Школа министров

Колесников Михаил Сергеевич

Серия: Роман-газета [844]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Школа министров (Колесников Михаил) Кормчие индустрии

Михаил Колесников первый и, пожалуй, пока единственный, кто обратился как художник непосредственно к тем социально-политическим и нравственным проблемам, которые выдвинула и с каждым днем все настойчивее выдвигает перед нашим обществом научно-техническая революция. Такие его повести и романы, как "Атомград", "Право выбора", "Индустриальная баллада" и, наконец, трилогия - "Изотопы для Алтунина", "Алтунин принимает решение" и предлагаемая читателям "Школа министров", —целиком обращены именно к этим важнейшим проблемам современности.

Новое в жизни схватывается искусством не сразу. Тем более в такой сложной сфере, как индустриальное производство. Здесь неизбежны на первых порах увлечение "технологией", специфическими проблемами труда и управления производством, известная эскизность сюжетов и характеров, деловитая сухость авторской речи. Сказанное присутствует и в романах Михаила Колесникова. Читатель не найдет в них лирически выписанных пейзажей, изящной образности речи - всего того, что можно назвать поэзией прозы.

Написанные лапидарно, как диктовал "непоэтичный" жизненный материал, романы эти вместе с тем художественно самобытны. В них, в том числе и в "Школе министров", даны правдивые, живые картины важнейших сторон современной советской жизни, четко выписаны новые для нашей литературы характеры "деловых людей" эпохи научно-технической революции, выдвинуто немало коренных идейно-нравственных проблем. В "Школе министров", в частности, есть в этом смысле главное: строительный пафос нашей индустриальной державы, правдивые характеры тех, кто стоит у пульта управления технико-экономическим развитием страны, держит в руках его рычаги и надежно обеспечивает, говоря словами Пушкина, "бег державный корме родного корабля".

Именно таков прежде всего герой трилогии Сергей Алтунин, бывший рабочий, коммунист, сын рабочего-коммуниста, героически погибшего на фронте Великой Отечественной войны. Его глазами в основном и показывает автор масштабы и направление нашего материально-техничесного прогресса на современном этапе. Через его личность "пропускает" писатель доброе и дурное, сопутствующее этому прогрессу, частично и порождаемое этим прогрессом. Временами перед нами роман-монолог, роман-размышление, роман-исповедь. И такой прием делает образ главного героя подлинным центром повествования, делает характер законченным и глубоко типичным для наших дней.

У таких людей, как Алтунин, реальные проблемы труда, взаимоотношений в процессе этого общественного труда, организации работы миллионов людей в условиях социалистического индустриального государства, — все эти проблемы давно уже стали и личными, наполняющими новым, особым смыслом такие вечные понятия, как счастье, совесть, добро и зло, ответственность, долг, любовь.

В деятельный, полный высокого общественного смысла и пафоса мир Алтунина автор вводит нас не сразу. Если в первом романе трилогии перед нами Алтунин - рабочий кузнечно-прессового цеха, во втором - инженер и начальник этого цеха, то в "Школе министров" он уже начальник большого главка, а затем и заместитель министра.

Как видим, в самом движении сюжета, в судьбе Алтунина заложена еще одна существенная проблема нашего времени: проблема неограниченных возможностей для трудового, социального, идейно-нравственного роста советских людей в условиях социалистической действительности, проблема всестороннего развития их сил и способностей на благо родине.

Михаил Колесников, в прошлом инженер, хорошо знает то, о чем пишет. Поэтому при чтении его книг возникает ощущение полной достоверности происходящего. С первых страниц романа "Школа министров" мы легко и уверенно входим в малознакомую нам область высокоразвитого индустриального производства, следим за поступками людей особого "управленческого" склада, становимся заинтересованными свидетелями "управленческих" страстей, негодуем и радуемся, вдумываемся в своеобразие отношений Алтунина с приспособленцем Скатерщиковым, с первым заместителем министра Лядовым, склонным к волюнтаристским решениям, с симпатией приглядываемся к директору завода Мухину, ученому Карзанову и многим другим людям.

