Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.)

Попов Андрей Иванович

Серия: 200-летие Отечественной войны 1812 г. [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.) (Попов Андрей)

Боевые действия на Двине в первый период кампании 1812 г. и первое сражение при Полоцке упомянуты почти в каждом обобщающем труде по истории этой войны. Но все эти описания базировались на довольно ограниченном круге источников, главными из которых являлись с русской стороны рапорты генерала П.Х. Витгенштейна и «Журнал боевых действий 1-го корпуса», [1] с французской — мемуары маршала А. Гувьон Сен-Сира. [2] Изредка привлекались другие воспоминания, например И.О. Сухозанета 1-го, А.И. Антоновского и А.И. Дружинина. [3]

Самыми солидными, до сих пор непревзойдёнными по объёму привлечённых источников являются сочинения Д.П. Бутурлина, А.И. Михайловского-Данилевского и М.И. Богдановича, хотя им присущи все недостатки официальной историографии. Из иностранных исследований они использовали лишь сочинение Ж. Шамбрэ. Большую работу проделал Н.П. Поликарпов, издавший массу архивных материалов, в основном наградные документы, освещающие множество частных аспектов первого периода войны. [4] В указанных исследованиях действия российских войск на этом театре войны описаны с почти исчерпывающей полнотой, но “ахиллесовой пятой” этих сочинений был недостаточный учёт сведений, исходящих с неприятельской стороны. Это обстоятельство делало эти работы не совсем точными, полными и объективными.

Как это ни поразительно, но действия 1-го отдельного корпуса не удостоились в отечественной историографии специального исследования, хотя о его командире написано немало биографий, разумеется, в дореволюционные времена. [5] Да и во французской литературе нет специальных работ по этому сюжету, хотя в общих трудах действия на этом театре войны кратко описаны на основе официальных документов и работы Бутурлина, изданной на французском языке. [6]

Между тем, данный сюжет весьма подробно освещён в исследованиях немецких историков. Об участии баварцев в русском походе писали Л. Зайболтсдорф (рукопись), Э. Фёльдерндорф унд Варадайн, Т. Краус и Й. Хайльман, [7] а также авторы полковых историй, из которых лишь ничтожная часть имеется в российских библиотеках. [8] Труд Фёльдерндорфа отличался большой детализацией, содержал массу фактического материала, но в духе своего времени грешил многословием, даже выспренностью, и необъективностью, поскольку автор был участником войны. Он опирался на официальные рапорты. Его книга рассчитана более на стратегов, чем на широкие круги читателей. Краус признавал, что этот труд «послужил мне главным источником; наряду с ним были использованы некоторые рукописные полковые истории и устные сообщения, а также все доступные труды и монографии, которые имеют отношение к участию баварцев в названной войне; мы сопоставили их друг с другом и с Фёльдерндорфом, и попытались достигнуть по возможности достоверных результатов». Коснулись этого сюжета К. Созе, описавший участие баварцев в наполеоновских войнах, а также историки швейцарских полков на французской службе, поскольку они оказались в составе 9-й дивизии 2-го армейского корпуса маршала Ш.Н. Удино, действовавшего на этом направлении. [9]

Основной массив иностранных источников, как официального (рапорты и донесения), так и личного происхождения (мемуары, дневники и записки баварцев, [10] французов, [11] итальянцев, [12] швейцарцев, [13] голландцев [14] на французской службе) были изданы в 19 — начале 20 вв. Публикация всех этих источников привёла к резкому расширению источниковой базы, что в значительной мере обесценило предыдущие исторические труды. Но историки не откликнулись в должной мере на столь благоприятную источниковую «конъюнктуру». Впрочем, эта «дисгармония» имеет вполне прозаическое объяснение — в западной историографии отныне главное внимание перетянули к себе более масштабные катастрофы, порождённые 1-й и 2-й мировыми войнами.

Ни одно из названных западных исследований (кроме книги Шамбрэ), не говоря уже об источниках, не было использовано российскими историками. В советскую же эпоху настоящие военно-исторические исследования войны 1812 г. прекратились. Невежественные по части иностранных языков и «оконтуженные» марксистской идеологией авторы не считали нужным читать даже русские источники, поскольку «окончательная истина» была им заранее известна, благодаря исповеданию «единственно верной» методологии. Они кратко переписывали труды дореволюционных исследователей, презрительно отзываясь об их «мелкотравчатом эмпиризме», то есть склонности к фактологии. Конкретно научные исследования были подменены наукообразным теоретизированием и тиражированием набивших оскомину схематических шаблонов.

