Файл №215. Свежие кости

Владимирский Василий Андреевич

Серия: Секретные материалы [39]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Дом семьи Мак-Альпин

Фолкстоун, штат Каролина

Однажды, ясным солнечным утром, проснувшись после беспокойной ночи, рядовой армии США Джек Мак-Альпин почувствовал, что сходит с ума.

Несколько дней назад Джек, и раньше не отличавшийся склонностью к чревоугодию, ни с того ни с сего вдруг окончательно потерял аппетит. За обедом, отодвигая в сторону тарелку с почти нетронутым салатом оливье, который с таким мастерством готовила его жена, Джек поймал себя на мысли, что не может смотреть на еду без отвращения.

Дальше — больше. Начались головные боли, тошнота, несколько раз страшно сдавливало грудь, перед лицом начинали скакать радужные пятна. По ночам Джек ворочался с боку на бок: беспричинная тревога не давала ему надолго погрузиться в забытье. Но кошмары этой, последней, ночи по своей яркости и реалистичности превзошли всё, что Джеку доводилось видеть во сне прежде.

Сначала виденье совсем не было похоже на кошмар. Перед Джеком медленно, как на параде, проходила бесконечная череда лиц: знакомых и незнакомых, весёлых и грустных, искажённых яростью и непроницаемо-бесстрастных, мужских и женских, лиц людей всех типов, рас, цветов кожи — бесконечный Вавилон, безумие столпотворения. Потом из водоворота физиономий выплыло одно единственное, принадлежавшее кому-то страшно знакомому, — но во сне Джек мучительно не мог вспомнить, кому именно. Лицо приблизилось, увеличилось, заслонив и оттеснив все остальные, и черные, пронзительные глаза буквально впились в Мак-Альпина, прожигая насквозь, до самого донышка… Потом физиономия потекла, меняя форму, сложилась сначала в морду демона — остроухого, с ожерельем из человеческих черепов, с живой змеей, вплетенной в волосы, — а там и вовсе в нечто непредставимо — бесформенное. Но затягивающие черные дыры глаз оставались неизменными — и почему-то именно они, в полном соответствии с причудливой логикой сна, вселяли неизъяснимый ужас…

Кошмар оборвался на самой высокой, пронзительно — дребезжащей ноте. Какое-то время Джек лежал, тяжело дыша и прислушиваясь к бешеному стуку мечущегося в груди сердца. Снова заснуть Мак-Альпину удалось только под утро, но стоило ему погрузиться в животворную купель временного небытия, как на рядового обрушилось новое видение, не менее вещественное и реалистичное, чем предыдущее.

Джеку снилось, что его похоронили заживо. Он лежал в кромешной темноте, на жестком, холодном ложе, плотно стиснутый со всех сторон. Откуда-то сверху, из неимоверного далека, в могилу проникал рокот большого барабана и ритмичный топот многих ног. Но почему-то, слышан чувствуя чужое присутствие, Джек не мог шевельнуть даже пальцем, закричать, позвать на помощь. Именно в беспомощности, обреченности и заключался главный ужас положения. «Аромат» свежей земли забивался в ноздри — никогда раньше Мак-Альпин не ощущал во сне запахов в прежних сновидениях он был словно лишён обоняния…

Джек проснулся в холодном поту за четверть часа до сигнала будильника. Его поташнивало, голова гудела, в висках шагала кровь — словно от тяжелого похмелья. Осторожно, стараясь не разбудить Робин — жену, дремлющую рядом, — Мак-Альпин выбрался из-под скомканного одеяла и, покачиваясь, побрел в сторону ванной…

Он уже вытирался жестким вафельным полотенцем, когда под дверью послышались торопливые шаги.

— Джек! — встревоженный, хрипловатый со сна голос жены заставил рядового болезненно сморщиться, — Все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Словно откликнувшись на ее слова, в отдалении заплакал ребенок.

«…И здесь нет покоя!» — Мак-Альпин раздраженно швырнул скомканное полотенце в раковину и распахнул дверь.

Жена стояла в дверях спальни, и золотистое утреннее солнце освещало ее со спины. В желтом солнечном луче плясали прозрачные пылинки. Темные растрепанные волосы, лицо, чуть помятое со сна, и эта проклятая тревога в глазах…

«Сейчас сорвусь, — с какой-то отстранённой обреченностью подумал Джек. — не может же эта пытка продолжаться вечно…» Неимоверным усилием воли ему удалось сдержаться, не закричать на бедную женщину, — только судорожно дернулись желвака под тонкой, пожелтевшей, как пергамент, кожей. Отвернувшись, Джек молча прошлепал босыми ногами к стенному шкафу. Шершавый пол приятно холодил ступни. Рядовой распахнул лакированные темные дверцы, постоял мгновение, тупо глядя на висящую на вешалке форму цвета хаки, потом повернулся к Робин:

— Неужели ты не слышишь?! Ребенок ведь плачет!

