Райский пепел

Архипова Анна Александровна

Серия: Тонкая линия [6]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Райский пепел (Архипова Анна)

Тонкая линия-6/1. Райский пепел

Архипова Анна Александровна

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! Этот текст содержит гомосексуальную тематику. Если вам нет 18 лет - покиньте эту страницу.

РЕЙТИНГ: NC-17

Размещение текста где-либо, кроме моей странички, запрещено.

В печатном варианте "Акутагава" заменен на "Сакиа".

Автор коллажа - Fibari

Огромное спасибо Насте Шляймер, чьи советы, критика и пинки помогли мне написать вторую трилогию ТЛ =)

Я переименовала шестую часть. Она была названа "THE END" в бытность, когда я только писала шестую часть и была уверена, что она будет последней в цикле ТЛ.

Однако она последней не стала - и название начало звучать немного не в тему.

ПРОЛОГ

Прохладный ветер, свежими порывами прокатывающийся по нагретому летним солнцем воздуху, превращал пышную густо-зеленую траву в волшебное море, по которому то и дело прокатывались шаловливые волны. Тут же, в солнечной долине, окруженной со всех сторон скалистыми хребтами, текла мелкая, но бурная речушка, пахнущая высокогорными снегами и цветами, что яркою каймою обрамляли русло реки. Небольшие бутоны диких и неприхотливых растений пылали яркими расцветами, а их аромат – простой, но дурманящий своею девственной чистотой – кружил голову, наполняя сердце желанием летать, подобно птицам. В кристально чистой воде реки отражалось высокое лазурное небо, по которому медленно и важно плыли пушистые облака, принимающие то и дело причудливые формы и очертания…

Наста, чувствуя необычайную легкость, бежала вниз по склону, высоко поднимая ноги и поддерживая длинный подол ее цыганского платья, чтобы не запутаться в траве и не упасть. Она будто бы парила, а ее стопы едва касались земли. Наста бежала к речке, на чьем противоположном берегу она видела цыганское стойбище: там дымились сладковатым дымком костры, а подле них расположились шатры с цветастыми лентами на шпилях, там слышались мелодичные переливы цыганской гитары и задорные звуки бубна, там цыгане танцевали и пели. Их голоса взлетали вверх, звенели в вышине, а затем утопали в небесной синеве… Наста увидела, как несколько фигур отделились от прочего скопления цыган и направились к берегу реки – навстречу ей. Она напрягла зрение и вздрогнула от радости: это были мать с отцом, следом за ними ступали их родители.

Наста замахала им рукой и приготовилась было прыгнуть в реку, чтобы вброд перейти ее, однако вдруг поняла, что для нее это не по силам – у нее теперь было не тело взрослой женщины, а тело пятилетнего ребенка. Все неожиданно и незаметно переменилось! Теперь на ней детское платьишко с намокшим от росы подолом, а фигурка у нее худенькая и поджарая – такая, что, если сейчас она окажется в воде, то течение унесет ее…

Мама! Отец! – крикнула, испугавшись, Наста.

Рамир и Марьям, успокаивающие улыбаясь ей, шагнули в бурлящую студеную воду, и, держась за руки, двинулись к ней сквозь поток. Деды и бабушки остались на противоположном берегу, но так же ободряюще улыбались, глаза их лучились любовью и сердечной лаской. Наста протянула свои тонкие и крошечные руки родителям, когда те оказались рядом, и отец подхватил ее прижал к своей груди. Да, это был ее отец – лишившийся жены в перестрелке, сгинувший в тюрьме и вновь обретший свою единственную любовь за чертою смерти… Поцеловав дочь в лоб, он слегка отстранился, вглядевшись в нее - и во взоре его сквозила гордость, любование своим чадом.

Ты умница моя.

Мама… Мамочка… - прошептала Наста, после того, как отец передал ее матери.

Мать - молодая и такая красивая, что благоухающие горные цветы стыдливо склоняли пред нею свои бутоны – погладила ее по голове. Наста прильнула к родной груди, вскормившей ее, и прикрыла глаза: сейчас родители подхватят ее и перенесут через поток и она окажется там, на другой стороне. Там, где так много теплых объятий. Там, где ее ждет покой. Там, где она никогда никому не будет чужой…

Где твой брат? – задала внезапный вопрос мать; в голосе ее, мягком и чарующем, звучала тревога и горечь.

