Хорошая жена

Бушан Элизабет

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хорошая жена (Бушан Элизабет)

Глава 1

Общепризнанной истиной является тот факт, что счастье одного человека часто покупается за счет другого.

Мой муж Уилл был политиком до мозга костей, и это тоже общепризнанный факт. Он утверждал, что жертва ради общего блага сама по себе является достаточной наградой, чтобы сделать человека счастливым. А так как Уилл пожертвовал значительной частью своей семейной жизни, чтобы удовлетворить свои амбиции в качестве помощника министра, затем члена Казначейского комитета, министра и, наконец, наиболее вероятного кандидата на должность Канцлера Казначейства, следовательно, он должен был быть счастлив в высшей степени.

Думаю, он и был. Но была ли счастлива я?

Возможно, этот не тот вопрос, который должна задавать хорошая жена.

Если вы спросите некоторых людей, что в их понимании означает быть хорошим, они ответят: говорить правду. Но если вы ответите охотнику, в какую сторону пошла лиса, значит ли это, что вы хороший человек?

В день девятнадцатой годовщины нашей свадьбы мы с Уиллом пообещали друг другу быть нормальными. До этого Уилл пригласил меня в театр, заказал шампанское, нежно поцеловал и провозгласил тост:

— За супружескую жизнь.

Давали «Кукольный дом» Ибсена, и публика была полностью захвачена представлением. Хотя я видела, что Уилл почти болен от усталости, он сидел в кресле неподвижно и прямо, не позволяя себе расслабиться, даже когда погас свет. Безупречная осанка была частью добровольной епитимьи, наложенной им на себя много лет назад, и он никогда не давал себе поблажки на публике. Хотя с годами я с тоже приобрела немалую выучку, но позволяла себе больше свободы. Так приятно бывало иногда откинуться на спинку стула, положить ногу на ногу и смеяться, когда щекочут мое чувство смешного — а смешного в нашей жизни было предостаточно. Политики, послы, журналисты, утренний кофе, куриное меню на ужин, правительственные кризисы… замечательный, красочный калейдоскоп успехов и провалов, амбиций и наивности.

Впрочем, при необходимости, Уилл мог рассмеяться, но очень осторожно, так осторожно, что однажды я даже обвинила его в утрате этой способности. В уголках его рта появился только намек на улыбку, когда он объяснил мне, что одна маленькая ошибка может разрушить плоды многолетних трудов.

Я украдкой взглянула на него из-под ресниц, веки еще пощипывало после утренней процедуры в салоне красоты. Окраска ресниц была вынужденной необходимостью, потому что мои глаза всегда влажнеют, когда я смеюсь. В первые дни Манночи, бдительный и верный политический агент Уилла, был вынужден подкрадываться ко мне и незаметно шептать на ухо: «У нас наводнение, миссис С», что означало — моя тушь расплывается под глазами. Мне не оставалось ничего другого, как отшутиться и ретироваться к ближайшему зеркалу для реставрационных работ. С годами я стала все чаще злиться при ежедневном напоминании о моих недостатках, мне вполне хватало свидетельств зеркала. Ухаживать за своим телом, ежедневно прибегая к одним и тем же манипуляциям, это такая нудная обязанность, особенно, для девушки… для женщины слегка за сорок.

Одетая в бледно-голубое, мерцающее синей искрой, платье, Норма выступила на сцену, и ее муж тревожно спросил:

— Что случилось с моим маленьким жаворонком?

Уилл коснулся моей левой руки, украшенной обручальным кольцом с маленьким рубином, который мы когда-то выбирали вместе. Он был совсем маленьким, потому что захваченная своей любовью и перспективами общего счастья и гармонии, я не хотела, чтобы он тратил на меня слишком много денег. Умение оглянуться на свое прошлое — это замечательное качество, и я пришла к выводу, что проявлять скромность при выборе ювелирных изделий было глупо и бессмысленно. Прикосновение его руки было незнакомым, почти странным, но я привыкла к его официальным жестам, это стало несущественным. Мы были связаны долгими годами брака. И это было бесспорно.

В последней сцене Нора заявила:

— Нет, Торвальд, я больше не верю в чудеса.

Звук, с которым сначала открылась, а потом захлопнулась дверь, напоминал грохот тюремных ворот.

