Тамерлан (начало пути)

Ибрагимов И.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тамерлан (начало пути) (Ибрагимов И.)

Исраил Ибрагимов

Тамерлан

Исраил Ибрагимов

Тамерлан

(начало пути)

Историческая повесть

1

Начало осени… Излучина долины безымянной реки. Вдали заснеженные вершины гор. Покатый сверху курган, внизу табун коней. Окрики коневодов – пастухов.

На вершине холма сгрудилась группа юношей- пастухов, вооруженных луками, а кое-кто – и ножами. Один из них и вовсе саблей, на которую оперевшись, он стоит, с лукавинкой в глазах озирая товарищей… Это – Чеку Барлас, известный среди товарищей как паренек с эксцентричным, эпатирующим нравом, что дает им право воспринимать его полушутя-полусерьезно… Он шут, но когда надо – воин…

Однако на этот раз не до шуток – речь держит Долон – парень видный. Лидер.

Галдеж.

- Слово – Долону. Шпарь Долон, – это, размахивая саблей произносит Чеку Барлас.

- Заткнись, Чеку! Язык у тебя длинный. Я не прошу слова – запомните: когда мне нужно, я беру его без разрешения. Тем более без твоего придурок!

Слова Долона вызывают веселое оживление.

- Завтра на рассвете снимаемся. Уходим…

Возгласы:

- Куда?

- Зачем?

- Сардар, скажи, – Долон обращается к одному из товарищей, – говори как есть. Прочисти мозги безмозглым!

- Я только что оттуда, – начинает Сардар.

- Говори откуда! Не темни!

- Из-за Тикдага…

Все головы поворачиваются в сторону, туда, где вдали в дымке виден пик горы…

- О, там много мест, где можно справить нужду, не опасаясь, что сядет на твою голову сорока, – это опять, не сдержавшись, говорит Чеку Барлас.

Хохот. Реплики: «Ну, и как? Справил? А что сорока?»

Долон грозно надвигается на балагура – тот полудурашливо, полусерьезно отступает за спины товарищей, что вызывает снова хохот.

- Там – табуны Камарадина…

Воцаряется молчание – лица вмиг становятся серьезными.

- И стойбище там?

- Нет, но стойбище там станет следом… Через пару дней Камарадин будет здесь…

- Ну, что ясно, безмозглые? – спрашивает Долон.

- Не всё, – говорит один из юношей.

- Тебе? – обращается Долон к другому.

- Мне-то что…

- Тебе?

- А что. Так не терпится? – спрашивает робко юноша.

- Ему не терпится, свидеться с невестой… ай-ай! Как сладки сиськи Жамбы!...

- Замолчи, собака!

- Мне не ясно, – вдруг выступает вперед молчавший до сих пор юноша.

- Ему не ясно, эй, слушайте! – подталкивает юношу Чеку.

- Он сосунок. Его только что оторвали от материнской груди… Ну, что тебе не понятно? – сердится Долон.

- Мне не ясно, – упрямо твердит юноша.

- Ему не ясно, – в той же манере говорит Чеку.

- Эта земля принадлежит племени Камарадина. Это его пастбище – теперь ясно, сосунки?.. Они идут сюда и не позже третьего дня будут здесь – теперь ясно, облезлые придурки?! – сердится Долон. – Нас с ноготок, а они вооружены. Их тьма. Снимаемся – возражения не хочу слышать.

- Мне не ясно…

- Чтобы все было готово сейчас же. Пошли…

Группа обескуражено собирается разбрестись.

- Стойте! – У меня предложение, – почти с металлом в голосе выкрикивает юноша.

Люди замирают на месте.

-У него предложение, – подхватывает Чеку.

- Этот мальчик только что оставил в покое материнские сиськи. И уже – смотрите-ка! – ничуть не колеблясь, говорит юноша.

- Для чего?

- Мы высечем Камарадина, мы угоним его табун.

- Высечь Камарадина!? – хохочет Долон, за ним – остальные.

- Ты не в состоянии натянуть тетиву лука. Тетива – не твоя просранная штанина. Ну-ка, Чеку, помоги этому молокососу натянуть тетиву – пусть сначала попробует попасть…ну, во… хотя бы, в это дерево…

Чеку подходит к юноше – тот его решительно отстраняет, достает из колчана стрелу…

Хохот замирает – внимание всех, почуявших серьезность ситуации, целиком сосредоточено на действиях юноши. И лишь Долон продолжает вызывающе посмеиваться, да Чеку все еще не отступает от своей манеры подшучивать. Но вот и он угомонился, сказал:

- Он умеет натягивать тетиву!

