Сказка про двух колдунов

Топелиус Сакариас

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказка про двух колдунов (Топелиус Сакариас)

Сакариас Топелиус

Сказка про двух колдунов

Ты пытался когда-нибудь поймать солнечного зайчика? И, наверное, не поймал? А я расскажу тебе, как два колдуна решили поймать само солнце. Жили-были когда-то на краю света два колдуна. А где край света – этого никто толком не знает. Но если он где-нибудь и находится, то не иначе как у Берингова пролива, где Азия и Америка словно уставились друг на друга. Сам я там не был, но путешественник Норденшельд, повидавший много морей и земель, говорит, что это довольно-таки далеко.

Так вот, жили на краю света два колдуна – Бирребур и Бурребир. Бирребур жил там, где кончается Азия, – на мысе Восточном, или Осткапе (что то же самое). А Бурребир жил там, где начинается Америка, – на мысе Принца Уэльского. Глаза у колдунов были кошачьи, так что оба могли следить друг за другом и днем и ночью, тем более что Берингов пролив не такой уж широкий. И когда один из них чихал, другой говорил: «На здоровье!»

Колдуны прикидывались добрыми друзьями и даже ездили друг к другу в гости на китах, но на самом деле Бурребир терпеть не мог Бирребура, а Бирребур платил тем же Бурребиру.

Оба только и думали о том, чтобы досадить друг другу.

Бурребир с удовольствием поднимал ураганы, чтобы засорить глаза приятелю песком и мелкими камнями.

А Бирребур с не меньшим удовольствием натравливал свои стада на стада своего доброго соседа. Ну и побоища начинались, когда белые медведи, моржи и киты набрасывались друг на друга!

Однажды, в прекрасный солнечный день, Бирребур и Бурребир вздумали отправиться на остров, одиноко лежащий в море неподалеку от Берингова пролива. Море было спокойное, и колдунам захотелось немного позабавиться.

Один дунул – и сразу завыла буря. Другой махнул рукой – и на море упал густой туман. Ну и погодка была! Даже киты – уж на что ко всему привычны – и те спрятались на полмили под воду.

Натешившись вволю, Бирребур и Бурребир принялись бросать друг в друга, точно рябиной, глыбами гранита. Но оба очень ловко уклонялись от ударов, и ни у того, ни у другого не осталось после этой игры даже ссадины. Потом они подожгли лес и головешками норовили подпалить друг другу бороды. Но и тут ни один не одолел другого. Тогда они решили помериться силой – Бирребур пытался столкнуть гору на Бурребира, а Бурребир – на Бирребура. И опять ни один из них не мог взять верх над другим.

– Нет, – сказал наконец Бурребир, – это все пустяки. Давай-ка ловить солнце! Посмотрим, кто из нас его поймает!

– Я согласен, – сказал Бирребур. – Давно пора поймать это неугомонное солнце. Я схвачу его за красный воротник и запрячу в мешок. Тогда не надо будет никогда щуриться от дневного света! А ты тогда поймешь, кто из нас самый главный!

– Бьюсь об заклад, что солнце поймаю я! – закричал Бурребир. – Я побегу за солнцем в ту сторону, где оно всходит из-за гор. Тут-то я его и поймаю. И тогда ты узнаешь, кто из нас главный!

– А я бьюсь об заклад, что солнце поймаю я! И поймаю там, где оно садится! Это потруднее, чем ловить его на восходе!

Итак, они ударили по рукам, а закладом каждый выставил свои владения. И вот оба поспешили домой, чтобы надеть семимильные сапоги. Такие сапоги есть у каждого колдуна, и без них, конечно, нечего и думать о том, чтобы поймать солнце.

Бурребир решил так: «Я побегу к востоку через Северную Америку, и если мне не удастся изловить солнце на горах Аляски, то я, наверное, поймаю его на Клипбергене».

А Бирребур думал так: «Я побегу к западу, а уж там поймать солнце проще простого – на большой сибирской равнине есть где разогнаться».

И они пустились в путь. Даже их семимильные сапоги заскрипели, так быстро они бежали.

А дальше случилось вот что.

Сперва я расскажу про Бурребира. Как он задумал, так и сделал: он побежал прямо на восток, через Северную Америку, до самых гор Аляски. Пробежать сотни миль по ровному месту не так уж трудно (особенно если у тебя на ногах семимильные сапоги!), но влезть на высокую гору – дело нелегкое даже для колдуна.

