Файл №311. Откровение

Захаров Дмитрий

Серия: Секретные материалы [58]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

1

Пресвитера Фэнли за глаза звали «стариканом Рэйги». Впрочем, с таким же успехом могли звать и в открытую. Святой отец и сам знал, что похож на недавнего президента, и это его ничуть не смущало. Пресвитеру Рейган казался симпатичным малым — таким, по его мнению, и должен был быть настоящий президент Америки. К тому же Рейган — республиканец. Республиканец — значит, человек. Потому что демократы — это ли не бесы в людском обличий?

— Наш старикан такой же хитрый и изворотливый сукин сын, как и тот, — говаривал старый безбожник Джо Маньяни. Но кто его слушает? Дикция у Джо еще хуже репутации…

Пресвитер всегда одевается безупречно. Ведь он знает, что его проповеди в первую очередь — действа. А в таком случае не обойтись без режиссера, костюмера и декоратора.

Именно потому на отце Фэнли всегда чистая белая сорочка, дорогой галстук и нарядный голубой орнат. Именно потому за спиной пресвитера алый занавес с золоченым крестом посередине. И когда пастор читает проповедь, кажется, что он вещает с распятья, что это воистину сам Христос глаголет устами своего служителя, что отцу Фэнли открыто Слово Божие…

Аминь.

Вот и сейчас святой отец воздевает руки к потолку и в глубокой скорби смотрит на свой приход. А зал на сто шестьдесят мест внимает ему.

— Царство Антихриста нисходит на землю, — говорит отец Фэнли, и в глазах священника блестят слезы. — Истинная вера, завещанная нам Господом нашим Иисусом, больше не находит приюта в сердцах человеческих. В сердцах наших с вами, братья и сестры!

Голова пастора скорбно никнет.

— Многие люди в наше время прикрылись одеждами цинизма и броней науки, — льется хорошо поставленный теплый бас — Они требуют доказательства всему, что видят их глаза. Они усомнились в самом существовании Господнем!

Многие прихожане в ужасе крестятся. «Это ж как же можно быть таким отступником»! — думают они. А пастор продолжает:

— Как-то ко мне пришла одна девочка из Пенсильвании. Ее одолевало сомнение. «Святой отец, — обратился ко мне этот усомнившийся ребенок, — мой брат сказал, что вовсе не Моисей разделил Красное море. А сделали это ветры и сильное океанское течение»… Пресвитер развел руками: мол, о чем еще здесь можно говорить?

— Она спрашивала меня: «Святой отец, правда ли на свете есть чудеса, или все истории Библии — это просто выдумки и сказки?».

Фэнли грустно покачал головой.

— Вы видите, — сказал он прихожанам, — в наше время перестают верить даже дети… А сбившиеся с истинного пути и попавшие в объятья сатаны все смелее проповедуют ложь, прикрывая ее словами о научном познании.

Он выдержал паузу.

— Но я уверил девочку, что чудеса существуют. Я сказал ей: «Чудеса, дитя мое, это то, что не должно истолковываться и оправдываться как-то рационально». Ведь тот, кто истинно верует в Господа нашего, свидетельствует о чудесах его без всяких сомнений. Ибо сомнение сеет отец греха сатана.

Отец Фэнли поднял вверх руки и сжал кулаки. Глаза его были закрыты и из них катились слезы.

А по пальцам вдруг побежала кровь.

— Кровь моя течет, как испытание веры вашей, — громогласно возвестил он. — Откройте свои души, и только тогда вы сможете постигнуть ни с чем несравнимое величие нашего всемогущего Господа.

Голос отца Фэнли с каждым словом набирал силу, становился все громче и почти переходил на крик.

Среди прихожан слышались возгласы удивления. Кто-то из пришедших впервые падал на колени. Двое детей — брат и сестра лет семи-восьми — сидели, открыв рот.

И только маленький полноватый человечек с большими залысинами, одетый в дорогой серый костюм, смотрел на пастора спокойно и даже почти скучающе.

