Здесь и сейчас

Ульянова Лидия

Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Ульянова Лидия   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Здесь и сейчас (Ульянова Лидия) * * *

Из небытия меня выдернул будильник, запищал вначале тихо, потом все громче и громче. И не было никаких сил высунуть руку из-под одеяла, чтобы нажать на клавишу, заглушить звук. Он оглушительно верещал, заползая в голову стилизованной мелодией Моцарта, а я все не шевелилась, мне не мешало. Раньше не могла представить, что когда-нибудь полюблю будильничью трель, ведь именно она разрывает сумрак, выталкивая меня на поверхность. На поверхность, в которой можно кое-как существовать.

Будильник дважды замолкал и принимался вновь бравурить маршем, а я не могла заставить себя собраться с мыслями и встать. Только когда стрелки сложились в фигуру, предсказывающую верное опоздание на работу, я откинула одеяло, поднялась и, словно паралитик, с трудом переставляя ноги, поплелась в душ.

Душ не стал панацеей, на кухню я вползла только чуть менее разбитой и всклокоченной. Оливер уже заканчивал завтракать, тарелку из-под хлопьев аккуратно поставил в мойку и допивал какао.

– Привет, мам, – жизнерадостно бросил он мне, не переставая жевать и не снимая наушников.

– Доброе утро, родной! – Я постаралась вложить в утреннее приветствие максимум оптимизма, поцеловала в макушку.

Видимо, оптимизма было немного, потому что мой сын стянул наушники с головы и озабоченно уточнил:

– Опять не спала?

Я сделала движение рукой, должное продемонстрировать, что все в моей жизни в это утро прекрасно, и снова не преуспела.

– Я же вижу. Когда ты утром бродишь, как лунатик, это значит, что ты не выспалась.

Врать ему не было смысла, и я только пожала плечами – жест, который можно расценить как угодно.

– Не уходи от ответа, – укорил меня мой малыш, – я же слышал, ты ночью по дому ходила и виски пила. Ты уверена, что тебе можно виски?

Я не уверена, что мне можно виски. То есть уверена, что можно, – я давно совершеннолетняя – но не уверена, что полезно. Зато убеждена, что выслушивать с утра о вреде алкоголизма от собственного сына мне противопоказано.

– Виски? – Я сделала вид, что ничего не понимаю, ничего такого не было и в помине, все это наговоры и выдумки.

– Мам, ты плохой шпион, – укорил меня ребенок, указав кивком головы на мойку. В мойке красноречиво расположился грязный стакан со следами алкоголя. Если я и дальше буду врать, то мой заботливый, настырный детеныш засунет в стакан свой длинный нос и примется разнюхивать.

– Увы, – односложно смирилась я с окружающей действительностью, припертая к стенке. – Можно, конечно, снотворное, но с ним только хуже. Я пробовала.

– Все равно, ты бы лучше не злоупотребляла. – Сын протяжно вздохнул. Точно таким же тоном, со вздохом, мне в подобном случае сказала бы мама, если была бы жива. – Опять сны снились? Те самые? Кошмары?

– Опять.

Оливер знает, что я боюсь ночи. Боюсь того момента, когда придется лечь в кровать, заснуть и попасть в другую реальность. Эти сны непредсказуемы, я никогда не могу знать наперед, будет ли ночь спокойной или же мне снова предстоит оказаться в центре театра абсурда.

Каждый вечер, если просто не валюсь с ног, я оттягиваю некогда сладкий миг отхода ко сну. Я до упора смотрю телевизор, все мыслимые и немыслимые сериалы, сижу в Интернете, навожу порядок в доме, только бы не ложиться. В этом есть и свое положительное зерно – мой дом наконец-то превратился в образец для подражания, очаг чистоты и уюта, а у Оливера пришиты все пуговицы и зашиты все драные карманы. Но ночные чудеса хозяйственности даются мне непросто, по утрам я чувствую себя совершенно разбитой и выгляжу полным чучелом, даже когда мне ничего не снится.

– И что было сегодня? – Оли по-детски любопытен и непосредствен, при всей его любви ко мне подростковый интерес к содержанию материнских кошмаров сильней жалости.

– Сегодня? Ничего интересного. Сегодня я всю ночь стирала полиэтиленовые пакеты.

– Что ты делала? Как это?

– В железной раковине я стирала с мылом пакеты. Обычные пакеты, которые в супермаркете мы отрываем от рулона и складываем в них фрукты и овощи. В какие ты берешь в кондитерской своих жевательных мармеладных червяков. Я намыливала их большим куском темного, склизкого мыла и полоскала под краном.

– Зачем? – Его удивлению нет предела. Действительно, зачем стирать пакеты?

– Ты хочешь, чтобы я тебе ответила, зачем? Почем я знаю? В моем сне это, должно быть, было нужно. Я их потом вешала на веревочку сушиться. С них стекала вода и капала на руки, так холодно, неприятно.

– Мам, может быть, тебе сходить к врачу?

