Витька – дурак. История одного сценария

Осетинский Олег Евгеньевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Витька – дурак. История одного сценария (Осетинский Олег)

www.limbuspress.ru

© ООО «Издательство К. Тублина», 2013

© А. Веселов, оформление, 2013

* * *

А ведь у греков и римлян (древних) были на это разные взгляды!

«О мертвых – ничего или хорошо».

«О мертвых – только правду».

У древних русских? Не знаю.

Попробую – без вранья.

Без стеба – и без патоки…

Сейчас у нас что? Эра Путина – Медведева по рецепту К. Леонтьева – Россию надо подмораживать, чтоб не сгнила.

А тогда был век XX, уже прошлый, годы 60 – 70-е – хрущевская оттепель!

Выгребную яму совка малёк разморозили – и сколько ж идиотских надежд… а уж вони!..

Первая серия

Сварить из мечты варенье? – Легко!

Просто добавьте ягод. И – сахарку!

Ежи Леи

Последний раз в жизни он пел в 1997-м, на арене старого цирка, на Цветном бульваре – на юбилее великого Юры Никулина.

Пел один, без оркестра, бесстрастно – почти шепотом, глядя в купол.

И дорога этт – не моя!.. И этт – не моя родня!.. И этт родина – не моя!.. И я – не я!.. И я… и я!..

И – не улыбнулся…

…а в 1958-м, на Аэропортовской, во дворе знаменитого тогда писательского дома, бездумно так на солнышке греясь, с ярким таким наслаждением покуривал я рабоче-крестьянский и уже богемный тогда «Беломор».

И… Каплер мимо проходит степенно, Алексей Яковлевич! Бережно так под локоток ведет моложавую еще жену, знаменитую поэтессу-фронтовичку Юлию Друнину.

Мастит. Одессит. Для друзей – «Люся». До войны создал в кино двух Лениных – «Ленина в Октябре» и «Ленина в 1918 году». В начале войны прицельно соблазнил Светлану, дочь Сталина, но Сталин еврея-зятя не схотел. И пришлось Каплеру оттянуть свой «легкий» червонец на ГУЛАГе – сапожником и библиотекарем. Вернулся он на волне XX съезда – и теперь творил только розовые комедии. Везде в советах, жюри, президиумах. Правящие коммуняки чтут в нем автора, воспевшего вождя. Образованщина – как бы «диссидента», смело бросившего рябому горцу сексуально-коммерческий вызов. (Я же вспоминаю Светлану Сталину, беззвучную умненькую тихоню, в Академии общественных наук у Планетария, где моя мама числится ее секретарем-машинисткой, когда нас оставляет отец. Она молча угощает меня и чудного моего синеглазого братика Юру шоколадками, устраивает нас в пионерский лагерь – не без труда!)

Каплер добродушен, но по-лагерному зорок, всегда жует «для тонусу» кофейные зерна – и это единственное, чему мы, слушатели Высших сценарных курсов, согласны у него учиться. Но как он на «лекциях» травит байки одесско-лагерные – неподражаем!.. Он приветливо улыбается.

– Как дела, Олег? Нашли режиссера на дипломный сценарий? Юля, знакомься, это Олег Осетинский – тот самый!

Я – сама независимость и душевная щедрость (гений! – супермен! – никогда не умру!) – с надменной усмешкой кланяюсь, целую руку фронтовички.

– Нашел!.. Такой весь гномик. Фантазия – дикая. И не жадный – пили всю ночь коньячок армянский. На сценарии – просто помешан!.. Быков. Ролан. С одним «л». Знаете?

И!.. Каплер вдруг, широко открыв рот, быстро переглядывается с женой и как бы замирает. А закрыв рот и помолчав, любовно оглядывает меня с ног до головы и очень добродушно усмехается. И очень корректно роняет:

– Знаю!.. Да, он очень способный… Но вот вы, Олег!.. Вы, при вашем характере и при вашей, как бы это сказать… нетерпеливости… Вы из этого дела выйдете вот с таким цветом волос!.. – и он касается рукой своих киношно-лагерных седин. – Хоть вы, Олег, и ушли от меня, я вам скажу: послушайте старого одессита – это вам надо? Вам бы поискать, кого попроще… Впрочем, вы ведь у нас усе знаете лучше всех. Желаю!..

