Братья

Латтман Дитер

Жанр: Проза прочее  Проза    1989 год   Автор: Латтман Дитер   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Братья (Латтман Дитер)

Моим сыновьям,

Андреасу и Тиллю

1

1976

СЕМЕЙНЫЙ СБОР

КЛАДБИЩЕ

Холодным и дождливым майским днем около полудня генерал в отставке Ристенпарт сошел с поезда в Госларе, где не бывал уже тридцать четыре года. Ранним утром того же дня он отправился с берлинской Лейпцигерштрассе к вокзалу Фридрихштрассе, налегке и пешком. На пограничном контрольно-пропускном пункте он впервые воспользовался «визой для пенсионеров». Пограничник скользнул взглядом по множеству въездных виз восточных стран в его паспорте и повернул турникет.

Йоханнес Ристенпарт ехал на Запад скорым поездом Варшава —Кёльн. Последний раз он проезжал здесь на третьем году войны. Старый знакомый путь, который прежде частенько проводил его к родному дому. Йоханесу казалось, что он и теперь еще слышит постукивание колес на стыках, как в 1936 году, когда впервые вез Гертруду на семейный сбор. Сегодня поезд бежал по рельсам почти бесшумно.

В Брауншвайге Йоханнес пересел на пассажирский, который отбыл с нового вокзала в сторону Гарца. Теперь местность за окном была еще более знакомой. Между Вольфенбюттелем и Финенбургом в голубоватой дымке потянулись среди холмов фахверковые и кирпичные постройки, обнесенные заборами хутора, поля рапса. Машины ехали по шоссе с включенными фарами, оставляя светлые полоски на мокром асфальте. Не раз Йоханес подумывал, не вернуться ли назад, — таким нереальным представлялось ему это возвращение к родным по крови, но вместе с тем и совершенно чужим людям.

В купе вошла молоденькая девушка. На ней были джинсы и спортивные туфли, обеими руками она прижимала к себе транзистор. Ее голову охватывал пластмассовый обруч с наушниками из поролона, от которых шел проводок к аппарату. Некоторое время Йоханнес разглядывал попутчицу, но вскоре не смог сдержать улыбки, а она, погруженная в музыку, чуть скривила в ответ губки, будто давая понять, что считает его не опасным. Потом отвела взгляд и уставилась в окно. Вся застыла, казалось, даже не дышала. Иногда лишь до его слуха доносилось металлическое дребезжание музыки.

В свои восемьдесят лет Йоханнес давно утихомирился; он только поглядывал на нее и не о чем не спрашивал. Угадывающиеся сквозь запотевшее стекло очертания гор, смешанные леса и сосновый бор вызывали в его памяти картины далекого детства: катание с горы на санках, когда он, еще совсем маленький, кричал: «Спасите, пропаду!» Так было записано в дневнике, который мать Йоханнеса вела за него. Перед глазами генерала возник школьный двор, где старший брат защищал младшего в потасовках, лавочка на углу, где он покупал лакричные конфеты, а затем бежал домой, жуя сладкую липучку. «В них бычья кровь»,— уверял его какой-то всезнайка. Возле ворот перед домом у Раммельсберга росли сумах и лиственница, а в углу сада над крышей, прямая как свеча, высилась одинокая ель, стоявшая поодаль от уходящего за горизонт леса. Йоханес припомнил и пчелиный рой, который однажды опустился на куст, еще и сейчас он слышал гул, доносившийся из вентиляционной трубы на кухне, когда Луиза открывала заслонку. Припомнил спальню, которую делил с братом Юлиусом, запах зимних яблок, банки с вареньем и компотом на полках. Дети гордились, что они Ристенпарты, хотя толком не знали почему.

Отчетливо видел он перед собой отца в сюртуке и мать в платье с рюшами. Иногда, в порыве веселья, хозяин дома подхватил на руки жену, игравшую на фортепиано Шопена, нес ее из гостиной на кухню и сажал на шкаф, словно так и полагалось. Она дрыгала ногами, а он, выдержав время, протягивал руки и снимал оттуда. Но это игра никого в семье не могла обмануть: скорее маленькая энергичная женщина несла его через всю жизнь, хотя и не на руках. В детской она буквально воздвигла ему памятник, постоянно напоминая детям о значительности отца. Отец Йоханнеса был участковым судьей и с недавних пор депутатом рейхстага от Немецкой социальной партии [1]. Но жена и умеряла его пыл, когда это казалось ей необходимым. Каждый, кто имел дело с Георгом Ристенпартом, должен был принимать в расчет госпожу Каролину.

