Путь красноречия (Нахджул-Балага)

Хашимид Али ибн Абуталиб

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ПУТЬ

КРАСНОРЕЧИЯ

(Нахдж – уль - Балага)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемые читатели!

Перед вами — первый полный перевод на русский язык книги, которая по своему значению в мусульманском мире, особенно в шиитской среде, уступает разве что Священному Корану. Вместе с тем ошибочно полагать, что этот труд — сборник речей, писем и афоризмов имама Али, двоюродного брата и зятя Пророка Ислама Мухаммада, — книга исключительно мусульманская. Те нравственные ценности и понятия совести, справедливости, честности, бескорыстия, к которым взывает имам со страниц, кропотливо собранных из различных авторитетных преданий ( хадисов) средневековым ученым-богословом Шарифом ар-Рази, актуальны для человека любой национальности и любого вероисповедания, независимо от страны его проживания и эпохи, свидетелем которой он является. История наглядно демонстрирует, что меняется мода, появляются новые транспортные средства и возможности коммуникации, но внутренняя сущность человеческой души — со всеми ее потенциальными достоинствами, добродетелями и пороками — остается неизменной, равно как и цель человеческой жизни, состоящая в отыскании того нравственного стержня, который позволил бы человеку не поддаться преходящим соблазнам перед лицом вечности и обрести счастье и бессмертие через внутреннюю гармонию с голосом совести, которую мы по традиции именуем искрой Божьей и которая, мы верим, заложена в каждом из нас при рождении. Если меня попросят коротко поведать, о чем эта книга, я без колебаний отвечу: именно об этом. И именно в силу этого обстоятельства она, на мой взгляд, не утратит своей актуальности никогда.

Так почему же «Нахдж-уль-балага» (что в переводе с арабского означает «Путь (или Вершина) красноречия») до сих пор в полном объеме не переводилась на русский язык? И это при том, что давно уже вышли ее переводы практически на все основные европейские языки, а также на фарси, турецкий, урду и даже китайский? При том, что в современном Тегеране существует даже отдельный институт изучения этой книги? При том, что самый пространный комментарий к ней занимает 20 томов? Я долго размышлял над этим и пришел к единственному выводу: по недоразумению.

Впрочем, есть и объективная причина, служившая препятствием к завершению работы по переводу книги. Эта причина — сложность ее стилистики, признанной в арабском мире непревзойденной. «Нахдж-уль-балага», несмотря на репутацию шиитского источника, сегодня внимательно изучается во всех арабских гуманитарных вузах, поскольку ее язык — образцовый язык высокого стиля «садж’», или рифмованной прозы. Выбор его автором речей и писем не случаен.

Во-первых, красноречие почиталось арабами в доисламскую эпоху как одна из разновидностей магического искусства, так что нередки были случаи, когда две армии, вышедшие на поле боя, выставляли на поединок воинов (подобно Челубею и Пересвету на Куликовом поле) из числа наиболее искусных во владении не оружием, но словом — и если один из них одерживал убедительную победу, армия противника могла отступить, полагая, что высшие силы не на ее стороне. С приходом Ислама подобные предрассудки стали изживаться, однако в жизни арабов искусство красноречия не утратило своего значения, поэтому стилистика изложения всегда играла первоочередную роль в том, чтобы завладеть вниманием слушателей.

Во-вторых, ритмичное и рифмованное изложение способствовало легкости запоминания, что немаловажно и сегодня, когда, казалось бы, с развитием печатного дела не столь актуально заучивание пассажей наизусть. Однако практика показывает иное: беллетристика, читаемая на одном дыхании, так же быстро забывается и уже не служит пищей для ума и души, в то время как текст, запечатленный в сознании, оставляет возможность дополнительно поразмышлять над ним применительно к различным жизненным обстоятельствам, переосмыслить их, пересмотрев сквозь призму восприятия автора, ощутив с ним духовную взаимосвязь.

Именно эти соображения подвигли меня на то, чтобы взять на себя дополнительную ответственность и постараться как можно точнее донести до читателя не только буквальный смысл текста, но и стилистику оригинала, его рифму и ритм в тех местах, где автор посчитал их уместными. Принимая во внимание, что рифмованная проза является не очень популярным стилем в русской литературе, это было неизбежно связано с новыми трудностями — и тем не менее с Божьей помощью сей труд был завершен, насколько успешно, предоставляю судить вам. Это не оговорка: в данной ситуации я не апеллирую к специалистам, хотя они, бесспорно, скажут свое веское слово. Но прежде всего я полагаюсь на суд читателя как на самый объективный в мире суд, ибо не надо свободно владеть арабским языком, чтобы оценить, насколько искренне, чистосердечно звучат слова имама — да будет с ним мир — в переводе. Если мне удалось передать это впечатление — значит, я могу считать свою первоочередную задачу выполненной. Если нет — прошу не судить меня строго, но прежде всего все-таки отнести возможные ошибки и недочеты на мой личный счет.

Теперь, пожалуй, уместно сказать несколько слов о содержании данного литературного памятника, тем более что читатель, мало подготовленный в сфере истории раннего Ислама, вряд ли сможет составить для себя из контекста книги характер событий, на фоне которых составлялись вошедшие в нее речи и письма.

Книга эта — сборник, состоящий из трех частей: проповеди ( хутбы), письма и афоризмы (мудрые изречения) соответственно. Они были произнесены или написаны собственноручно имамом Али в различное время и при различных обстоятельствах, но на одном историческом фоне — первой политической смуты, охватившей здание исламского халифата спустя лишь два десятилетия после кончины Пророка. Эта борьба, расколовшая общину мусульман ( умму) на два лагеря — сторонников имама (шиитов) и сторонников самопровозглашенного халифа-узурпатора Муавии, — вошла в историю не просто как борьба за обладание властью, но как битва во имя торжества принципа справедливости, как противостояние Божьего и человеческого. Таким образом, для современного читателя будет не настолько важна детальная информация обо всех политических интригах, как наличие представления о противостоянии принципов: во всех речах и письмах имама красной нитью проходит мотив его неприкрытого презрения ко всему материальному, к мирским благам и обладанию властью, однако он отказывается принести присягу на верность узурпатору, поскольку исполнение долга для него не простая формальность, а сущность религии, совесть, подвергаемая самому суровому испытанию.

История отделения шиитской ветви Ислама уходит корнями в тот день, когда Пророк Мухаммад покинул наш мир и в общине возник вопрос о преемнике. Те, кого впоследствии стали называть шиитами, отстаивали доктрину духовного преемства в роду семейства Пророка, ближайшим родственником и сподвижником которого из числа мужчин-мусульман был имам Али, двоюродный брат Мухаммада и муж его дочери Фатимы. Несмотря на то что большинство мусульман склонилось на сторону доктрины преемства выборного лица (халифата), имаму Али было все-таки суждено стать первым и единственным шиитским имамом, достигшим вершины власти. В качестве четвертого «праведного халифа» (после Абу Бакра, Умара и Усмана) он также глубоко почитается мусульманами-суннитами за остроту ума, проницательность, мудрость, справедливость и умение давать эзотерические комментарии к религиозным доктринам, что делает его морально-нравственное наследие высокоценным даже среди тех, кто в своей жизни далек от формальной стороны Ислама. Поэтому неслучайным представляется то обстоятельство, что практически все мистические исламские ордена суфиев — как шиитские, так и суннитские — возводили цепь своей ученической преемственности к Пророку Мухаммаду и имаму Али.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.