О своих писательских пристрастиях М. Колесников говорит: "Тема рабочего класса сегодня - одна из самых увлекательных. Из всего многообразия общественных отношений и характеров советских людей мне особенно хочется выделить отношения подлинно социалистические, рожденные всем ходом революционного преобразования жизни..."

Книги писателя подтверждают эти слова. В них он создал целую галерею образов наших современников, и Сергей Алтунин, прошедший путь от кузнеца до заместителя министра, пожалуй, самый значительный и типичный из них.

Дм. Еремин

Первые два романа трилогии печатались: «Изотопы для Алтунина» — «Роман-газета», 1974, № 19; «Алтунин принимает решение» — «Роман-газета», 1976, № 15.

1

Иногда Сергей Алтунин думал, что все мы накрепко включены в некие общественные, производственные, бытовые орбиты и по ним совершаем из года в год свой беспрестанный бег.

Случается и так: на нашу укатанную, как шоссе, орбиту вдруг перескакивает «сторонний» человек. Он приносит с собой свое беспокойство, свои претензии к нам, и мы невольно соприкасаемся с миром иных представлений и требований, начинаем понимать, что существуем не сами по себе и не для себя - мы лишь частичка чего-то очень большого, стремящегося быть единым целым.

Такой «сторонний» человек, начальник Котуйканского рудника, сидел сейчас перед Алтуниным. У начальника рудника было обожженное ветром лицо, вспухшие, потрескавшиеся губы. И глядел он как-то исподлобья, прищурившись, словно оберегая глаза от невидимых разбушевавшихся стихий. Внешнему своему виду он, должно быть, мало придавал значения: в кабинет высокого должностного лица из другого министерства, другого главка явился в толстом сером свитере, поверх которого надел темно-коричневую замшевую куртку. Очевидно, привык к пятидесятиградусным сибирским морозам и, даже очутившись в Москве, с подозрением относился к климату.

«Неужто ему не жарко?» - с иронией подумал Алтунин.

В чужом кабинете начальник рудника вел себя свободно. Расставив ноги в меховых ботинках, широко раскинулся в кресле, почти возлежал. С губ не сходила непонятная улыбка. Вытащил из кармана пачку дорогих сигарет, хотел закурить, но вроде бы раздумал. Переменил позу, слегка подобрался.

- Можно, можно, курите, — улыбнулся ему Алтунин. — Я к дыму привычный.

Начальник рудника, кисло поморщившись, сделал отстраняющий жест.

— Пытался пробиться прямо к начальнику главка товарищу Ступакову, но не пустили, — проговорил он хрипловатым голосом. — К вам едва прорвался: неприемные часы. А я завтра чуть свет улетаю...

— У Ступакова только что умерла жена, — сказал Алтунин. — Сами понимаете...

Начальник рудника поджал губы. Выдержав паузу, произнес с горечью:

— Понимаю. И сочувствую. У меня самого рудник умирает. Целый рудник!

— В каком смысле?

— В прямом. В забоях приостановлены работы.

В глазах посетителя появилась злая желтизна. Он резко провел ладонью по взъерошенным волосам, но волосы продолжали торчать, завиваясь в яркие бронзовые кольца.

- С вашего позволения?.. — Посетитель вопросительно взглянул на Сергея и направился к двери.

- Да, да, — машинально ответил Сергей, не понимая еще, на что, собственно, требуется его разрешение.

- У меня там, в приемной, напарник. С аппаратурой. Мы долго вас не задержим, — пообещал начальник рудника и, распахнув дверь, крикнул: — Максим Васильевич, войдите!

На пороге появился волосатый молодой человек с чемоданчиком в руках. Этакий викинг, закованный в синий брезент. Кивнув Алтунину, словно боднув его на расстоянии, что, по всей видимости, должно было обозначать приветствие, он молча принялся за дело: раскрыл чемодан, извлек оттуда раздвижной штативчик, проектор, развернул белое полотно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.