И Каплеры как-то мигом исчезают… Я, иронично пожав плечами, усмехаюсь – плевать! Что он понимать может, лениновед-попутчик, совеський комедиограф!..

Я ведь уже успел категорически отказаться от него на Курсах как от мастера, перешел в группу И. Ольшанского, милейшего человека, который меня даже и не пытается ничему «учить», как других слушателей.

* * *

Залечь героям неуместно,

Как уголовникам, на дно.

Россия – это наше место,

Хотя и проклято оно.

Народное-желчное

Мне двадцать лет.

Ледниковый период в стране как бы кончился.

Оттепель!

А за ней ведь, неизбежно, – весна!

Солженицын уже напечатал «Один день Ивана Денисовича»!

Правда, прочитавших – сотни. Понявших – единицы.

А «Синтаксис» с Чудаковым и Гинзбургом рассажен по тюрьмам.

И в центре страны все равно – Мавзолей.

А в нем – центральный Труп.

Держава лежит вокруг Трупа, коснеет, цепенеет.

Мычит покорно, не рассуждая – «Слава КПСС!».

Трупная страна. Ледяной дом. Оттаивать сто лет…

На плакатах всюду – черные маги Политбюры.

Метро: «Выхода нет» – «Вход воспрещен». Легионы мертвоглазых зомби на эскалаторе (марсианин Бурбулис, парафиновый Парфенов – оттуда, из совкового склепа! – были бы крутые секретари ЦК. Может, еще будут).

В лицах – «наука страха и стыда».

Шперрунг (заторможенность, переходящая в ступор). «Пассивная протоплазма», по Шекли. Внедряется олигофрения, поощряются олигофрены. Страх парализует свободу мыслить – и человек не способен осмыслить элементарные основы этики, экономики, политики – как и сейчас.

Сизая кирза голосов, взглядов, жизненных целей.

«Пятилетки – догнать и перегнать». «Догнить и перегнить».

Страна кормится не от свободы труда, не от умений, технологий, культуры, а от трубы – нефть, газ. Еще лес – распродают весь к черту! ВПК – половина бюджета!

Производство средневековое – дикие комбайны, не нужный никому чугун, узбекский хлопок, сахар и галоши (первое место в мире).

На Лубянке – гранитная кепка КГБ. Нависла над страной. Голгофа миллионов. Проходя мимо, опусти глаза. («Не отсвечивай, и кум не заметит!»)

«Контора» – мафия тогда единственная – правит отмороженной страной легко!

В школе, на обложках тетрадок, гордо – «РАБЫ НЕ МЫ!»

(В третьем классе, балуясь, я приписал: «И ГЛУХИ». Был немедленно из школы исключен – на десять дней – мама отмолила у директора.)

Реальные шансы выжить – только через ВЛКСМ, КПСС, военное училище, торговлю.

Шансы жить – то есть вырваться за бугор – ЦМШ (центральная музыкальная школа), КОНСА (консерватория), МГИМО, КГБ, ВГИК.

Образованщина приникла к «Спидоле» – там джинсы, бары, кока-кола, конкуренция, права человека! Шепотом – о «культе личности» и «закрытом письме». И – анекдоты. «Клоп подал заявление в партию. Решают: паразит, конечно. Но кровь-то в нем – пролетарская. Принять!» Да! «Был всю жизнь простым рабочим. Между прочим, все мы дрочим!»

В школьном сортире мы дрочили – именно так, всем классом – кто быстрее кончит!

На кухнях – интеллигентские заклинания «со слезами на глазах» – «В Россию можно только верить!» (переломное двустишие «Давно пора, е…а мать,/Умом Россию понимать!» – еще не родилось).

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.