Молодая вдова

Гайдай Лёля

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Молодая вдова (Гайдай Лёля)

Глава 1

В этот день жизнь в поместье Шератон била ключом, и, как бы удивительно это не звучало, причиной невероятному оживлению послужило достаточно прискорбное событие — смерть. Умер не кто иной, как хозяин поместья — герцог Сомерсет, всем известный филантроп и меценат, чрезвычайно неоднозначный член Палаты Лордов, обладатель самого завидного состояния в Южной Англии, происхождение которого было сплетней номер один в лондонском обществе. Уход герцога из жизни, хотя и был фактом прискорбным для всех искренне любящих его людей, однако не был полной неожиданностью. Сомерсет уже последние пять лет был не в силах подняться с кровати, скованный и мучимый недугом, потому смерть стала для него скорее избавлением, нежели катастрофой. Ему вот-вот должно было исполниться шестьдесят восемь лет, возраст не совсем преклонный, но за свою жизнь успевший повидать и пережить многое, он не потратил ни одного мгновения, отведенное на этом свете, зря, потому покидал его со спокойным сердцем.

Многочисленные родственники, друзья, компаньоны и просто соседи съезжались в Шератон, дабы выказать сочувствие вдовствующей герцогине Сомерсет. Но основной причиной, которая так тянула большинство из них сюда — желание присутствовать на оглашении завещания, назначенном в этот же день. У многих в душе теплилась надежда, что обладающий весьма непредсказуемым характером герцог мог вспомнить о них в момент составления документа.

Сомерсет, не смотря на дворянский титул, который располагает к праздному безделью и жизни на ренту, значительно преуспел в финансовых делах. Он активно участвовал в играх на бирже, был совладельцем нескольких судоходных компаний и, кроме своего родового поместья, приобрел Шератон и прилегающие к нему земли. Хотя Сомерсетхолл превосходил только что купленное поместье и по размерам и по богатству оформления, герцог лишь изредка навещал его, поскольку связывал с ним неприятные воспоминания. Именно Шератон сделал он своей резиденцией на склоне лет, прожив в нем последние годы жизни.

Мартиника, двадцативосьмилетняя вдова герцога, оглядывала всю эту разношерстную толпу «близких людей» с плохо скрываемым презрением, поскольку большую ее часть она видела либо впервые, либо же по истечении долгих лет. Никто из них не был здесь в поистине трудные минуты, когда его светлость лежал прикованный к кровати более чем пять лет. Никто не интересовался, каким образом его молодая супруга будет существовать, если герцог настолько слаб, что не в состоянии обслужить самого себя, не говоря уже об управлении двумя поместьями и участие в делах компаний, акциями которых располагал его светлость. Каким образом сохранилось бы его состояние, если бы никто не присматривал за пронырливыми управляющими и не выплатил бы долги, которые образовались моментально после первого апоплексического удара, в результате нестабильности ситуации на бирже. Мартинике на тот момент было всего двадцать два года, старший сын герцога, Эммет, был полностью под каблуком своей жены и носа не показывал в поместье отца, опасаясь ее гнева. Супруга считала, что герцог Сомерсет пошел на оскорбительный для себя мезальянс, женившись во второй раз. Младший сын, Джаспер, находился на военной службе, ну а дочери, Мэри, на тот момент уже год пребывающей в статусе леди Кентервиль, сам Бог велел заниматься своими близнецами, которые вот-вот должны были появиться на свет. Да и чем Мэри могла помочь? Хоть и была она единственной близкой душей для своей мачехи, ее верной подругой, однако она была старше Мартиники всего на два года: в ее голове гулял ветер, представления о мире у нее были радужные и далекие от реальности, казалось, она видит все в розовом свете. Ее супруг Грегори, лорд Кентервиль, продолжил дело отца Мэри, и старался всячески ограждать ее от суровости окружающего мира, в надежде сохранить детскую непосредственность жены на долгое время.