Малькольм Фэнли вдохнул и выдохнул сладковатый воздух своей «кельи». «Что-то устал сегодня», — подумал он, расстегивая верхнюю пуговицу сорочки. Пастор через голову стащил галстук и повесил его на спинку стула, а затем прошел к зеркалу.

Зеркало отразило святого отца понурым мужчиной с крашеными волосами и подведенными бровями. Хорошо еще, что оно не тестирует на запах изо рта… Фэнли вздохнул и принялся стирать грим мокрой тряпочкой.

Он уже полностью оттер левую половину лица, когда, тихо скрипнув, слегка приоткрылась дверь.

— Входите, — крикнул пастор. — Не заперто.

Дверь снова скрипнула, и в зеркале отца Фэнли отразился маленький человечек, до этого скучавший на проповеди.

— Ваши слова произвели на меня очень большое впечатление, — с порога сказал посетитель, глядя на священника влажными улыбающимися глазами. — И мне подумалось, что я не могу не сказать вам об этом.

— Спасибо, — несколько удивленно произнес пастор, — я и не ожидал, что моя скромная проповедь способна…

— Я только хотел сказать, — перебил его посетитель, — что некоторые люди действительно веруют.

— Ну что ж, это хорошо, — кивнул Фэн-ли, вежливо улыбаясь, — мне это действительно нравится. Приятно знать, что я затронул душу хотя бы одного человека.

— О, — человечек возвел глаза к небу, — вы повлияли не на одного человека, а на мно-. гих, очень на многих… но особенно на меня.

Он вдруг быстрыми шагами пересек комнату и резко крутанул к себе стул отца Фэн-ли. Святой отец еще не успел понять, что происходит, а пальцы маленького человечка впились в его горло.

— Боже мой, нет! — задыхаясь, прохрипел пастор.

2

Скалли склонилась над трупом святого отца.

— У него ожоги на шее, — сказала она, приподнимая подбородок мертвого священника. — Ткань обуглена и оплавлена. Вообще-то полиция предполагает, что его задушили, но в таком случае я не знаю, как объяснить большую потерю крови.

И Скалли показала на красную лужу возле тела пастора.

Молдер выглянул у нее из-за плеча, рассматривая распластавшегося священника.

— А местный приход говорит, что святой отец Фэнли пускал кровь из рук, — он помедлил и усмехнулся. — Прямо как на распятии.

— То есть они видели стигматы? — уточнила Скалли.

— Да, знак, который господь дарует лишь избранным.

Скалли пристально всмотрелась в ладонь священника, а потом даже поводила по ней пальцем.

— Но я не вижу никаких ран у него на ладонях, — сказала она.

Молдер хмыкнул. Он опустился перед трупом и сунул палец в лужицу крови около тела. Скали с удивлением уставилась на напарника, а тот неожиданно подмигнул ей и отправил палец в рот.

— Мне кажется, в нашем случае веры было слишком много, — пробуя кровь на вкус сказал он. — Впрочем, как и сахара: его тоже здесь с излишком…

Скалли по-прежнему смотрела на Молдера с удивлением.

— И что ты делаешь? — поинтересовалась она. — Это можно узнать?

Молдер ей опять подмигнул.

— Пью кровь, — честно признался он.
-г Я вообще но натуре вампир. Ты разве не замечала? Каждую ночь в полнолуние… да что там скрываться, чихал я на полнолуние! Так вот, каждую ночь я превращаюсь, — он на секунду задумался. — В Бегемота. И ядовитым раздвоенным языком душу служителей разных культов…

— А все-таки как же с кровью? — напомнила Скалли. — Или ты еще и кровососущий Бегемот?

— Ну естественно, кровососущий. Ты разве видела других?

Скалли не нашла что ответить.

— Только вот кровь у нашего святого отца не настоящая, — продолжал Молдер. — Как истинный ценитель, это я могу утверждать с полной уверенностью.