Оли допил какао и глубоко вздохнул. Я почувствовала себя полной свиньей. Первостатейной. Я взвалила на ребенка большую часть собственных проблем, вовсе не детских. Я все двенадцать лет стараюсь быть лучшей матерью, но последний год это получается все хуже и хуже.

Оливер прикидывал: успеет ли вымыть посуду или это неприятное дело удастся отложить до вечера и вымыть все за один раз. Мытье посуды его святая обязанность, и он прекрасно знает, что никто не сделает это за него. Напряженная работа мысли отразилась на рано повзрослевшей мордашке. Мне ужасно захотелось сказать, что черт с ней, с посудой, до вечера плесенью не покроется. Мне хотелось сказать, что я сама ее помою, но я ничего не сказала. Маленькие подвиги рождают характер.

Оли принял решение и, засучив рукава, взялся намыливать тарелку от хлопьев.

В этот город десять лет назад переселились мои родители, когда отец вышел на пенсию. Я недоумевала тогда: что может заставить людей по собственной воле переехать сюда, на север страны, в небольшой городишко, круглый год насквозь продуваемый ветрами? Здесь до сих пор живет папин старинный друг, он и порекомендовал родителям дом. Дом хорош, ничего не скажешь, хоть и слишком велик для двоих. Но город, но климат? Они явно оставляли желать лучшего. Мне, родившейся и выросшей на юге Баварии, выбор родителей казался абсолютно противоестественным. Только разве меня кто-то слушал? Да я не особенно вмешивалась со своими советами, все мои мысли занимала собственная семья. Я как порядочная дочь время от времени загружала в машину маленького Оли, реже – мужа и колесила через всю страну в гости к папе с мамой. И, странное дело, само предвкушение поездки доставляло мне неописуемое удовольствие. Я готова была наматывать километры дорог ради того, чтобы несколько дней пожить в этом доме. Дом не новый, но отец собственноручно подлатал все прорехи, а мама украсила палисадник розами и петуниями. В нем уютно поскрипывают половицы, пахнет натуральным деревом и полиролью, а в стужу приветливо потрескивают дрова в камине.

А потом родители в один год скончались: сначала отец, а за ним мама. Я, вплотную занятая их болезнями и уходом, упустила проблемы собственной семьи и очнулась только тогда, когда встретила мужа гуляющим в зоопарке с другой женщиной и другим ребенком. Я вела к вольеру со слоном Оливера, а мне навстречу, налюбовавшись на слона, шел Юрген и вел за руки чужую девочку и ее маму. Не помню сейчас, что именно я сделала в тот момент, но мне как-то удалось отвлечь внимание собственного сына. Оливер не заметил отца, но назвал меня тогда странной и долго потом вспоминал тот поход в зоопарк. С Юргеном мы мирно развелись, он выплатил мне хорошие деньги – мою долю за квартиру, организовал наш с Оливером переезд и пожелал удачи. Так мы оказалась в Бремерхафене, где осели в родительском доме и начали новую жизнь. Нет худа без добра: в Баварии мне была тяжела мысль, что родительский дом придется продать за ненадобностью.

– Таня, привет! Зайди к Гюнтеру, он спрашивал про тебя. И советую тебе поторопиться, он чернее тучи. Наверно, снова приступ подагры.

Я неслась на работу как угорелая кошка, но все равно непростительно опоздала. Спасибо Эрике, которая мужественно прикрывает мои опоздания с регулярностью пару раз в неделю. Надо сказать, я в долгу не остаюсь, и, когда у Эрики случаются романтические свидания, я тоже в одиночку закрываю грудью амбразуру, главное, с вечера меня об этом предупредить. В такие дни я изо всех сил мобилизуюсь, вовремя встаю независимо от проведенной ночи и к открытию магазина нахожусь на боевом посту в полной готовности, согревая себя мыслью, что романтические свидания бывают у Эрики гораздо реже католических праздников. Должно быть, это нехорошо – радоваться мысли, что у женщины бальзаковского возраста нерегулярная половая жизнь, но мне не стыдно, мы с Эрикой не подруги. За пять лет в Бремерхафене я не удосужилась завести ни одной подруги, хоть гордиться здесь и нечем. И с романтическими свиданиями у меня полный швах: пять ничтожных, скоротечных романов за все время пребывания в этом городе, по одному на каждый прожитый год. Да нет, я не страшная как смертный грех, просто, выбирая между романтическим свиданием и Оливером, я обычно предпочитаю общение с сыном. Меня не сильно расстраивает отсутствие в моей жизни мужчин, разве что в феврале, когда некому подарить валентинку. Именно так – не то огорчает, что не от кого получить, а то, что некому вручить. А Эрика, кстати, видит в этом положительный момент – сплошную экономию для личного бюджета. Эрику выдать бы замуж за приличного обывателя. Я не потому забочусь, что мы подруги, просто тогда она будет всегда вовремя приходить на работу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.