Файл №314. Химеры — навсегда!

Измайлов Андрей

Серия: Секретные материалы [61]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Файл №314. Химеры — навсегда! (Измайлов Андрей)

Университет Джорджа Вашингтона

Программа повышения квалификации

Вашингтон, Округ Колумбия

Жизнь коротка — искусство вечно.

Иначе говоря, ars longa — vita brevis. Это no-латыни. По той самой, на которой еще древние римляне изъяснялись.

Неопровержимое доказательство справедливости постулата насчет короткой жизни и вечного искусства — как проверенного временем. Ибо древние римляне жили очень давно, в древности они жили. Но и тогда знали: век уж мой измерен, но чтоб продлилась жизнь моя, надобно увековечиться — в мраморах, в мозаиках, во фресках. А то ведь все в землю ляжем, всё прахом будет — и потомки растеряются в догадках: как, собственно, выглядели пращуры?

А хорошо они, пращуры, выглядели— судя по сохранившимся мраморам, мозаикам, фрескам. Иди и смотри — в первый попавшийся музей, где есть зал антики. В греческом зале, в греческом зале — сплошь благородство черт и пропорциональность фигур. Отбитые носы, уши, руки, гениталии — право, частности. Недостающие члены домысливаются ценителями прекрасного в соответствии с целым, у которого (у целого) и частности на должном уровне… были. И никто из ценителей прекрасного даже мысли не допускает, что живая плоть, послужившая моделью для мраморов-мозаик-фресок, при жизни страдала инвалидностью, так и позировала. Впрочем… кто знает, кто знает.

Но у модели в аудитории Университета Джорджа Вашингтона пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё на месте, в целости и сохранности. Не инвалид. Роскошный экземпляр мужского пола. Покатые плечи, выпуклая грудная клетка, брюшной пресс «шоколадкой», ниспадающие кольца волос. И физиономией не обижен — смазливый юноша. Эдакий Адонис, если уж древних греко-римлян снова поминать всуе. Смазливый, отлично сложенный, обнаженный — мечта гея-пассив… или гея-актив? Кто их, вертлявых, нетрадиционно ориентированных разберет! А модель данная — не гей, нет. Хотя бы потому, что не вертлявая. Специфика работы такова, что вертлявые по определению для нее не годятся. Сиди сиднем в заданной позе битый академический час и шелохнуться не моги. Ой, все в порядке? Столько времени! И это еще не предел… Потом десятиминутный перерыв-отдых, и — еще академический час неподвижности. Нет, не гей. Разве что эксгибиционист? Это ж кем еще надо быть, чтобы выставиться в голом виде и терпеливо ждать, когда тебя запечатлеют!

Или тут вопрос материальной заинтересованности. Модели для позирования бешеных денег требуют за сеанс и, что интересно, получают их. Вредная работа потому что. В студиях-аудиториях сколько ни закрывай форточки, сколько ни конопать щели, а сквозняки гуляют — а ты голый. А то и, например, вдруг откуда-то летит маленький комарик — а ты голый. А то и… да просто перепад температур! Обогреватель-рефлектор, конечно, имеется, но почему-то всегда один. И всегда забавно наблюдать за меняющейся цветовой гаммой кожных покровов натурщика. Рефлектор-то с одного бока. И бок тот ощутимо краснеет до насыщенной багровости. А другой бок непроизвольно мерзнет и становится фиолетовым в прожилочку. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «живопись», то есть орудующих кистью и красками, — раздолье. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «рисунок», то есть орудующих угольным карандашом, сепией, сангиной в чернобелых цветах — конечно, не такое раздолье, но наблюдать все равно интересно.

А здесь и сейчас — как раз «рисунок». Дюжина сосредоточенных парней вполне богемной наружности за этюдниками. Шаркающий шорох — угольным карандашом, сепией, сангиной по бумаге. В остальном — тишина. Непременный атрибут творческого процесса.

У нас получается? Получается! Опять художники дурачатся?

