всем Штатам, как в Северной Америке, так и в Европе.

Докладывающая машина доверительно замурлыкала:

— Кто, как вам кажется, отвечает за утверждение Акта Макферсона и за готовность Хозяина возвести его в закон?

— Вы знаете это так же, как и я, — сказал доктор Сапере, — ни армия, и ни Николь, и даже ни НП. — Все это знали; едва ли это было новостью, мощный немецкий картель убедил весь мир в необходимости лечить психические заболевания. (Это крупный фармацевтический дом, картель «Химия» в Берлине.) наркотерапией; так можно было делать деньги. И в. результате психоаналитики считались шарлатанами, были в одном ряду с оргоновой коробкой и целителями, проповедывавшими здоровую пищу. Совсем не так было в старые времена, в прошлом веке, когда психоаналитики пользовались признанием. Доктор Сапере вздохнул.

— Вам очень больно бросать свою профессию под давлением со стороны ХМ? — проникновенно спросил журдяк.

— Передайте вашим слушателям, — медленно сказал доктор Сапере, — что мы намерены работать дальше, независимо от каких-либо законов. Мы можем лечить так же эффективно, как и химическая терапия, в частности, характерологическую дисторсию, где задействована вся история жизни пациента. — Он понял теперь, что журдяк представлял одну из основных ТВ-компаний; аудитория, насчитывающая примерно 50 миллионов зрителей, присутствовала при этом обмене мнениями. Внезапно доктор Сапере почувствовал свое косноязычие.

Когда после завтрака он вышел на улицу к своему автомобилю, он обнаружил, что второй журдяк ожидает его там в засаде.

— Леди и джентльмены, это последний из рода аналитиков Венской школы. Возможно, когда-то знаменитый психоаналитик доктор Сапере скажет нам несколько слов. Да, доктор? — Он подъехал к доктору, загораживая дорогу. — Как вы себя чувствуете, сэр?

Доктор Сапере сказал:

— Мерзко! Пожалуйста, дайте мне пройти.

— Направляется в свой офис в последний раз, — объявил журдяк, когда доктор проскользнул мимо. — У доктора Саперса вид приговоренного человека, но все же человека, тайно гордого сознанием того, что он сделал все, что мог в меру своих способностей. Время Саперсов прошло, и только будущее покажет, хорошо ли это. Как и практика кровопускания, психоанализ сначала процветал, затем его популярность пошла на спад, а теперь новая терапия заняла его место.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.