Но Мартинике, пережившей в своей жизни многое, не составило труда взять на себя управление поместьем, и даже тот факт, что она всего лишь женщина, забывался управляющими, арендаторами и юристами моментально, стоило только ей обратить на них взгляд холодных стальных глаз. Эти глаза были какими-то чужеродными во всем облике герцогини. Она обладала смуглой кожей, которая даже в отсутствие летнего солнца не бледнела, волосы, цвета вороного крыла волнистыми прядями окутывали б ее лицо, если бы она не закалывала их в пучок у затылка. Благодаря имени, данному ей матерью, все считали, что в ней течет южная кровь, возможно, потомков самих испанских конкистадоров, которым представилась возможность вернуться в Старый Свет. Но глаза, серые в свете пасмурного дня или в случае плохого настроения хозяйки, и цвета неба во время раннего рассвета, если на душе у нее было радостно, вступали в контраст со всей остальной ее внешностью, неизменно привлекая к себе внимание. Взгляд этих глаз притягивал и манил, либо же хлестал не хуже плетки, в зависимости от пожеланий хозяйки. Кроме того Мартиника не была хрупкой барышней, поскольку обладала достаточно высоким ростом для женщины, а жизнь в поместье помогла развить ее физическую форму. На многих ей приходилось смотреть свысока, что часто воспринималось проявлением ее гордыни, но на самом деле было последствием безупречной осанки. Герцогиня сторонилась изнурительных диет, которые набирали все больше сторонников в обществе. Болезненная худоба была в моде, угловатость и бледность — эталонами красоты. Потому смуглая кожа Мартиники, высокий рост и фигура, с положенными женщине округлостями, хоть и лишенная лишней тучности, но недостаточно хрупкая, выделяла ее из толпы. Этот факт раньше был частым поводом для расстройства герцогини, но после замужества просто перестал ее беспокоить.

В общении с людьми статус герцогини давал ощутимые преимущества, но Мартиника старалась не сильно полгаться на них, а чаще всего применяла природное обаяние. Она не жеманничала, не робела перед мужчинами, при необходимости могла повести себя с истинно христианской теплотой, но если ее интересы пытались ущемить, вся ее мягкость исчезала в мгновение и люди видели пред собой расчётливого и холодного дельца, пусть и в женском платье. Именно благодаря своему твердому характеру молодая герцогиня смогла удержать дела поместий на плаву, расплатиться с долгами и даже в скором времени снова получать прибыль.

Она отнюдь не рассчитывала на состояние Сомерсета после его смерти. Герцог все это время находился в пограничном состоянии, и каждый следующий день его жизни мог стать последним, сразу же после этого — его титул, Сомерсетхолл и прилегающие к нему земли отойдут старшему сыну Эммету. Кроме того есть еще Мэри, Джаспер и уйма других менее близких родственников, потому герцогиня могла надеяться лишь на то, что дорогой супруг не забудет оставить ей обещанное содержание, поскольку никакой личной собственностью она не обладала и была лишена родственников, которые могли бы взять ее под опеку. Герцог взял Мартинику в жены не из-за приданого, связей, и уж точно не из-за положения в обществе, но молодость и темпераментная красота тут также были не при чем. Истинная причина этого брака была известна немногим и хранилась в строжайшем секрете. Благо, никто им не интересовался, поскольку выдуманные сплетни были гораздо интересней правды. Просто, не в характере Мартиники было сидеть, сложа руки, наблюдая, как некогда прекрасное поместье приходит в упадок, потому она полностью взяла управление Шератоном на свои плечи. В Сомерсетхолл ей посчастливилось найти хорошего управляющего, который заменил старого пройдоху, ведавшего делами до него. Это несколько облегчило участь герцогини, поскольку за предшественником требовался тотальный контроль, новый же работник прекрасно справлялся с поставленными задачами самостоятельно, не предпринимая попыток обмануть хозяина. Однако участие в делах компаний, паями которых располагал Сомерсет, потребовало от нее намного больше усилий. Именно из-за них Мартинике приходилось регулярно наведываться в Лондон, поскольку не все компаньоны герцога обладали кристально чистыми намерениями, и ей приходилось держать многие вопросы под своим неусыпным контролем. Молодая герцогиня постоянно самообразовывалась, и в какой-то момент нашла лазейку оставить себе немного из заработанных денег на случай, если ее забудут включить в завещание.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.