Не дурачатся, а творят! Квалификацию повышают. И — получается. У всех по разному (сколько творцов, столько манер, не так ли?), но «современный Адонис» таки все явственней и явственней прорисовывается на планшетах у каждого. У каждого, кроме…

Кроме одного. Он, этот один… м-м… сказать бы — лицо кавказской национальности, но граждане страны Бога и моей не поймут. Вернее, поймут, но неправильно. Граждане страны Бога и моей, то бишь Америки, повадились официально именовать человека белой расы кавказцем. Откуда у них там в Америке Кавказ и производные от него кавказцы — неведомо. И какой же человек белой расы кавказец?! В загадочной России, наоборот, всякого кавказца зовут черным. Впрочем, в стране Бога и моей своих черных тьма. В смысле, негров. А по сравнению с типичным американским негром типичный российский кавказец действительно лилей — но белый. Все познается в сравнении.

Но! Худющее лицо кавказской национальности среди богемы в аудитории Университета Джорджа Вашингтона и впрямь лицо кавказской национальности — не в американском, а в российском понимании. Крючковатый нос, щеки — синева небритос-ти, глаза навыкате. Главное даже не это, не внешность — поведение. Темперамент. Легендарный восточный. Когда любой мелкий раздражитель способен мгновенно вывести из себя, и — казалось бы, немотивированный взрыв эмоций, дрожь-трясучка от нахлынувшего адреналина.

А у худющего — явная, очевидная дрожь-трясучка от нахлынувшего адреналина. Взрыв? Пока нет. Эмоции он пытается сдержать, но усилиями нечеловеческими — взбухшая жила на залысом лбу, налившиеся кровью белки глаз, ходящая ходуном челюсть, прыгающий кадык. Вот как бы выдернули чеку из гранаты, дали проглотить и строго-настрого наказали: только не вздумай рот открыть. Нервы, господин хороший, нервы!

Что ж за мелкий раздражитель вас, господин хороший, вывел из себя?

Коллеги? А то ведь, знаете как… Перебросится, например, один с другим необязательной фразкой, типа «Пивка бы сейчас!» или «Карандашика лишнего не найдется?» И всё вдохновение насмарку!.. Да нет, вроде немотствуют уста коллег.

Модель? А то ведь, знаете как… Затекала, например, рука, и натурщик начинает сжимать-разжимать кулак, разминать незаметно, ан ему лишь чудится, что незаметно, а мышцы все моментально меняются. Рисуешь-рисуешь одно, а оно внезапно р-раз и другое. И всё вдохновение насмарку!.. Да нет, вроде по-прежнему недвижим натурщик.

Или всё много проще? Элементарно не получается у худющего рисунок, ну не дано! Не каждый Пабло — Пикассо, не каждый Ван — Гог. А хочется, так хочется каждым паблам-ванам стать и быть пикассами-го-гами. Но — не дано. Здравомыслящий флегматик пожмет плечами: дескать, не дано и не дано, нет божьего дара и нет, — и займется чем-нибудь попроще, яичницей, скажем. Однако где и когда кто-либо видел флегматичного кавказца?! И здравомыслящего! Нигде, никогда, никто.

Вот и нервы на грани истерики — не получается! Ну-ка, покажи, господин хороший, что там у тебя не получается.

У-у-у! К психотерапевту, к психотерапевту, к психотерапевту!

То есть получаться у худющего получается, однако… что-то не то. Рисунком он, оказывается, владеет и отменно владеет. И божьим даром, оказывается, не обделен, весьма и весьма наделен. Но на листе ватмана — ничего общего с раскудрявой моделью-Адонисом. На что это похоже!

Ни на что это не похоже!

Морда зверская и жуткая — если художник человека имеет в виду отобразить.

Морда человеческая и не менее, а более жуткая — если художник зверя имеет в виду отобразить.

Короче, пренеприятное существо. И еще с крыльями! Перепончатыми. Ну вообще! Тут немудрено и самому создателю ужаснуться: ё-моё, что ж я сделал-то?! Не Создателю, который творец всего сущего из ничего. Хотя это самое крылатое-пренеприятное — аккурат низвергнутый Создателем Князь Тьмы, каковым его представляет набожный обыватель… Не Создателю, но создателю, который мается бурными эмоциями за этюдником. Аккурат стишок из детства: это бяка-закаля-ка кусачая, я сама из головы ее выдумала.

Нарисовал и сам испугался! До такой степени, что угольный карандаш дрожит в неверной руке и ломается. До такой степени, что макетный нож, которым суматошно пытаешься очинить карандаш по-новой, будто сам по себе вырывается из дергающейся руки и — по пальцу, по пальцу. Кровь…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.