Он расстегнул две пуговицы на сорочке пастора и принялся разглядывать пакетик, закрепленный на поясе отца Фэнли.

— Этот кетчуп на мой вкус не только слишком сладок, но и кровь-то напоминает недостаточно. Взгляни, Скалли.

Пластиковый брикет кетчупа, очевидно, надорвался от падения отца Фэнли и теперь истекал своим кровавым содержимым. Кстати, действительно слишком темным для цвета «Blood».

— Как и все остальные, — сказал Молдер, качая головой.

— Какие остальные?

— Я видел досье на несколько международных религиозных убийств за последние три года. Во всех случаях убиты были так называемые «стигматики»… Между прочим, они тоже оказались поддельными, как и наш святой отец.

Молдер поднялся и бросил взгляд на часы. Скалли кивнула.

— Согласно нескольким религиозным учениям на базе христианства, — сказала она, набрасывая на плечи плащ. — Двенадцать стигматиков мира живут во все времена и представляют двенадцать апостолов Христа. Они являются их посланниками и, если хочешь, проекциями…

— Угу, и сюжетными заместителями, — скептически заметил Молдер. — Все это шито белыми нитками. Слишком много бывает подражателей. Взять хоть тех же одиннадцать убитых, например.

— Одиннадцать? — переспросила Скалли. — Тебе эта цифра ни о чем не говорит?

Молдер пожал плечами.

— Я же говорю, все шито белыми нитками.

— А кто и почему их убивал, ты в курсе?

— Ну, версий не так много. Первая: убийца — религиозный фанатик, разоблачающий церковных деятелей с рвением идиота. Вторая: он — психопат, который ненавидит церковь до того, что готов убивать.

— Да, — задумчиво протянула Скалли, — он определенно обижен на церковь…

Они направились к выходу, и Молдер последний раз бросил взгляд на тело пастора.

— Главное, — сказал он, — сейчас в том, что, если я хоть что-то понимаю, убийца уже начал поиск жертвы номер двенадцать. И кто ею станет, нам нужно понять как можно быстрее.

3

Начальная школа Риджвей Лавленд, Огайо

Школу Риджвей построили всего пять лет назад, и можно было с уверенностью сказать, что это самое молодое здание в Лав ленде. Да и, пожалуй, одно из самых крупных. Городок-то крошечный, всего четырнадцать тысяч жителей. Здесь когда новая семья домик построит — событие. А тут — новая школа. Правда, Кевин не помнит, как именно тогда праздновали открытие. Но весело было — это точно. Отец водил его к новенькой трехэтажной постройке и спрашивал:

— Нравится, Кев?

А Кевин согласно мотал головой и изумленно рассматривал блестящую крышу школы. Она ему нравилась больше всего. Отец смеялся, взлохмачивал Кевину волосы и за руки тащил к крыльцу. Кевин почему-то очень боялся этого крыльца и изо всех сил упирался. Удавалось ли отцу его на это крыльцо затащить, Кевин отчетливо не помнил. Может, и удавалось, а может, отец, как всегда смеясь, прекращал борьбу с сыном перед первой ступенькой. Потом он вел Кевина домой, обязательно спрашивая:

— Хочешь учиться в этой школе? А Кевин опять согласно кивал…

Через год он впервые пришел в Риджвей как ученик. Это было интересно — ощущать, что то, чем ты восхищался раньше, теперь занимает постоянное место в жизни. В школе Кевину нравилось. В ту пору ему вообще нравилось все, кроме шпината и несоленых гренок.

А потом ушел отец… И все изменилось навсегда.

Миссис Енхайм начала урок минут на пять раньше положенного. Она пересекла кабинет вдоль доски и остановилась у окна.

— Сегодня мы повторим деление, — сказала она, заложив руки в карманы своего длинного коричневого пиджака. Пиджак ей очень не шел. Это было видно и невооруженным глазом. Однако подруга миссис Енхайм — Мария Салаке — уверяла, будто бы коричневый скрывает излишнюю полноту. А в это очень хотелось верить. Ведь миссис Енхайм было уже даже не сорок, а похудеть так и не удалось.