Да так и произошло: юноша медленно, казалось, нарочно медленно, достает из колчана стрелу, медленно натягивает под пристальным взглядом товарищей лук, прицеливается в дерево и вдруг пускает стрелу прямо… в Долона – тот с хриплым вскриком хватается руками за стрелу, которая врезалась ему в сердце… и падает…

Люди в шоке. Кое-кто бросается к поверженному – у того из горла хлыщет кровь, но тем не менее он успевает сказать:

- Ты смог натянуть тетиву.. со-бака!...

И умолкает.

От трупа отпрянул Чеку – закричал:

- Тимур сын Торгая умеет владеть луком! Слышите! Все слышали!

2

Тот же холм. Те же люди. Кое у кого немой вопрос к Тимуру, но он, как воды набрал в рот. Зато оживлен, как всегда, Чеку. Он причитает:

- Проклятый Камарадин! Зачем тебе нужно было убивать нашего батура, – а потом, как бы опомнившись, подходит к Тимуру, протягивает тому свою саблю.

Тимур отстраняет дар:

- Я добуду сам… – обращается к товарищам уже не юноша, а признанный верховод.

- Все умеют натягивать тетиву?

Молчание.

- Конечно, все. Я так и знал… Сейчас пойдем в Тикдаг. Все, кто умеет натягивать лук идут со мной. Остальные… Остальные гоните… табун домой… Мы нагоним через пару дней… Старайтесь гнать по руслу реки… Ясно? А сейчас жрать…. Жрать…

3

Трапеза. На дастархане – груды мяса – и только. Нюанс: юноши, точь – в точь взрослые мужчины, не дотрагиваются до пищи. Но вот большую чашу в первую очередь преподносят… Тимуру. Он, несколько помедлив, немного подумав, решительно отрезает кусочек мякоти и, откусив, передает чашу по кругу. То же проделывает он со следующей чашей… – у взрослых людей это является символом старшинства. Таким образом, в кругу товарищей как бы узаконивается лидерство Тимура. Обед постепенно превращается в веселую трапезу. По кругу – но опять же первым Тимуру – передают бурдюк с кумысом.

И вот в пляс бросается Чеку. Танец ег8о напоминает пляску шамана – разница лишь в том, что шаман в руках держит бубен, а этот – саблю… О, что выделывает с саблей Чеку! Он выкрикивает абракадабру слов, вроде: «Камарадину кол в задницу… Камарадину саблю в живот…» и т.п. Усталость наконец-то валит его с ног, Чеку падает на спину, дурашливо дрыгает ногой… Тимур поднимается с места:

- Все – к делу! Седлаем лошадей!

4

Небольшая кавалькада из не более 30 всадников переходит через брод горной реки. Впереди – Сардар. К нему подъезжает Тимур:

- Ты уверен, что это короткий путь?

- Я не обещал тебе короткого пути.

Тимур делает взмах камчой, – конь встает на дыбы – собираясь огреть Сардара. Тот упрям:

- Что зачесались руки?

Подъезжает Чеку:

- Сначала выслушай, зачем горячиться!

- Ну!

- Я веду незнакомой Камарадину дорогой: не в лоб, – продолжает Сардар. – В спину!

- Смотри! Без глупостей! – в голосе Тимура слышится угроза.

- О, как напугал! – иронизирует Сардар, бьет камчой коня, тот, потеряв как бы осторожность, рвется в пучину реки почти вплавь, за ним следуют другие…

А вот они едут по террасе горной реки… по склону безымянной горы… по уступу красноцветного, типа бед-ленд, косогора… исчезают за ним…

5

За увалом в лесу, укрывшись за ветвями деревьев, за неровностями рельефа, лежат Тимур с товарищами. Наготове луки со стрелами. Тихо, да так, что слышен стрекот кузнечиков.

Внизу – три больших шатра, костер вокруг шатра – люди, о чем-то оживленно беседующие. Это – камарадинцы. Далее, у реки, – табуны коней. Долина там и сям покрыта зарослями кустарников, стелющейся арчой…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.