Дикари Гора

Норман Джон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дикари Гора (Норман Джон)

Джон Норман

Дикари Гора

Хроники Противо-Земли – 17

1. Ког и Сардак. Переговоры в Дельте.

- Сколько их там?
- спросил я Самоса.

- Двое, - ответил он.

- И они, в самом деле, живы?
- переспросил я.

- Да, - подтвердил мой собеседник.

Во второй ан, задолго до рассвета, посланец Самоса прибыл во внутренний двор-озеро моего дома в городе каналов Порт-Каре. Это место – база множества пиратских кораблей, бич моря Тассы, это мрачный драгоценный камень в её мерцающих зеленых водах. Дважды он ударил по створке морских ворот, тупым концом своего копья, сделанного из дерева Ка-ла-на. Он предъявил перстень с печаткой, принадлежавший Самосу из Порт-Кара, первому капитану совета капитанов. Проснуться у меня получилось быстро. Утро, в начале весны, было холодным.

- Надвигаются тиросцы?
- Я спросил белокурого гиганта Турнока -бывшего крестьянина, пришедшего, чтобы разбудить меня.

- Я так не думаю, Капитан, - ответил он.

Девочка что была около меня, испуганно натянула меха по самое её горло.

- Замечены рейдеры Коса?
- спросил я.

- Вряд ли, Капитан.

Рядом со мной звякнул металл. Это дёрнулась цепь, прикреплённая к ошейнику моей девчонки. Под мехами она была раздета. Цепь соединяла её широкий стальной ошейник с рабским кольцом в ногах моей постели. Тяжелая цепь.

- Значит, он пришёл по делу, не касающемуся дел Порта-Кара? – поинтересовался я.

- Я думаю, что скорее всего, нет, Капитан, - отозвался Турнок. – Мне кажется, что он прибыл совсем не по делам Порта-Кара.

Он стоял у двери, и маленькая масляная лампа освещала его бородатое лицо.

- Это были спокойные времена, - пробормотал я, - пожалуй, они продлились слишком долго.

- Капитан? – переспросил он.

- Ничего, - не стал я объясняться.

- Ещё так рано, - прошептала девушка рядом со мной.

- Тебе не давали разрешения говорить, - прикрикнул я ей.

- Простите меня, Господин, - пролепетала она.

Я резко сдёрнул тяжелые меха с моей каменной лежанки. Девушка быстро подтянула вверх свои ноги и откатилась в сторону. Сидя на краю кровати, я рассматривал её сверху вниз. Она пыталась прикрыться от глаз Турнока, и я подтянул её к себе.

– О-о-о, вздохнула она.

- Вы встретитесь с ним в зале для приёмов?
- спросил Турнок.

- Да, - ответил я.

- О-о-о, - простонала девушка.
- О-о-о!

Теперь, когда она перевернулась на спину, стало хорошо видно небольшое, красивое клеймо в верхней части её левого бедра, чуть ниже ягодицы. Я поставил его сам, ещё, когда был в Аре.

- Хозяин, я могу говорить? – спросила она.

- Да, - разрешил я.

- Но мы не одни, - сказала она. – Здесь есть посторонний!

- Тогда, молчи, - ответил я ей.

- Да, мой Господин, - простонала рабыня.

- Вы скоро туда подойдёте?
- спросил Турнок.

- Да, - ответил я ему.
- Скоро.

Девушка со страхом смотрела на Турнока через мое плечо. Потом она прижалась ко мне, закрыла глаза, задрожала и расслабилась. Когда она вновь взглянула на Турнока, она сделала это так, как делает принуждённая к покорности рабыня, сжатая в мужских руках.

- Я сообщу посланцу Самоса, что Вы подойдёте с минуты на минуту, -сказал Турнок.

- Да, - подтвердил я.

Тогда он покинул комнату, поставив масляную лампу на полку около двери.

Я смотрел вниз в глаза девушки, удерживаемой в моих руках.

- Вы сделали меня рабыней, - сказала она.

- Ты и есть рабыня, - заметил я ей.

- Да, мой Господин, - согласилась она.

- Ты должна привыкнуть к своему рабству, во всех его гранях, - сказал я ей.

- Да, мой Господин, - ответила моя рабыня.

Я отстранился от неё, и сидел на мехах с краю кушетки.

- Девушка благодарна, что Хозяин прикоснулся к ней, - сказала она.

Я не отвечал. Благодарность рабыни – ничего не значит, как и сама рабыня.