Помимо пиджака Салли Енхайм носила все цветастое: платья, блузы, шляпки, — отдавая предпочтение желтым и мутно-зеленым оттенкам. И конечно же, туфли на высоком каблуке. Ведь высокий каблук придает ей стройность и тоже, что ни говори, отвлекает от недостатков фигуры,..

Миссис Енхайм — крашеная брюнетка, а Кевину не нравятся крашеные брюнетки. Кевину вообще не нравятся женщины. За исключением мамы, конечно. К тому же миссис Енхайм — толстая и визгливая. И волосы ее больше похожи на парик. Стив Линти даже врал, что это и есть парик. Только кто верит Стиви? Хоть и не проверишь, а все равно, в классе знают, что он — трепло, каких мало…

И зачем миссис Енхайм сегодня опять заявилась раньше, чем нужно. Что ей дома не сидится?

Когда учительница отвернулась и стала царапать мелом по доске, Кевин достал пле-вательную трубочку. Конечно, в саму миссис Енхайм он плевать не станет — зачем создавать лишние проблемы? А вот рыжей Милли с третьей парты точно достанется. Эта веснушчатая любимица учителей последнее время совсем задрала нос. А Кевин не любит, когда девчонки задирают нос.

Он оторвал краешек тетрадного листа и сосредоточенно его сжевал. Пулька будет что надо! А рыжая Милли, ничего не подозревая, пишет. Ну, сейчас она удивится…

Бумажный шарик щелкнул о распущенные волосы Милли и отскочил куда-то под парты. Кевин спрятал трубочку и сделал вид, что с огромным увлечением слушает миссис Енхайм.

Милли прореагировала мгновенно. Развернувшись, она безошибочно определила своего обидчика.

— Урод! — прошипела она, скорчив злобную физиономию. — Ну, ты еще пожалеешь об этом!

Милли отвернулась, но инцидент не остался за кадром для миссис Енхайм. Покачав головой, она подошла к парте Кевина.

— Кевин Крайдер, — сказала учительница, глядя в голубые глаза нарушителя спокойствия, — наверное, за последние двадцать четыре часа мы стали Давидами копперфильдами в математике. Выйдите к доске и откройте нам свои таланты в области деления чисел.

Десятилетний мальчик поднял на учительницу взгляд и, вздохнув, отправился к доске. Светлые волосы до плеч, джинсовый костюм, ямочки на щеках — все это Кевин Крайдер. Кевин Крайдер, который вовсе не Дэвид Копперфильд, и поэтому на доску он смотрит задумчиво. А то и вообще враждебно.

— Кевин, ты не знаешь, как рисуется знак деления? — ехидно поинтересовалась миссис Енхайм. — Может быть, ты нуждаешься в помощи?

По классу слышатся смешки. На первых партах робкие, а к последним — переходящие в ржание. Как же Кевин не любит этот стадный смех! Его друзья — и те покатываются. От обиды он даже сжал кулаки.

Миссис Енхайм посмотрела на него снисходительно.

— Давай поделим 11 на 179. Если это для вас, Кевин Крайдер, не кажется слишком сложным.

Опять смех. Дурацкий смех.

Кевин начертил перпендикулярные перекладины знака деления. Начал вписывать числа. Пусть они не смеются — он знает, как разделить 11 на 179. Вот только что-то мел в руке становится непослушным. И ладони опять горят. Почему же так больно?

Кевин скривился и уронил мел.

— Это с чего вдруг… — начала было миссис Енхайм, но осеклась.

Десятилетний мальчик смотрел на свои ладони, а с ладоней текла кровь. Ее капельки падали на брюки и ботинки Кевина, на пол и на упавший кусочек мела.

— О боже мой… — прошептала миссис Енхайм.

Алфавит

Похожие книги

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.