По спине Насты пробежался зябкий холодок, на глаза ей навернулись слезы: ведь ее брат остался позади, совсем в другом… мире. В том мире, где Наста вовсе не маленькая девочка, а взрослая женщина. В том мире, где слишком много боли, страданий и одиночества. В том мире, где так ядовита и, одновременно, удивительно сладостна любовь… Теперь он остался там совсем один, потому что она, его сестра, ушла.

Иврам… Иврам… - Наста отпрянула от матери, опустилась на землю, и, закрыв лицо ладонями, заплакала. Ее сердце, доселе наполненное счастливым предвкушением и умиротворением, сейчас заныло, застонало, раздираемое на части любовью к брату и страхом за него. Потерянная, она застыла, не зная и не понимая, что же ей делать дальше - тогда Марьям склонилась к дочери, открыла ей лицо и вытерла ей слезы:

Борись, - прошептала мать. – Борись! Борись…

Родители, грустно улыбнувшись ей, вновь вошли в речной поток, удаляясь от берега. Та, хоть и испытала в этот миг ужасную муку, не закричала, не попыталась броситься за ними вслед, она приняла свою судьбу. Наста сжала голову руками, ощущая, как внутри бешено бьются слова: «Борись! Борись, прошу тебя!» и блекнут перед ее взором оттенки горных цветов, смазываются их ароматы, все заволакивает серой дымкой… Потом из ее рта начали вытекать слизь и вода, смешанные с кровью. Она кашляла, задыхаясь, а в груди разрасталась жгучая боль, которую ни с чем нельзя спутать: так болят сломанные ребра. В глазах стало совсем темно. Потом ее что-то подбросило вверх, скрутив судорогой, и с оглушительной скоростью швырнуло вниз, в черную бездну.

Ее тело, лежащее на носилках, передернулось, когда электрический разряд, выпущенный дефиблирятором, пронзил ее грудь; Наста глухо застонала, давясь пластиковой трубкой, втиснутой медиками в ее горло. Эта трубка качала в легкие кислород и не давала мышцам глотки конвульсивно сжаться, перекрывая доступ воздуха.

Сердцебиение вернулось! – гаркнул кто-то над ее головой. – Скорее в машину!

Сил, чтобы разомкнуть веки, у женщины не было – она лишь почувствовала, как ее обнаженное тело укрывают одеялом с электроподогревом, затем поднимают носилки и заталкивают в кузов автомобиля «скорой помощи». Не желая вновь терять сознание, Наста напряглась, пытаясь вспомнить, как она оказалась в таком положении. Как?.. Обессиленная, почти мертвая, с изломанным телом и волосами, с которых до сих пор капала вода?

…Она вспомнила, как падала в воду и что-то тяжелое обрушилось на нее сверху, придавив своим весом и не позволяя освободиться. Наста барахталась, пыталась освободиться, но все без толку – неумолимо в нее вливалась вода, она захлебывалась. А потом, когда ее дыхание остановилось, но мозг еще продолжал жить…

«Панов опекал тебя, потому что иначе бы он не заставил меня учиться в этой гребанной школе! Ты была его заложницей, дура! А я… я… - услышала вновь она хриплый голос брата, донесшийся до нее сквозь года и года забвения.
- А я продал себя ради тебя. Панов сказал, что ты вновь будешь моей, если я заключу с ним сделку. И я заключил… Я сделал с собой все это - то, что так теперь тебя пугает!
- только ради тебя, дура! Дура…»

Иврам… - она не могла произнести имени брата вслух из-за трубки, она позвала его мысленно. – Где ты? Где ты?...

Взрыв, сотрясший небоскреб «Георгиевская звезда» и вынудивший ее прыгать в злополучный гигантский аквариум, вспомнился чуть позже. Взрыв прогремел на самом верху, до Насты докатилась лишь волна... Что же произошло с теми, кто был на верхних этажах? Княгиня Харитонова, члены Комитета, ее команда, обеспечивающая охрану верхних уровней?.. А это проклятое платье со взрывчаткой, в которое ее нарядил Ваалгор? Сейчас она обнажена, где же оно?.. Ее даже затрясло от напряжения и тогда руку ей кольнул шприц с успокоительным. Усилием воли, Наста заставила себя открыть глаза – те слезились, все плыло перед взором.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.