- Ещё так рано, - прошептала она.

- Да, - согласился я.

- И очень холодно, - сказала она.

- Да, - я вновь согласился с ней. Угли в жаровне, стоящей слева от большой каменной софы за ночь прогорели. В комнате было промозгло, от водоёма внутреннего двора и каналов тянуло холодом. Стены, возведённые из крупных камней, также, быстро выстывали и добавляли сырости, да и узкие окна, забранные защитными решётками, тепла не добавляли, хотя и были затянуты кожаными драпировками с пряжками. Мои ступни чувствовали влагу на плитах пола. Я не давал рабыне разрешения, залезать ко мне под одеяло, и она не была столь смела или глупа, чтобы попросить на это разрешение. Но я был снисходителен к ней этой ночью. Я не собирался оставлять её голой на каменном полу, в ногах моей постели, под тонкой простынёй, где из комфорта была только тяжёлая стальная цепь.

Я поднялся с софы и подошел к бронзовой купальне, в углу комнаты, напоенной холодной водой. Присел на корточки, и поплескал ледяной водой на лицо и торс.

- Что происходит, мой Господин, - спросила девушка, - почему этого человека из дома первого капитана Порт-Кара Самоса, прислали столь рано и так тайно?

- Пока не знаю, - ответил я. Я досуха обтёрся полотенцем, и повернулся, чтобы полюбоваться на неё. Рабыня полулежала на боку, опираясь на левый локоть. Цепь, связывающая её ошейник с рабским кольцом, установленным в ногах софы, лежала перед ней.

Под моим взглядом, она встала на колени, опёршись ягодицами на пятки, широко расставив колени, выпрямив спину, подняв голову и положив руки на бедра. Это – обычная поза коленопреклонённой рабыни.

- Даже если бы Вы знали, то Вы не сказали бы мне, не так ли? – спросила она.

- Нет, конечно, - согласился я.

- Я - рабыня, - сказала она.

- Да, - подтвердил я.

- Мне было хорошо с Вами, - сказала она, - и как рабыне тоже.

- Так и должно быть, - усмехнулся я.

- Да, Хозяин, - согласилась девушка.

Я тогда возвратился к софе, и сел на край. Она спустилась с постели, чтобы встать на колени на полу передо мной. Я смотрел на неё сверху вниз. Как прекрасна была эта порабощённая женщина.

- Возможно, заметил я, - Ты могла бы поразмышлять о том, что за дело привело эмиссара Самоса из Порта-Кара в мой дом этим утром?

- Я, Господин?
- спросила она, испуганно.

- Да, ты, - сказал я. – Ведь это Ты когда-то служила Кюрам, противникам Царствующих Жрецов.

- Я рассказала всё, что знала, - воскликнула она.
- Я рассказала все в темницах Самоса! Я была в ужасе! Я ничего не скрыла! Я выдала Вам всю информацию!

- Да, после чего Ты стала бесполезна, - заметил я.

- Кроме, возможно, того что я могла бы понравиться мужчине как рабыня, - заметила она.

- Да, это точно, - улыбнулся я.

Самос лично издал приказ о её аресте и порабощении. В Аре я предъявил этот документ ей, и сразу после этого, поскольку она понравилось мне, осуществил задуманное. Когда-то она была мисс Элисией Невинс, землянкой, агентом Кюров на Горе. Тогда, в Аре, городе, из которого я был изгнан, я поймал её и сделал своей рабыней. В её собственном доме она была мною схвачена, раздета и закована в кандалы. В её же доме, пока было время, я выжег ей клеймо, и заключил её прекрасную шейку в блестящее, несгибаемое кольцо рабства. До наступления темноты, и моего бегства из города, я ещё успел, проткнуть её уши, что здесь является последней стадией унижения и рабства. В гореанском образе мышления, это ясно даёт понять, что перед тобой рабыня.

В глазах гореан проколотые уши, этот видимая рана, нанесённая, для одевания чувственных и варварских украшений, обычно расцениваются как эквивалент, используемый для наиболее практических целей - это приговор к безвозвратному рабству. Обычно уши прокалывают только самым дешёвым или наоборот наиболее чувственным рабыням. Большинством гореан это рассматривается, как более оскорбительная и унизительная метка, чем прокол носовой перегородки, использующийся для установки кольца и поводка. Действительно, ведь такое отверстие не заметно со стороны. Некоторые рабыни, конечно, имеют и те и другие проколы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.