Она часто перебивала мужа, в особенности, если он высказывал свои политические взгляды слишком резко и откровенно. Когда к нему приходили друзья оп партии, он быстро «заводился». В курительной комнате начинались дебаты, причем голос отца перекрывал всех. Вот тогда мать входила в курительную, и спорщики понемногу успокаивались. А Каролина уносила с собой запах сигарного дыма. Затем она шла в спальню и появлялась оттуда, благоухая одеколоном.

Во время последнего отпуска, перед тем как попасть в плен к русским, Йоханнес побывал у матери. Она тогда уже семь лет вдовела, и заботы о сыновьях составляли весь смысл ее жизни. Ему показалось даже, что, разговаривая с ним, она говорила сразу со всеми своими детьми, а он лишь представлял и себя, и всех остальных. Мысленно мать всегда была с ними и даже порой путала их имена.

Сейчас он видел перед собой ее белое большеглазое лицо. С годами мать как бы съежилась, только лицо увеличилось, стало крупнее, красноречивее. Как-то вечером он отправился с ней в ресторан близ королевского замка, где она охотно пила пиво, разбавленное в военное время. Там же без карточек подавали суп из квашеной капусты. Был конец апреля, и он сидел на веранде, не снимая пальто.

Это здесь Гитлер проводил Всегерманский Крестьянский съезд. Йоханнес видел однажды с трибуны, как фюрер, стоял в открытом «мерседесе», ехал наверх к замку. Гитлер вытянул руку вперед, рядом с машиной двигалась его тень. Потом этот снимок обошел все газеты. Только много позднее Йоханнес осознал, что рука человека в коричневой униформе, вытянутая в партийном приветствии, напоминала виселицу.

«У меня пятеро сыновей и дочь,– сказала тогда мать.—Юлиус служит в артиллерии, сейчас его эшелон направляется к Севастополю. Ты тоже заехал по пути на Дон, в свою танковую часть. Теодор где-то отступает через пустыню с Африканским корпусом. Разве только Эрнест более или менее в безопасности, заготовляет продовольствие в Штирии. Где Карл, я не знаю. Последнее время он находился с лазаретом военно-воздушных сил под Лиллем, во Франции, а сейчас его опять куда-то перевели. Мария ухаживает за тяжелоранеными в полевом госпитале, размещенном в школе. Скажи мне, чем все это кончится?!»

«Этот год будет решающим».

Шел год битвы под Сталинградом. Год, когда Йоханес, оказавшись в плену, выступил вместе с другими генералами против Гитлера: в начале октября сорок третьего он в первый раз обратился по радио Национального комитета «Свободная Германия» к немецким солдатам на Восточном фронте, к населению рейха, если, конечно, его могли слышать. Он построил свое обращение в форме письма к жене, к населению рейха, если конечно, его могли слышать. Он построил свое обращение в форме письма к жене: «Когда двадцать третьего августа прошлого года я впервые увидел широкий простор Волги севернее Сталинграда, то надеялся, что мы сделали еще один шаг к миру. Но оказалось, мы — лишь жалкая горстка людей, затерянная в бесконечном пространстве. В этом городе завершилась моя солдатская судьба. Как-то я написал тебе свое последнее письмо. Я приложил к нему обручальное кольцо и просил тебя сберечь его. Мы до самого конца слушали радиопередачи с родины. Это были самые тяжелые дни в нашей жизни, мы слушали, как произносят надгробные речи над нами, умиравшими в снегу от холода и голода, среди тысяч гибнущих вокруг людей. С тех пор прошло несколько месяцев. Обдумав и взвесив все случившееся, я, как и многие другие, пришел к решению. Мы порвали с Гитлером, но остались верны Германии. Это Гитлер предал нас, намного раньше, чем мы думали. Не знаю, что там Геббельс говорил вам о нас. Но в последний час в Сталинграде мы, солдаты, выполнили свой долг перед вами, перед нашим народом, перед историей и отреклись навсегда от режима, который требовал от нас беззаветного служения долгу, а сам совершал предательство. Германия фюрера рухнет. Мир против него, ибо дело Гитлера неправое. Не ждите последних доказательств, это будет катастрофой для нашего отечества. Мы знаем правду о безумных планах Гитлера. Верьте нам. И не теряйте веры в нашу страну, верьте, что мы поступаем правильно».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.