– Уф! – сказал Бурребир, когда добрался наконец до самой вершины горы. – Нельзя сказать, чтобы это была удобная лестница! Отдохну минутку, а потом начну караулить солнце. Пусть только выглянет, я его сразу схвачу – и в мешок!

Он уселся поудобнее на камнях и стал ждать появления солнца. Потом как-то само собой получилось, что он прилег и даже не заметил, как уснул. А на горе не было ни будильника, ни слуги, который в положенное время приносит утренний кофе, поэтому, когда Бурребир проснулся, солнце уже высоко стояло в небе и светило ему прямо в глаза.

– A-а, да ты, кажется, еще смеешься надо мной, – пробормотал Бурребир. – Ну погоди же, завтра на Клипбергене ты от меня не уйдешь.

И он снова отправился в путь. Он бежал целый день – прямо на восток, никуда не сворачивая, и с разбегу взбежал на вершину Клипбергена.

«Ну, теперь я уж не просплю, – подумал он. – Раз уж здесь нет будильников, засуну себе в бороду осиное гнездо, а в каждый семимильный сапог по муравейнику…»

Сказано – сделано. Легко себе представить, что в эту ночь Бурребир не сомкнул глаз ни на минуту. Когда на востоке едва-едва занялась утренняя заря, он спрятался за уступом скалы и стал ждать. Вот над горой уже высунулся краешек солнца. Мешок был тут же наготове: в него Бурребир собирался запрятать солнце, словно это была брюква или кочан капусты.

– Раз… два… три… – Не успел он сосчитать и до десяти, как солнце взошло. – Ага, попалось! – крикнул Бурребир и схватил солнце. Но попалось-то не солнце. Попался сам Бурребир. Солнце было такое горячее, что Бурребиру показалось, будто он схватил добела раскаленное железо. И так же, как от раскаленного железа, от солнца брызнули во все стороны огненные искры.

Бурребир обжег себе пальцы, опалил бороду, нос и глаза. Ничего не помня и не видя, он покатился с горы, словно мяч, позабыв даже про свой мешок, в который собирался запрятать солнце. Он бежал, бежал, сам не зная куда, до тех пор пока не свалился в Медвежье море. (Если ты хочешь знать, где находится это море, поищи сам на карте, а потом скажи мне.) Вот в этом-то Медвежьем море его подобрал один американский доктор. Он сжалился над несчастным колдуном и отправил его в лазарет. Вероятно, Бурребир лежит там до сих пор – с пластырем на носу, на бровях, на щеках, с перевязанной рукой, с забинтованной головой, – лежит и ждет, когда отрастет его опаленная борода, потому что вернуться домой без бороды было бы просто неприлично. Какие же колдуны станут его уважать, если он появится без бороды?

Ты спросишь, а что же было с Бирребуром, пока Бурребир ловил солнце на горах Аляски? Сейчас я тебе расскажу.

В то время в местечке Кэмпелэ, к югу от Улеаборга, жил кузнец по имени Паво со своей женой и детьми. Как раз в этих местах строили тогда железную дорогу, и у Паво дела было невпроворот. Целыми днями работал он в своей кузнице – ковал, паял, бил молотом по наковальне.

Однажды вечером, когда Паво вернулся домой после дневных трудов и уселся с женой и детьми за стол, старший его сын Ойва вдруг сказал:

– Отец, кажется, в дверь царапается собака.

– Пойди посмотри, – сказал Паво.

Ойва открыл дверь, и в избу ввалился с мешком на спине косматый, бородатый, обтрепанный старик. Не особенно-то приятный гость в позднее время. Дети расплакались и со страху сбились все в углу около печки.

– Ну, ну, нечего пугаться, – сказал кузнец, чтобы успокоить детей. – А ты кто такой? – спросил он старика.

– Я Бирребур, – представился колдун. – Вот уже трое суток, как я гоняюсь за солнцем, – хочу поймать его и упрятать в мешок. Я пробежал всю Сибирь, даже причесаться и помыться некогда было, а солнце так и не поймал. В первый вечер оно спряталось в реке Лене, во второй вечер нырнуло в реку Обь, а сегодня – я хорошо это видел – оно укрылось где-то здесь, за твоей крышей. Верно, проскользнуло в окошко на чердаке и улеглось там спать. Дай-ка мне фонарь, я сам полезу на чердак, теперь-то оно от меня не уйдет!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.