* * *

Когда рядовой армии США Джек Мак-Альпин спустился вниз, в столовую, его жена в наспех накинутом домашнем халате уговаривала уже одетого и умытого сына — тихого насупленного мальчика лет четырех, одинаково не похожего и на отца, и на мать -поесть овсяных хлопьев.

Джек в очередной раз подивился, как 6ыстро Робин справляется с домашними делами. «Или попросту шалит мое чувство времени?» Он одернул летнюю полевую форму, стараясь отделаться от навязчивого ощущения, что куртка сидит на его фигуре мешком, и опустился за стол. Последний сон доконал его: Джек чувствовал, что вымотан до предела. Устал бояться. Надо, надо к врачу, что бы там ни было. Сегодня же вечером.

«Одно ведь слово — и вспыхну, как спичка», — подумал он с содроганием.

— У тебя опять были эти ужасные кошмары? — робко спросила жена.

— Я сплю недостаточно долго, чтобы хоть что-то увидеть, — пробурчал Джек, насыпая в миску хлопья и наливая молока.

— Тебе нужно обратиться к врачу. Надо выяснить наконец, что с тобой такое. Сходи ты к нему, прошу тебя…

— Да заткнешься ты, наконец!.. — рявкнул Джек. — Сам как-нибудь разберусь, что мне делать. И вообще, я предпочитаю есть в тишине, — выдавил он сквозь зубы и быстро склонился над миской: видеть слезы жены было выше его сил. Пригревшийся на коленях у Робин сын снова захныкал.

Давясь, Джек отправил в рот ложку хлопьев и тут же чуть было не задохнулся от отвращения.

Вместо овсяных хлопьев, залитых молоком, в миске копошились сотни бледных, мучнистых опарышей… Пища комом застряла в горле. Джек вскочил, опрокинув миску, и, не обращая внимания на отчаянный вскрик жены, бросился вон из столовой, из дома, прочь, как можно дальше … Молоко из опрокинутого пакета хлынуло на стол, заливая кафельный пол.

* * *

Как ни странно, в этот полный невезения день пикап завелся с полутыка. Вскоре дом с гипсовым бюстом неизвестного солдата во дворе остался за поворотом, мимо потянулись деревья лесозащитной полосы. Ветер, пахнущий дымом далеких костров, начал задувать в приоткрытую форточку, шевеля волосы, а сидящий за рулем Джек все никак не мог успокоиться. Такого с ним не случалось никогда. Мало ли, что может помститься солдату срочной службы, особенно побывавшему там, куда довелось угодить в свое время Джеку. Ну, показалось, примерещилось —подумаешь, с кем не бывает! С недосыпу-то… Казалось бы, кончилось — и забылось. Но сегодня Джека почему-то никак не оставляло ощущение, что нечто чужое —и недоброе — неотвязно, следует за ним от самого дома. Когда стрелка на спидометре подползла к ста тридцати, а до базы осталось десять минут пути, Мак-Альпин не выдержал и начал бросать затравленные взгляды в зеркало заднего вида.

И вот тут-то из тускловатого узкого стекла на него и глянуло серое измученное лицо, изрытое язвами. Джек уже видел такие лица — когда в учебном отряде м показывали фильм о японских рыбаках, попавших под радиоактивный выброс. Последняя стадия лучевой болезни. Он судорожно провел рукой по щеке. Пальцы ощутили гладкую, немного пересохшую, но вполне здоровую кожу, — а там, в Зазеркалье, ладонь скользнула по обезображенной открытыми ранами физиономии двойника. Человек в зеркале улыбался мертвой, застывшей улыбкой — край его верхней губы подгнили и от этого зубы были постоянно видны. Зрелище было нестерпимо: Джек взревел в ярости и, бросив руль, стал бить кулаком по ненавистному зеркалу — разбивая в кровь костяшки, круша толстое стекло, сворачивая кронштейн… Он опомнился только тогда, когда машина резко вильнула и толстый ствол дерева вырос прямо перед несущимся на всех парах автомобилем.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.