Настало время, вернуть историческую науку к её истинной цели — скрупулёзному изучению прошлого во всём многообразии его деталей, что обычно и интересует увлечённых историей людей. Мы по-прежнему придерживаемся принципа, как можно шире цитировать источники, поскольку это даёт возможность самому читателю услышать голоса участников и свидетелей событий, позволит максимально точно воссоздать реальную картину прошлого, отбросив позднейшие наслоения и выдумки. [15] Лишь после этого будет иметь смысл анализировать мнения и суждения историков. Мы твёрдо убеждены, что по-настоящему глубокие выводы можно сделать только при глубочайшем знании источников.

А. Ежов. Рядовой лейб-кирасирского Его Величества полка, 1812 г.

Глава I. Начало войны

С самого начала войны русские армии действовали согласно заранее разработанному плану, вошедшему в литературу под названием “план Фуля”, а именно, 1-я Западная армия, против которой действовали превосходящие силы противника во главе с самим Наполеоном, отступала к Дрисскому лагерю, а 2-я Западная армия и отдельный корпус М.И. Платова получили приказ действовать во фланг наступающему противнику. Ещё в 1810 г. М.Б. Барклай де Толли представил Александру I записку “О защищении западных пределов России”, в которой предлагал “избрать главную оборонительную линию, углубившись внутрь края, по Западной Двине и Днепру”. Истощив силы неприятеля в “польских провинциях”, то есть, в ненадёжной, недавно завоёванной Литве, русская армия должна была перейти в наступление. Подчеркнём, что отступать далеко в глубь страны вовсе не собирались и районом, где следовало “изводить” противника были недавно обретённые “польские провинции”. Барклай писал, что было решено «открыть кампанию отступлением к древнейшим нашим границам». А.Л. Ивченко верно заметила, что в записке Барклая 1810 г. «речь идёт отнюдь не о российских просторах»; генерал определённо писал, что «Двина и Днепр составлять будут навсегда вторую оборонительную линию». [16] Именно поэтому на Двине стали возводиться и Динабургская крепость и Дрисский укреплённый лагерь.

Но вскоре после начала войны выяснилось значительное численное превосходство неприятеля. Данилевский пишет, что это побудило русское командование «произвести изменение в операционном плане. Вместо того чтобы, как хотели прежде, 1-й армии удерживать неприятеля, а 2-й и Платову действовать в его фланг и тыл, решились совокупить обе армии». Но когда стало ясно, что армия П.И. Багратиона не сможет пробиться через Минск, а Наполеон начал обходить 1-ю армию с её левого фланга через Глубокое, оставаться в Дриссе стало невозможно, и 4/16 июля 1-я армия двинулась к Полоцку, за исключением 1 — го корпуса генерала Витгенштейна. [17]

Он был оставлен на Двине со следующим повелением императора: «Неприятель делает демонстрации на правый наш фланг и авангард оставляет в покое, а между тем открывается, что колоны его берут направление от нас влево. Все сие доказывает, что неприятель намерен обходить наш левый фланг и тем вовсе отрезать 1-ю армию, как от 2-й, так и от сердца самого государства… Вследствие сего предположено 1-й армии взять направление на Полоцк… Вы с вверенным вам корпусом, присоединив к оному запасные батальоны и эскадроны отрядов князя Репнина и Гамена, остаетесь отдельные для действия против того неприятельского корпуса, который, быть может, перейдет Двину у Динабурга, и вообще для прикрытия всего края от Двины до Новгорода. Операционная ваша линия есть от Дриссы чрез Себеж и Псков к Новгороду. Во всех сих местах заготовлены запасы, из коих имеете получать продовольствие. Хотя и дается вам сие отступное движение, но оное должны вы делать в таком только случае, когда будете действительно иметь превосходнейшего в силах против себя неприятеля; в противном же случае предоставляется ваша совершенная воля перейти на левую сторону Двины, действовать с решительностью наступательно и, разбив неприятеля, возвратиться обратно на правый берег Двины. Государь император остается в полной надежде, что вы не упустите атаковать и разбить неприятеля, если представится к тому удобный случай.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.