* * *

— Фанни, дорогая, я прошу об одолжении… Я знаю, знаю, что прошу о большем, чем могу рассчитывать, но просто скажи «да». Пожалуйста.

Это было на следующий день. Министерский автомобиль забрал нас из квартиры в Вестминстере, чтобы отвезти в церковь Ставингтона на похороны Перл Верикер. Ставингтон находился в Мидланде, округе Уилла; он не походил ни на застроенный декадентскими кофейнями южный город, ни на деловой северный, но был чем-то средним в географическом и переносном смысле. А Перл Верикер, бывший председатель партийной ассоциации Ставингтона, была некогда отравой моего существования.

Я потянулась за ежедневником:

— Зачем мне все это нужно?

Уилл привлек мое внимание щелчком по подлокотнику.

— Ты сегодня какая-то слишком официальная. С тобой все в порядке?

Я могла бы ответить: «Я износилась, истаяла и стала почти прозрачной. Останови свой бег и посмотри на меня, ты увидишь, как трудно бьется мое сердце». Вместо этого я, отлично обученная искусству сохранения приличий, сказала:

— Я в порядке.

Машина остановилась на светофоре. Я взглянула через окно на плакат, где была изображена невеста в длинной туманной фате, сквозь которую ярко сияли звезды алмазный серег. Надпись гласила: «С тобой навсегда».

Выходя замуж за Уилла, я понятия не имела, сколько маленьких уверток и недоговоренностей наполнит наш ежедневный быт. Наше партнерство превратилось в полупрозрачный поток, дающий нам пищу и убежище. Это было прекрасно, но я никогда не знала, что за рыба наполнит мои сети — щедрая, розовая плоть правды или косяк мутноватых намеков, а иногда черная зубастая обида.

Автомобиль тронулся, и я сказала:

— Так о чем ты собирался просить меня?

Он выглядел смущенным.

— Не могла бы ты посвятить две ближайшие субботы нашей «горячей линии»? Ты делаешь это так блестяще.

Конечно, его оправданием были совещания в министерстве, которые имели бесспорный приоритет. Все, что я могла сделать, это выслушать бесконечные истории о мелкой повседневной несправедливости — халатности персонала больниц, неприятных соседях, ценах на лекарства, грабительском законе о газе — и доложить. Очень часто это был вопрос взаимодействия с нужными людьми. Уилл ставил их во главу угла, и нужно было просеять многие и многие горы мусора, чтобы отобрать действительно разумные предложения.

— Ты возьмешься, Фанни?

— Конечно.

Ничего другого от меня и не ожидали. Во время парламентской сессии Уилл жил в Лондоне всю неделю. Когда Хлоя, наша дочь, была младше, я не выбиралась из Ставингтона месяцами, но теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, я наезжала в Лондон регулярно. Началась эпоха званых обедов «у Сэвиджей», на которых столкновение мнений я смягчала хорошим вином. В прежние времена Уилл приезжал в Ставингтон каждые выходные, чтобы общаться с электоратом и семьей — в таком порядке. Теперь, когда он стал министром, его визиты стали менее предсказуемы: каждую минуту своего свободного времени он посвящал «красному ящику». [1]

Очень строгий и серьезный в своем деловом костюме, он улыбнулся мне:

— Большое тебе спасибо. — это был его официальный голос.

— Я не твой избиратель, — сообщила я. — Я твоя жена.

Уилл совершил одно из своих мгновенных перемещений из образа политического деятеля в нормального человека.

— И слава Богу, — сказал он.

Должно быть, гроб был очень тяжелым, двое гробовщиков с трудом катили его по проходу. Большой букет из алых роз и зеленого молочая покоился на его крышке, а викарий в белом и золоте ожидал у алтаря. Все было очень благопристойно. Перл Верикер, прирожденная бунтарка, готовилась с помпой предстать перед Создателем, после неожиданной кончины от сердечного приступа прямо в штаб-квартире партии — единственный вид смерти, который, возможно, она бы предпочла всем другим. Я уверена, она оценила бы эту показуху, особенно — строгую субординацию, которой была буквально пропитана атмосфера. На мой взгляд, было бы совершенно естественно посадить на передние скамьи супруга и скорбящих членов семьи, разместив городских сановников позади, но так как Уилл совершил стремительный взлет в министерской иерархии, нам были предоставлены статусные первые места.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.